Наталия Московских – Еретик. Книга первая (страница 2)

– Пьер, что ты делаешь? – воскликнул Ги, но приближаться поостерегся, опасаясь чар ведьмы. – Не отпирай клетку!

Пьер его не слушал.

– Ты будешь орать и призывать нечистого, как в лесу его призывала, поняла, шлюха?! – Он вставил ключ в замок и повернул, тут же ворвавшись в камеру. Узница вскрикнула и попыталась отбиться от налетевшего на нее стражника, но он был намного сильнее. Если она и обладала колдовскими чарами, сейчас они ее покинули и не желали приходить на помощь. В глазах Пьера тем временем все ярче разгорался яростный огонь. – Я сделаю так, что инквизиторы с тебя шкуру живьем спустят, а внутренности скормят свиньям! Ты будешь визжать, как одна из этих свиней, поняла?!

– Интересно посмотреть, как ты будешь заставлять инквизиторов, стражник, – вдруг раздался чей-то голос из коридора. Спокойный, но достаточно громкий, чтобы его услышали.

Ги вздрогнул и обернулся. Пьер тоже замолк, вмиг растеряв былой пыл. Только отчаянный вскрик узницы прорезал навалившуюся на коридор тишину и так же быстро смолк.

Посреди коридора стояла фигура в длинной черной сутане, поверх которой виднелся довольно грубый нательный крест. Этого служителя Церкви сложно было с кем-то спутать: большинство церковников, которых в своей жизни видел Ги, носили монашескую тонзуру, но не он. Волосы этого человека были черны, как уголь и густыми неряшливыми волнами опускались почти до основания шеи. Холодные серые глаза спокойно изучали развернувшуюся в коридоре картину, выражение хищного лица с орлиным профилем было бесстрастным, будто происходящее нимало не трогало этого человека. Впрочем, надо думать, ему доводилось видеть нечто более впечатляющее не раз и не два.

Ги много слышал о нем, но лично не встречал до этого дня. Его звали Вивьен Колер. Не просто церковник – инквизитор. Один из помощников Его Преосвященства Лорана, снискавший себе известность в городе после осмотра чумных монастырей.

Пьер выпрямился, вытянувшись во весь рост, и, будто опомнившись, отступил от узницы. Та тяжело дышала, вжимаясь в стену. Ее нижнее платье было чуть надорвано на груди.

Вивьен Колер остановился в нескольких шагах от Ги, смерив его ничего не выражающим взглядом, и вопрошающе кивнул Пьеру.

– Повтори-ка еще раз, стражник, что ты собирался заставить меня сделать с этой женщиной, – спокойно сказал он.

Пьер заметно побледнел.

– Отче, я… я вовсе не…

– Ты же не вздумал лгать мне? – произнес инквизитор. Голос звучал почти дружественно, однако в нем угадывалась угроза. – Или, быть может, ты сам желаешь показать мне, как я должен действовать? Кажется, ты сказал, что «лучше уж ты, чем инквизиторы», если я правильно помню.

Теперь побледнел и Ги, все еще дивясь тому, что инквизитору удалось так неслышно к ним подобраться и застать их врасплох.

«Сколько же он успел услышать? Как давно он за нами наблюдает?» – подумал Ги, понимая, что после неосторожных высказываний Пьера им обоим может грозить допрос.

Будто прочтя его мысли, Вивьен Колер произнес:

– Знаешь, а ведь ты наговорил так много занимательного, что у меня крепнет желание побеседовать с тобой. – На губах его появилась угрожающе миролюбивая улыбка.

Пьер покачал головой.

– Отче, я… я не понимаю, что на меня нашло. Эта… – он обернулся и тут же заговорил с жаром, будто найдя нужные слова, – эта ведьма меня одурманила!

Бровь инквизитора недоверчиво изогнулась. Он хмыкнул.

– Но ведь на таких смельчаков, как ты, колдовские чары так просто не действуют, разве нет? Или ты не это пытался сказать заключенной, когда просил ее быть с тобой поласковее?

Впервые за этот разговор Вивьен Колер перевел взгляд на узницу, которая в свою очередь настороженно следила за ним. На него она смотрела не менее враждебно, чем до того на стражников, и инквизитора это удивило. Те, кому помогают избежать мучений любого рода, глядят с благодарностью – хотя бы поначалу. А эта девушка будто только и ждала, когда на нее в полной мере обрушится новая угроза, ни на миг не забывая, кого перед собой видит.

Пьер поджал губы. Глаза его растерянно забегали, словно он пытался найти, чем оправдать себя в глазах инквизитора, который, похоже, услышал почти весь разговор с ведьмой. Вивьен Колер несколько мгновений изучающе глядел на него, затем вдруг устало вздохнул и прикрыл глаза.

– Пошли вон, – едва слышно произнес он.

Стражники переглянулись и остались на местах. Серые глаза инквизитора распахнулись, в них показалась злость.

– Я сказал, пошли вон, – произнес он чуть громче, а затем вновь понизил голос. – Я очень не люблю повторять.

Стражники засуетились. Связка ключей в руках Пьера зазвенела от дрожи.

