Наталия Лизоркина – Пять пьес о войне (страница 8)
АЛИСА. Сегодня на улице какой-то мужик посмотрел на меня и сказал, что я со своим налобным фонариком похожа на Марию Дэви Христос. Так себе комплимент, конечно. Но я подумала о том, что пока все вокруг «строят личный бренд», я могла бы построить личный культ. Сразу прыгнуть на сто ступеней вверх.
Шла, освещая себе путь, и думала о том, какие будут правила в моей маленькой секте. Иерархия святынь будет такая:
1. Я.
2. Электричество.
3. Горячая вода.
4. Отопление.
5. Гуманизм.
5. Вкусные торты.
Запреты тоже придумала:
1. Итальянская эстрада 80-х.
2. Книги Айн Рэнд.
3. Изюм.
4. Невкусные торты.
Основные ритуалы: праздношатание, интересная болтовня, валяние в кровати в любое время суток, пение хороших глупых песен, нахождение в зоне комфорта.
Чтобы пулей вылететь из моей секты, надо будет сказать, что демократия важнее гуманизма. Чтобы попасть в мою секту… Я еще не придумала.
Моя секта будет страшная, тоталитарная. Торты будут вкусные.
ЛЕРА. Видела сегодня, как женщина в маске орала на охранника в макдональдсе за то, что отменили ковидные меры. «Где маски? Где сертификаты? Почему вы всех пускаете? Вы игнорируете пандемию?» На нее тоже стали кричать: «Ты ебнутая? В стране война! Сейчас опять воздушная тревога будет и всех выгонят. Уймись, дура, дай людям поесть».
ОБЪЯВЛЕНИЕ НА СТОЛБЕ: «Помощь в получении свидетельства о смерти людей, которые умерли на временно оккупированных территориях. Получение свидетельства дает право на финансовую помощь при похоронах. Также в рамках наследства можно получить пенсию или денежные вклады покойного».
ЮЛЯ. С тех пор как перестали освещаться улицы, погасли вывески, а дома превратились в холодные куски темноты. Я, когда еду куда-то в транспорте, перестаю понимать, где мы едем. Куда мы все едем. Когда приедем.
Но за эти месяцы мой дар ясновидения нехило прокачался, и теперь я не вижу, но чувствую Путь. Правда, в моменты растерянности мне кажется, что мы никогда не остановимся, ведь остановки исчезли, весь город исчез в этой темноте. Его не просто не видно, его больше нет. У этой поездки нет конечной точки. Осталась только маршрутка во тьме, и нам некуда бежать.
Но на середине моего ежедневного пути домой всегда возникает Он. Гипермаркет. Он светится, как храм. В нем суетятся прихожане и работники культа. Фонари на его огромной стоянке горят так, будто их зажег сам Господь. И я понимаю: еще четыре остановки, и я дома.
ИВАННА. В пабликах написали, что сегодняшнее состояние души киевлян похоже на выражение лица нашей статуи Родина-Мать. Я коренная киевлянка и хочу заявить: это ни хрена не так!
ВИТА. Мы с каким-то молодым человеком заходим в подъезд.
Консьержка: Быстрее, быстрее, скоро свет отключат!
Едем с ним в лифте.
Он: А что, отключают свет?
Я: Ну да, сегодня уже два раза отключали.
Он (улыбаясь): Я просто не местный.
Я: Вы что, с Луны?
Он: Нет, я в центре живу.
…
Между нами пробежала искра классовой ненависти.
КАТЯ. Мне так повезло! Я успела поесть теплой еды перед тем как выключили свет! Весь день сегодня будет удачный, хорошая примета.
СОНЯ. Мы с мужем начали читать бумажные книги вслух. Умнеем с каждой секундой. Мой вам совет: читайте такие книги, где ситуация хуже, чем в вашей реальности. Читаем мемуары Стефана Цвейга. Они с женой совершили самоубийство, не дождавшись конца войны.
ЮЛЯ. В киевских пабликах разыскивают пропавшую девочку по имени Либерти. Не запомнить ее невозможно — с таким-то именем. Если в Киеве есть две Либерти Боднар, я съем свою шапку. Когда я вижу объявление о пропавшем ребенке, я всегда стараюсь запомнить не только имя, но и лицо.
МАРИНА. Мой день в фотографиях. Здесь я мерзну:
— в трамвае
— на улице
— в квартире.
ИВАННА. Опять дали свет. Сука. Сука. Падла. Сосед включил дрель. Тут же. Моментально. Это непобедимый чувак. Титан духа. Как надо верить в будущее, чтобы в такие времена делать ремонт.
ПЛОХАЯ СЕКСИСТСКАЯ ШУТКА. Раздеваясь, она спросила: «А у тебя точно есть электричество?»
МИНИСТР ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ УКРАИНЫ. Веерные отключения — лучшее время, чтобы заниматься любовью.
