Наталия Московских – Еретик. Книга 2 (страница 42)

Ребенок замолк и вновь уставился на нее – теперь с неподдельным ужасом.

– Я… я буду драться! – тоненьким голосом проговорил он, делая шаг назад.

– Я шучу, маленький граф, – расхохоталась Фелис. – Я так не делаю. Давай считать, что я добрая ведьма. Добрые ведьмы так не поступают. Но не груби мне, потому что даже добрая ведьма в гневе страшна.

Она картинно сверкнула на него глазами, и маленький граф сглотнул. Однако при этом, как ни странно, угрозу ее воспринял с искренним уважением, поэтому легко согласился на ее условие.

– Ладно, – неловко передернув плечами, сказал он.

– Как тебя зовут-то? – Фелис знала ответ, но решила переспросить. Она чувствовала, что ему будет важно ответить на этот вопрос самому, и, как водится, не прогадала.

– Гийом.

– А я Фелис. Рада знакомству, Гийом де'Кантелё. И я знаю, кто еще обрадуется. Котятки! Идите-ка сюда! – крикнула она, обернувшись к закрытой двери в комнату.

На несколько мгновений дом погрузился в тишину. Гийом с интересом вытянул шею, желая разглядеть, кого позвали.

Послышался торопливый топот ног по деревянному полу, и в помещение, как две волшебных феи из сказок, впорхнули две маленькие девочки. Гийом беззастенчиво стал разглядывать их, ловя на себе выразительные взгляды зеленых и голубых глаз. Вокруг юного графа было не так уж много сверстников. А девочки казались похожими на него.

– Элиза, Рени, – обратилась к ним старшая ведьма, – это Гийом де'Кантелё. Он сын графа и графини.

Светловолосая и рыжеволосая девочки удивленно округлили глаза, и, помедлив несколько мгновений, склонили головы в неумелых поклонах.

– У него много вопросов про ведьм. Расскажите ему, будьте так добры. А у меня и без того дел полно, – нарочито сокрушенно вздохнула Фелис, тут же переведя внушительный взгляд на Гийома. – А потом, маленький граф, обязательно возвращайся домой засветло. Ни тебе, ни нам не нужны неприятности. Верно? – Дождавшись утвердительного кивка, она улыбнулась и поспешила выйти из помещения, предоставив детей самим себе.

Кантелё, Франция

Год 1355 от Рождества Христова.

Из воспоминаний Фелис вырвал звук открывающейся двери. Домой пришла Рени. Белеющие в ее курчавых волосах снежинки сразу же начали таять в тепле, и она поспешила отряхнуть их. В руках у нее был кулек, от которого приятно пахло.

– Рени, душенька, ты очень кстати! – воскликнула Фелис, встрепенувшись. – Мне как раз не помешает твоя помощь.

Рени выразительно уставилась на свою тетю, осмысливая просьбу и будто ища в ней глубинный смысл.

– Конечно. А что нужно?

– Погадаешь мне?

Рени в легком удивлении приподняла брови, но почти сразу улыбнулась и кивнула. Улыбка ее, как и всегда, казалась немного рассеянной и загадочной. Воистину, эта улыбка отражала суть самой Рени.

– Хорошо, – сказала она.

– Чудесно! – улыбнулась Фелис. – Только не с порога же.

Рени, словно опомнившись, слегка тряхнула головой, сняла теплую накидку, подошла к столу и положила на него кулек.

– Я купила медового хлеба, – тихо произнесла она, когда Фелис с интересом взглянула на ее небольшую ношу.

– Ты умница. К напиткам будет самое то. Ах, как благоухает!

Рени, улыбнувшись шире, кивнула, неслышно проскользнула в их с Элизой комнату и вернулась со своим драгоценным мешочком, в котором можно было услышать легкий перестук маленьких округлых камушков.

Заварив на огне травяной напиток с сушеными ягодами, от которого сразу же пошел душистый пар, тетя и племянница открыли кулек с хлебом, сели за стол и приготовились гадать.

– А каков вопрос, тетушка? – спросила Рени. В ее голосе, когда она взяла в руки мешочек, появились загадочные, заговорщицкие низкие нотки. Она считала гадание искусством – тонким, красивым, требующим подходящего настроения.

– Ох, да пустяки всякие старческие, что с меня взять! – махнула рукой Фелис, многозначительно посмотрев племяннице в глаза, ожидая, что та с полуслова поймет ее. Рени не поняла, и Фелис, снисходительно вздохнув, пояснила: – Видишь ли, есть одно дело. Я хотела сказать это вам с Элизой, когда вы придете, но раз пока пришла только ты, скажу сначала тебе. Возможно, так будет даже лучше. Когда придет весна, я хочу отправиться странствовать. Понимаешь, я никогда раньше так долго не оставалась на одном месте, и дальние края уже устали посылать мне свой зов. Я заглушала его многие годы, чтобы растить вас, мои сокровища, но теперь чувствую, что близится момент расставания. – Она вздохнула, видя в глазах племянницы непонимание и почти укор. Однако она продолжила, как ни в чем не бывало: – Я оставлю вам дом и все нажитое добро. Уверена, вы отлично справитесь, вы ведь так быстро повзрослели! Пришло время нам всем отдохнуть друг от друга.

