Наталия Московских – Еретик. Книга 2 (страница 17)
– М-мадам Фелис, – обратился он так, словно собирался доложить обстановку на фронте генералу.
– Какая я тебе мадам, ваше сиятельство? – фыркнула Фелис в ответ, упирая руки в боки и ухмыляясь. – Я, что, похожа на замужнюю?
Юноша растерянно поводил глазами из стороны в сторону, словно искал поддержки. Фелис расплылась в улыбке: его смятение искренне ее позабавило.
– Ох, ну что же ты замер? Заходи. Только без всяких там «мадам».
Гийом кивнул, смущенно проведя рукой по волосам, и шагнул в дом.
Рени, увидев его, дружественно улыбнулась и вернулась к травам, которые лениво толкла в ступке. Она неплохо относилась к нему, однако не испытывала желания общаться близко.
Элиза отставила пузырек и миску и выжидающе уставилась на графа. Вместо приветствия она лишь вопрошающе приподняла брови. Весь ее вид говорил: «что тебе здесь надо?», но вслух она не произнесла ни слова.
– Чем заняты? – Гийом подошел к ней и с интересом глянул на стоящую на столе миску и на ступку в руках Рени.
– Колдуем. Приворотные зелья, варева, превращающие непослушных детишек в жаб и слизней, и тому подобное, – усмехнулась Фелис, опередив Элизу, собравшуюся ответить правдиво. – Ну что ты уши развесил, ваше сиятельство? Еще немного, и решу, что поверил! Можно подумать, ты в первый раз это видишь.
– Да уж не в первый, – неловко улыбнулся Гийом. Обычно он заговорщицки усмехался колкостям Фелис, которая не упускала возможности посмеяться над местными суевериями. Однако сегодня Гийом остался серьезным. Мысли его витали далеко отсюда. – Я просто хотел… – Он пожевал губу. – Вы сильно заняты?
– Да! – Голос Элизы прозвучал резко, а ответ сорвался с губ слишком быстро. Фелис посмотрела на нее, удивление быстро сменилось пониманием, но Элизу это понимание не успокоило. Она знала, что, несмотря на свою хваленую проницательность, мать толкует ее поведение по-своему и частенько подставляет ее своими действиями. Именно так она поступила сейчас.
– Глупости, ничем таким важным
Гийом и Элиза невольно обменялись беспомощными взглядами. Лица обоих тут же вспыхнули багрянцем. Миг спустя с их губ слетел почти одновременный протест:
– Но ведь я даже не сказал, что хотел позвать…
– Матушка, ну почему ты всегда…
Фелис приподняла руку, умудрившись моментально прервать этот гомон, и картинно выпучила глаза, указав им на дверь.
– До чего же вы забавные, сил моих нет! – добродушно усмехнулась она. – Ну-ка пошли вон отсюда оба! Не наводите скуку на старую каргу.
Поняв, что спорить с матерью бесполезно, Элиза тяжело вздохнула и понуро зашагала к двери. Самодовольный взгляд матери буквально обжигал ей спину.
– Доброго вам вечера, – неловко перемявшись с ноги на ногу, сказал Гийом и поспешил на улицу.
Отойдя на некоторое расстояние от дома, чтобы ее слышал только граф, Элиза дала волю накопившемуся недовольству.
– Надо же! – презрительно прошипела она, вздернув подбородок. – Его сиятельство граф Гийом де'Кантелё, снова здесь! Вот уж не ожидала! Какими судьбами, милорд?
Гийом досадливо поморщился и отвернулся. Ему было тяжело выдерживать злость Элизы. Не зная, куда себя деть, он пнул валявшийся на дороге камень и растерянно передернул плечами.
– Не начинай, – буркнул он. – Не так уж давно я приходил, всего несколько недель прошло.
– Как мило, что ты вспоминаешь о своих друзьях хотя бы раз в несколько недель, Гийом! Я польщена, – холодно произнесла она.
– Ну хватит! – воскликнул Гийом и тут же потупился. – Я пришел сразу же, как… появилась возможность. И… – Он неловко пожевал губу. – Вообще-то, мне нужен совет.
Гнев Элизы сменился искренним удивлением.
– Совет? – переспросила она.
– Да. Хочу услышать мнение. – Он замялся и добавил: – Твое.
Элиза недоверчиво прищурилась, а губы исказились в нехорошей улыбке.
–
– Его нет дома.
«Именно об этом я и хочу поговорить», – хотел закончить он, но замолчал и едва не отступил на шаг, почувствовав на себе на редкость злой взгляд Элизы. Лицо Гийома вытянулось – почти беззащитно.
Почему она злится на него? Почему так холодна и бессердечна к нему? Он ведь просто пытался быть честным.
– Так, стало быть, только его отсутствие побудило тебя сюда явиться? – спросила Элиза, и ее тон чем-то напомнил змеиное шипение.
– Да! – осуждающе выкрикнул Гийом.
Злость Элизы развеялась, но совсем не так, как он ожидал. Взгляд ее сделался беспомощным и растерянным. Она отшатнулась, будто от удара. Гийом понял, что проявил чрезмерную грубость, только не уследил, какую именно. Его глаза наполнились отчаянием и мольбой. Он пришел не для того, чтобы обижать Элизу, ему нужна была ее помощь. А значит, он должен был все исправить. Сделать что-то, чтобы все наладилось. Но что?
