Наталия Московских – Еретик. Книга 2 (страница 66)

Застывший на самом пороге, Лоран не сразу сумел заставить себя войти в эту комнату, словно все еще надеялся, что она окажется ночным кошмаром.

По всему особняку тем временем ловили людей, собирали их в одном месте во дворе, руководствуясь словами слуги, которого Лоран, найдя молельную комнату, тут же отправил на помощь страже. Если кто-то пытался сбежать или воспротивиться, к ним было велено без раздумий применять силу. С людьми, потворствовавшими катарской ереси, нельзя было церемониться.

Наконец, Лоран заставил себя войти в это странное помещение и пройти к подставке для книги, которая сейчас стояла пустой.

«Как же я мог не разглядеть этого? Как мог не заметить?» – продолжал корить себя он. – «Дело ведь было в том, что я не хотел замечать. Не хотел этих проблем, как будто от них можно так просто закрыться незнанием!»

Случайно опустив немного рассеянный взгляд вниз, Лоран увидел, что на полу в проходе между скамьями неподвижно лежит юноша, в котором он через мгновение узнал Гийома де'Кантелё. Лоран уже хотел окликнуть его, однако умолк, разглядев лужу крови, в которой лежало тело.

– Мертв, – ошеломленно произнес епископ, осенив тело крестным знамением. Теперь, приблизившись, он увидел зияющую рану на груди юноши. Кровь, вытекшая из нее, еще даже не успела застыть.

«Его убили совсем недавно», – покачал головой Лоран, с трудом веря своим глазам. Его внимание привлекла пропитавшаяся кровью повязка на ноге юноши, и он нахмурился. Об этой ране он знал: доносчики, прибывшие в руанское отделение инквизиции, рассказали о стычке с графом и его учителем. Но кто же убил его?

Вид мертвого юноши, с которым он разговаривал только вчера, заставил Лорана похолодеть, хотя он немало повидал за годы своей службы, и таким зрелищем его было не напугать. Однако он словно чувствовал: здесь что-то не так.

Лоран – наученный горьким опытом того, что бывает, когда игнорируешь свои предчувствия – постарался понять, что же вызвало у него этот неприятный холодок на душе.

«Давайте, граф де’Кантелё, расскажите мне, кто вас убил», – подумал он, склоняясь над телом.

Рану нанесли совсем недавно. Притом, осматривая ее, Лоран понял: убийца сумел подойти вплотную, не вызвав подозрений. В помещении не было никаких следов борьбы. Гийом не отбивался, он, похоже, не ждал опасности от того, кто принес ему смерть. При этом и лежал он не так, будто упал замертво, а так, будто его бережно положили. И ведь кто-то успел закрыть ему глаза! Убийца? А где в этот момент был де Кутт? И куда он делся сейчас?

Присмотревшись еще внимательнее, Лоран заметил, что что-то поблескивает у убитого графа за отворотом рубахи. Потянувшись, он вытянул цепочку, на которой болтался инкрустированный синими камнями серебряный крест. А ведь судя по тому, что видел Лоран, здесь исповедовали катарскую ересь, а катары не носят крестов.

«Носил для вида? Или не принял ереси? А если так, неужели…»

Догадка осенила Кантильена Лорана, заставив его отшатнуться и перекреститься. Выходит, де Кутт убил своего ученика, в последний момент посчитав того предателем?

– Чертов фанатик, – ошеломленно проговорил Лоран.

«Выходит, многие жуткие слухи о катарах правдивы», – подумал он.

Он вспоминал свой разговор с юным графом. Тот сказал, что Ансель де Кутт – ревностный католик, раздражающе праведный. Но при этом он построил для него молельную комнату. Зачем? Из уважения к его ереси? Собирался ли он все же принять ее? Это еще только предстояло выяснить. И все же Лоран отчего-то испытал неподдельное сочувствие к Гийому де’Кантелё.

– Да смилуется Господь над твоей душой, – проговорил судья инквизиции, перекрестившись над мертвым юношей и на миг скорбно прикрыв глаза.

В следующее мгновение мысль о Вивьене и Ренаре заставила его помрачнеть. Есть ли возможность, что в их умы посредством Анселя де Кутта тоже проникла катарская ересь? Если это случилось, грядет настоящая катастрофа.

«А ведь это я привел к ним Анселя, это я недоглядел! Я виноват во всем,» – снова застучало у него в голове. Лоран распрямился и сжал кулаки. – «Я выясню! И, если эта гниль проникла в их души, я сделаю все, чтобы вернуть их на истинный путь. Видит Бог, я это сделаю, даже если для этого мне потребуются услуги палачей».

Епископа отвлекли торопливые шаги.

– Ваше Преосвященство! – Несколько стражников вошли в помещение и замерли, глядя на открывшееся им зрелище.

– Всех собрали? – отрывисто поинтересовался Лоран, дождавшись кивков. – Хорошо. Граф де'Кантелё мертв, а его учитель Ансель де Кутт сбежал. Его необходимо разыскать. Тех катаров, которых уличим здесь, тех, которые откажутся отречься… – Он покачал головой. – Sermo Generalis не будет. С катарской ересью в этих землях будет покончено прямо здесь.