БОЖЕНА. Как я ненавижу, когда к товарам из секс-шопа применяют слово «игрушки». Просто фу. Какие, блин, игрушки? Игрушка — это кукла Барби, мяч, робот-трансформер или машинка на управлении. Мы дети или что? Представляются голые взрослые люди, сидящие в песочнице. Кто-то роет ямку фаллоимитатором. Кто-то пытается надеть наручники на шею дворового кота. Кто-то вымазал кляп с красным шариком в песке и пытается засунуть его обратно в рот.
Диалоги тоже соответствующие.
— Мальчик, тебя как зовут? Давай дружить!
— Меня зовут Твой Господин! Давай играть в дочки-матери!
ЛЮБА. Прибежала с работы и сразу — к плите, готовить еду. Во-первых, очень голодная. Во-вторых, нужно готовить прямо сейчас, потому что неизвестно, когда отнимут свет. Готовку я сопровождаю криками: «Да! Быстрее! Быстрее! Ну давай же! Да! Да! Вот уже почти, ну!» Пусть соседи думают, что мы занимаемся любовью.
ВИТА. Только что на остановке стояли немолодые муж и жена.
Она. Паша?
Он. Мы тридцать лет женаты. Какой я тебе Паша? Я Дима.
Она. Идиот. Я сказала «наша». Маршрутка наша едет или нет?
Он. А я подумал, это ты идиотка.
Любовь — это определиться, кто из вас идиот, а кто Дима.
ИВАННА. Мой бывший прислал мне запрос в друзья. Четыре года ни слова от него. И вот запрос в друзья. На шестом месяце войны. Запрос в друзья. В фейсбуке. Запрос. В друзья. Бля! Когда началась война, он даже не спросил, где я, что я, жива ли я. Через полгода войны он вспомнил, что я существую. И постучался в друзья. Может лет через десять он такими темпами дойдет до того, чтобы с днем рождения поздравить. Если мы проживем еще десять лет.
Я за все это время, как началась война, не испытывала такой злости, как сейчас. На себя злюсь. Я с ним трахалась. Мы пили из одной чашки, спали в одной кровати. Как я могла тратить свою жизнь на парня, которому настолько плевать на меня?
На девятом месяце войны я приняла запрос в друзья.
КАТЯ. Сегодня мне так и не удалось попасть в магазин. Он не работал, потому что не было света. На работают аптеки. Зашла к родителям поесть. Когда выходила от них, в их лифте застряла женщина. Двое девушек снаружи говорили с ней. Я поняла, что женщине в лифте стало плохо. Девушки пытались вызвать ей скорую.
Потом я шла и светила себе телефоном. Так делали все, кто был на улице. Вообще это очень странно — видеть свой город абсолютно темным. В окнах иногда брезжит какая-то свечка. Когда я дошла до своей улицы, она светилась. Но прямо на моих глазах дома стали отключаться один за другим. Они словно в воду погружались. В доме меня встретила перепуганная консьержка. Она попросила хорошо закрыть дверь подъезда, потому что ей страшно. Как ты ее хорошо закроешь, если электронный замок не работает…
Потом мы с толпой соседей молча поднимались по лестнице на свои этажи и светили себе телефонами. Теперь я забилась под одеяло и пишу этот текст. Пришла к выводу, что жизнь я люблю меньше, чем блага цивилизации. Растерянные лица людей, крики той женщины в лифте заставляют задуматься: а зачем вообще это все?
ЮЛЯ. Вчера в маршрутке подслушала разговор двух немолодых пассажирок. Сначала они пытались выяснить, когда в 2023 году будет Пасха. Потом одна говорила очень долго о том, как ей страшно жить в Киеве. Что вот, мол, прилеты. Очень она боится, что ее убьет ракетой. Вторая пыталась ее успокоить и сказала: «Ты же верующий человек, ну в самом деле! Мы же знаем, что жизнь на этой грешной земле — не самое важное». Первая ответила: «Да-да, ты права».
СОНЯ. Нам дали свет впервые со среды. Отопления нет. Вода появилась, но холодная и еле идет. Интернета и телефонной связи не было совсем. За эти два дня я никуда не смогла дозвониться, ни разу. «Точки обогрева» не работают в нашем районе. Все эти двое суток мы не знали вообще ничего. Тут никто ничего не знает. Полная изоляция. Нужно купить хотя бы радио. Магазины в округе не работают. Нашла один в соседнем районе. Очереди на вход — очень много людей.
В квартире холодно. Сейчас сварю яйца, будет еда на сутки. Не знаю, что еще рассказать. Вообще ничего не знаю. Никаких событий у меня нет и быть не может. По сути, мы ведем доисторический образ жизни. Работать мы, конечно, совсем перестали. Работы больше нет.
Не думала, что когда-то скажу это, но если вы можете помочь, буду рада любым донатам. Карточка в первом комментарии.