«Что я должен сделать? Как мне все исправить? Я же не могу постоянно вот так… это невозможно!»
– А еще я по тебе скучал! – выпалил он.
Пару мгновений Элиза стояла и смотрела на него со смесью чувств, которая была слишком сложна для его понимания. Но затем взгляд ее смягчился, на губах появилась потеплевшая улыбка.
– Я тоже скучала, – сказала она.
Гийом почувствовал непередаваемое облегчение. Поддавшись порыву, он заключил девушку в объятия. Когда она отстранилась, глаза ее смотрели с надеждой, и сейчас Гийом прекрасно понимал, чего она хочет. Он и сам отчаянно этого хотел. Прижать ее ближе, поцеловать, вернуть тот миг, когда…
«Нет! Нельзя. Я еще не разобрался, я еще не понимаю».
Он чувствовал, что Элиза всем телом тянется к нему, и с усилием заставил себя увеличить расстояние, разделявшее их. Он прекрасно знал, что это опечалит ее, и отвернулся, чтобы она не увидела мучительную гримасу, исказившую его лицо. Элиза не понимала, почему он так себя вел, а он не представлял, как ей это объяснить.
А ведь все началось с памятного разговора с Анселем – аккурат после его появления в Кантелё. Тот день перевернул все с ног на голову, заполнив разум Гийома вопросами, ответов на которые он не находил до сих пор. Он знал, что не успокоится, пока не разберется. Но иногда ему казалось, что весь мир стал ему помехой…
– Да черт тебя дери, сукин сын! – в сердцах выругался Гийом, упав на землю и потянувшись за вылетевшим из руки мечом. Его остановило острие чужого тренировочного меча, красноречиво приставленное к горлу.
Гийом поднял глаза на учителя. Тот не выглядел разгневанно и даже не смотрел с осуждением. На лице Анселя вообще редко проступали эмоции. Однако его приподнятые брови, выражавшие легкое недоумение, заставили Гийома вспыхнуть от стыда.
– Я… прости, Ансель. В смысле… прости
Он посмотрел на учителя с деланным равнодушием, надеясь, что тот поймет, насколько непросто ему было произнести искренние слова извинения. Ансель смерил его изучающим взглядом, понимающе хмыкнул и убрал оружие.
– Поднимайся, – сказал он, и по его тону Гийом не сумел разобрать, оскорбился он или нет.
– Простите! – повторил он, на этот раз более требовательно. – Я же сказал, вырвалось. Вы… – Гийом помедлил, поджимая губы и неловко глядя в глаза учителю, – не сукин сын.
Юный граф стоял и нетерпеливо смотрел на своего наставника, надеясь на его снисхождение к вырвавшемуся ругательству. А ведь еще совсем недавно Гийом открыто дерзил ему и даже надеялся, что сумеет каким-либо образом его задеть.
Ансель вздохнул.
– Дело не в том, как ты изволил меня назвать. – Его лицо чуть покривилось, то ли от неприязни, то ли от сдерживаемого смешка. – А в контроле.
– Да я никак не изволил тебя… вас… – Гийом потряс головой, словно это могло помочь привести мысли в порядок. – Я не имел в виду того, что сказал! Я просто выругался. Случайно. – Он вновь виновато потупился. – Мне жаль, что я вас оскорбил. Я ведь говорил вам…
Он замолчал, понимая, что Ансель его и так прекрасно понял. Иногда Гийом все еще намекал учителю на то, что из него не получится вылепить что-нибудь путное, угодное родителям. Правда, теперь намерения прогнать Анселя у него не было. Он лишь боялся, что, если перестанет напоминать о том, насколько с ним сложно, Ансель забудет об их первом споре и действительно уйдет.
– Ты не оскорбил меня, – ответил Ансель после долгого молчания. Гийом непонимающе воззрился на него, и в уголках губ учителя мелькнула дружественная улыбка. – Я ведь сказал: дело не в том, как ты меня назвал, а в том, что во время боя ты потерял над собой контроль.
Гийом непонимающе приподнял одну бровь.
– Ну я… упал, – растерянно пробормотал он.
Ансель вздохнул и снисходительно улыбнулся.
– Упал ты, потому что у тебя мало опыта, и ты плохо держишь равновесие. Пока что. А вот неконтролируемая ругань, которая последовала после – признак потери концентрации. Ты потратил лишние мгновения на то, чтобы выплеснуть свое раздражение, и сконцентрировался на эмоциях. Если б я был твоим настоящим противником, ты был бы уже мертв. – Ансель едва заметно поморщился, но быстро овладел собой и продолжил: – Эмоции бывают подспорьем в боях, где приходится полагаться на удачу и грубую силу. Они уместны, если подкреплены мощью и весом нападающего. Ты видел когда-нибудь, как захмелевшие посетители трактиров бездумно машут кулаками, задевая каждого, кто попадется им под руку? – Он посмотрел на ученика, и тот молча покачал головой. Ансель кивнул. – Что ж, тогда попытайся представить себе мужчину, выше меня примерно на полголовы и шире примерно вдвое. Представь, как, захмелев, он переворачивает стол, заходится почти звериным воплем и начинает бешено размахивать кулаками, сметая все на своем пути. Представил?