«А после мне предстоит еще более тяжелый разговор».

– Приступаем к допросам. Придется действовать подручными средствами. И не растягивать. Видит Бог, у меня будет слишком много дел в Руане, когда я вернусь.

Лоран направился к выходу из комнаты.

– Ваше Преосвященство, что прикажете делать с телом графа?

Он обернулся на мертвого юношу и покачал головой.

– На него донесли как на еретика, но, похоже, в последние свои минуты он отрекся от ереси и умер как христианин. – Лоран задумался. Вопрос был спорным и деликатным. Именно на такие вопросы он сейчас отвлекаться не мог. Пришлось принять непростое решение. Лоран вздохнул. – Его тело будет сожжено посмертно вместе с теми, кто откажется отречься от ереси. Я помолюсь за то, чтобы Господь принял его душу на Небесах.

Вновь перекрестившись, Кантильен Лоран направился во двор, где ожидали обвиняемые.

Солнце уже освещало лес своими лучами, но Ансель все же запинался о кочки и жмурился, натыкаясь на ветви. Элиза шла впереди него, оглядываясь и окидывая его неприязненным взглядом.

«Ко всему прочему, ты еще и медлительный», – злобно думала она, грациозно скользя меж деревьев, перескакивая с корня на корень и с кочки на кочку.

После угроз Анселя убежать она не порывалась. Несколько раз ей приходили в голову мысли попытаться одолеть его или даже убить, но она теперь была безоружна, а физически Ансель был намного сильнее ее – он уже доказал это. Скрипя зубами от злости, Элиза понимала, что попытки ее будут обречены на провал, поэтому, не решаясь рисковать сестрой, оставила эти мысли, почти сразу погрузившись в свою горечь.

Ансель же старался заглушить чувство вины перед оставленными на смерть людьми и перед Элизой, которой никак не мог объяснить, почему разлучил ее с возлюбленным, и которую никак не мог направить к свободе. Общим в их рассуждениях был один человек, которого они любили и потеряли.

Вскоре впереди между деревьями заблестела вода, а затем двое беглецов вышли на крутой берег реки Сены.

– Вон там – переправа, – отрывисто проговорила Элиза, указав пальцем чуть дальше по течению. – Если ничего не путаю, там живет лодочник. Вряд ли он знает, кто ты. Он может переправить.

Она замолкла, глядя на Анселя исподлобья и вновь напоминая ощерившегося лесного зверька.

– Спасибо тебе, – с благодарностью сказал Ансель

– Я сделала это ради Рени, – угрожающе низко произнесла Элиза. – Не ради тебя. Я бы никогда не сделала ничего ради тебя. Я тебя ненавижу.

Ансель опустил голову.

– Я знаю, – вздохнул он.

– Теперь ты не будешь угрозой для нас с сестрой? – с трудом борясь со своей ненавистью и своим нежеланием разговаривать с ним, спросила Элиза.

– Я клянусь, что никогда не причиню вам вреда, – сдвинув брови, произнес он. – Прощай, Элиза. Надеюсь, Господь убережет тебя от бед.

– Он не уберег меня от тебя, – бросила она напоследок. – Лучше бы ты никогда не появлялся на свет!

– Воистину, это было бы лучше, – ответил Ансель. Качнув головой, он развернулся и побрел от нее прочь.

Отходя от Элизы, он тихо взмолился про себя, прося Господа приглядеть за этой невежественной, но доброй душой, и, быть может, послать ей кого-то, кто сможет объяснить ей истину, если уж самого Анселя она уже ни за что не послушает.

Элиза же, коротко глянув ему вслед и на несколько мгновений задержав взгляд на быстрой воде в реке, попросила Мать-Землю дать ей сил пережить это горе, а течение – унести ее печали с собой. Она должна была быть сильной ради сестры.

«Рени», – с беспокойством подумала Элиза и побежала домой.

Без медлительного спутника она преодолела расстояние вдвое быстрее, чуть сменив направление и сразу выйдя к своему дому, а не к особняку. К ее облегчению, вокруг дома было пусто – сюда инквизиция еще не добралась в своих поисках. Но это был лишь вопрос времени.

– Рени! – Элиза вбежала в дом и обомлела, застав сестру сидящей в комнате в походной одежде в окружении дорожных сумок и мешков.

– Я подумала, что нужно будет быстро уходить, – спокойно отозвалась она и невинно пожала плечами. – Я собрала вещи.

– Что? – невольно оторопела Элиза. – Но как же ты… – Она покачала головой, решив, что на расспросы также нет времени. – Впрочем, неважно. Ты права, нужно уходить, скорее.

Быстро пройдясь по дому в поисках возможных забытых ценностей, сестры в последнюю очередь достали из подпола запасы еды и вышли из дома. Почти не сговариваясь, они направились через лес к Руану. Девушки двигались через чащу параллельно дороге, не выходя на нее. В Руане можно было переждать происходящее и заработать немного денег, а потом…