Рени вскинула на нее взгляд, едва заметно недоверчиво сощурившись. Фелис небрежно пожала плечами, как будто делала такие заявления каждый день.

– И как надолго? – осторожно поинтересовалась Рени.

– Как надолго я отправлюсь? – со снисходительной улыбкой спросила Фелис. Племянница кивнула, и женщина неопределенно повела плечами в ответ. – Как знать, мой котенок, как знать!

Не вполне удовлетворившись этим ответом, Рени помолчала и опустила взгляд на мешочек с рунами.

– Ну, не печалься, мое золото! – миролюбиво улыбнулась Фелис, тронув племянницу за руку. – Даст Бог, свидимся еще. Не в этой жизни – так в другой.

Эти слова отчего-то успокоили Рени. Она сменила легкое недоумение на выражение дружелюбного интереса.

– А куда ты пойдешь?

– С этим, думаю, я еще успею определиться. Ты мне лучше вот, что скажи… вернее, вы с ними. – Фелис уважительно посмотрела на мешочек с рунами в руках Рени. – Не куда будет вести мой путь, а каков он будет?

Рени глубоко вздохнула, прикрыла глаза и аккуратно опустила руку в мешочек. Гладкие камушки скользили между пальцев.

«Почувствовать, сколько взять. Каких. Не обмануться. Не ошибиться. Не пытаться ощупью распознать, где вырезан какой символ. Я сама знаю ответы. Я прошу не знание, а способ показать его. Подпустить к нему другого человека. Чтобы он увидел, как и я».

Ей в руку скользнуло всего два камушка. Выходит, предсказание будет не подробным. Но, значит, так и надо.

Выложив выбранные руны на стол и обнаружив, что обе лежат в прямом положении, едва открывшая глаза Рени нежно провела по ним пальцами, прежде чем убрать руку.

– Райдо. Вуньо[5], – твердым голосом провозгласила она названия рун и взглянула на тетушку слегка отрешенным взглядом. – Добрый путь. Удача и радость будут сопровождать тебя в нем.

Фелис заулыбалась, удовлетворившись таким лаконичным толкованием. Удовлетворило оно и саму Рени, и она, полюбовавшись несколько мгновений на две руны, аккуратно убрала их обратно.

– Чудесно, – сказала Фелис. – Тогда еще один вопрос, и все. Хочу узнать, права ли я кое в чем.

– Какой вопрос? – вновь приготовилась Рени.

– Про нашу Элизу и это недоразумение, которое называется Гийомом де'Кантелё. – Она рассмеялась. – Говорю же, волнуют меня сущие пустяки!

– Понятно, – хмыкнула Рени, закрывая глаза и снова прикасаясь к рунам. По руке будто пробежала дрожь. Один камушек требовательно скользнул в руку и показался тяжелым. Рени вынула руку с одной зажатой в кулаке руной.

– Вижу, это предсказание еще более краткое, – усмехнулась Фелис.

Рени молча положила руну на стол и открыла глаза. Камушек пересекал вытянутый символ, похожий на «X».

– Гебо. Да, они вместе. У них взаимные чувства. Они, – Рени задумчиво прищурилась, – связаны друг с другом. – Она решила толковать руну с помощью этого слова, потому что именно оно сейчас показалось ей подходящим. Однако…

«Что-то еще. Я знаю, там есть что-то еще. Что-то, чего я не могу осознать… мне нужно еще…»

– Я знала! – радостно воскликнула Фелис. – Я была права!

– Мне кажется, я не до конца поняла, – честно сказала Рени. – Может, вытянуть еще?..

– Ох, да основное я поняла! – отмахнулась Фелис. – Не стоит искать лишних сложностей, душенька. Вопрос был очень простой, и ответили на него самым подходящим образом. Это я и ожидала услышать. Остальное – детали, которые пусть эти двое выясняют между собой.

Рени хотела возразить, но отчего-то промолчала, медленно убрав камушек и понуро опустив голову.

«Я не закончила», – с печалью подумала она, однако злости на нетерпение тети не испытала. В конце концов, она ведь действительно ответила на тот вопрос, который интересовал Фелис. Да и перебила тетя не специально, а оттого, что собственные мысли о счастливом будущем, должно быть, уже захлестнули ее. Фелис была из тех, кто воспевал любовь и счастье не хуже любого менестреля.

– Не грусти, душенька, – обратилась Фелис к Рени, неправильно истолковав причину ее понурого взгляда. – Не сомневаюсь, и для тебя кто-нибудь найдется. И даже не такой дуралей, как его сиятельство у Элизы. Ты же у нас красавица! Ах, как все прекрасно складывается! Я оставлю вас с легким сердцем. Вы сможете о себе позаботиться. Элиза тебя в обиду не даст, а Элизу не даст в обиду Гийом. Правда, за ним самим бы еще кто присмотрел. – Она небрежно махнула рукой. – Впрочем, он уже достаточно возмужал, чтобы суметь сделать все правильно. – Фелис вновь расплылась в улыбке. – Ах, как хорошо! Спасибо тебе, Рени.

Она взяла из кулька кусок медового хлеба и с наслаждением принялась за него, запивая чуть остывшим напитком из трав и сушеных ягод.