– Камеру не запирать, – приказал инквизитор. На этот раз его не переспрашивали, а безропотно подчинились, постаравшись как можно быстрее удалиться.

Лишь когда шаги стражников смолкли в коридоре, Вивьен неспешно приблизился к открытой камере и остановился у самой двери. Узница продолжала вжиматься в стену, буравя его глазами. Казалось, в любую минуту она может зашипеть, словно змея, и взаправду призвать бесов. Вивьен склонил голову.

– Это было смело, – оценивающе произнес он. – Сказать такое стражнику, я имею в виду. Смело, но безрассудно. – Он ждал комментария, но узница молчала. – Ничего не хочешь сказать?

– Вы не задали вопроса, – настороженно произнесла она, чуть помедлив.

Вивьен улыбнулся.

– Твоя правда. Как тебя зовут?

– А вы разве уже это не разузнали?

– Разузнал. Но я надеялся, что у нас получится дружественная беседа, – кивнул Вивьен. – Я не враг тебе, дитя. Меня не нужно бояться, я пришел просто поговорить.

Дитя. Это обращение, прозвучи оно при других обстоятельствах, могло бы рассмешить девушку – в конце концов, этот человек был старше ее лет на шесть-семь, не больше. Для него она уж точно была не дитя.

Несколько мгновений она смотрела на него с заметной опаской, однако затем, передернув плечами, ответила:

– Элиза. – От его спокойствия и ободряющей улыбки она слегка осмелела, поэтому решилась задать встречный вопрос: – Почему вы не заперли камеру?

– Потому что еще не уверился, что тебя стоит в ней держать, – ответил он. – Скажи, ты можешь назвать имена людей, которые желают тебе зла? Готовы оболгать тебя, чтобы отомстить за что-то? Завидуют тебе?

Элиза потупила взгляд.

– Невозможно знать наверняка, – ответила она, немного погодя. – В людских сердцах и при самых добрых намерениях может рождаться нечто злое. Но… если такое и произошло с кем-то, кто мне знаком, я об этом не знаю. – Она подняла глаза. – Так что нет. Я не могу назвать никаких имен. Оболгал меня тот проповедник, что наговорил этих, – она поморщилась, – мерзостей про меня. Но я и его имени не знаю.

Зачастую узники спешили назвать имена людей, которые могли бы желать им зла, в надежде угадать доносчика и тем самым сделать свидетельства против себя недостаточными для ареста.

Вивьен кивнул. Как ни странно, то, что он успел разузнать об этой девушке за время, пока ее держали в камере, совпадало с ее словами. Горожане либо вовсе не знали ее, либо не говорили о ней ни одного дурного слова. Никто, кроме проповедника, назвавшего ее ведьмой.

Несколько мгновений Вивьен изучающе смотрел на нее, а затем, будто завершив внутри себя какую-то борьбу, кивнул.

– Идем со мной, – сказал он.

Элиза отшатнулась, прикрыв разрыв на платье.

– Куда? – решилась спросить она.

– Не бойся, – ободряюще улыбнулся Вивьен. – Если ты и впрямь не якшаешься с бесами Преисподней, с тобой ничего дурного не случится. Идем.

Элиза нерешительно вышла из камеры, обняв себя за плечи, и последовала за инквизитором. От его заверений легче ей не стало: она не доверяла ему, хотя он к тому и располагал. В каждом его слове она ждала услышать приговор, а теперь была уверена, что сопровождает он ее на допрос. Тем не менее, Вивьен повел ее не в представлявшееся ей мрачное подземелье, а вывел из тюрьмы на улицу и повлек за собой.

Элиза шла, глядя себе под ноги, не замечая ни дороги, ни прохожих. Убежать она тоже не пыталась, потому что была уверена, что попытка будет обречена на провал: после ночи, проведенной в холодной камере и без крохи во рту, ноги плохо слушались ее, а пережитый страх все еще сковывал тело.

Наконец инквизитор остановился, и Элиза решилась поднять взгляд. Перед ней возвысился Нотр-Дам-де-Руан, и девушка восхищенно уставилась на недостроенную каменную громаду, обомлев. Так близко она к собору еще не подходила.

«Неужели допрос будет проходить прямо здесь?» – ужаснулась она про себя. Это казалось невозможным. Гораздо проще было вообразить допрос в тюрьме, чем здесь. И все же…

– Если твоя связь с сатаной и впрямь существует, вряд ли ты сможешь подняться по ступеням и войти хотя бы в притвор, – прервал ее размышления Вивьен. На губах его играла улыбка, как будто происходящее его забавляло. – Сделай это, и мы проверим, насколько правдивыми были слова проповедника.

Элиза замерла, растерянно глядя на собор. Оглядевшись, будто ища подсказку, она осторожно поднялась по ступеням. Инквизитор следовал за ней. Посмотрев на него, Элиза неуверенно потянулась к двери.

– Мне же… сюда? – спросила она.

Вивьен приподнял бровь, улыбка его угасла. В глазах появилась настороженность.

– Я ведь велел тебе войти в притвор. Ты разве не можешь?