Наталия Лизоркина – Пять пьес о войне (страница 23)

Мне 26 лет, и я держу себя в руках и я знаю, что машина, которая едет на меня, ее нет, и нет тех, кто зовет меня по имени — их не должно быть здесь сейчас, потому что я один. Я сообщаю на посту по средствам телефонной связи о том, что происшествий нет, выхожу на границу, иду по ней, прячусь в сугроб и жду с закрытыми глазами 13 минут. Встаю и иду к другому посту и сообщаю по телефонной связи о том, что происшествий нет. На меня кричат и ездят машины. Я снимаю с предохранителя автомат и готовлюсь к стрельбе. Выбираю точку, откуда стрелять, жду машин и людей. Их нет, они с другой стороны. Я вижу, что все ходят, как по улице в час пик возле станции метро, и не обращают внимания на границы. Люди идут по своим делам, в очереди стоят и курят. Возле метро останавливается автобус, выходят люди. Они толкаются, обходят меня и переходят границы. Я направляю автомат на одного из них. Я могу стрелять, я не стреляю. Мне 26 лет, и я на посту. Я следую маршруту часового, я занимаю позицию. Идет смена, я говорю по уставу, я сменяюсь, сдаю автомат и боеприпасы, иду есть, потом перед начальником караула наизусть передаю статью устава. Он говорит, что я не выучил, говорит, что ненавидит учителей, особенно географии, и спрашивает, где Африка. Я должен передать ему точные координаты Африки, потом он говорит, что хочет побывать в Майами и просит назвать точные координаты Майами, я не называю. Он подходит и бьет в грудь, чтобы я вспомнил. Я не вспоминаю и продолжаю наизусть говорить статью устава. Он бьет еще раз, спрашивает, что будет, если за границей поста Бэтмэн будет насиловать гражданскую несовершеннолетнюю, что я буду делать? Я должен руководствоваться статьей устава. А если Спайдермэн будет сидеть на заборе, который разделяет охраняемую территорию и гражданскую территорию, и дрочить в мою сторону, что я должен предпринять? Согласно уставу, я начинаю наизусть. Он спрашивает, если во время дежурства я увижу, что за 10 см до границы охраняемой территории Железный Человек будет ебать президента РФ, причем ты знаешь, что Железный Человек его в итоге доведет до смерти, потому что хуй у железного человека тяжелый, то что ты будешь делать? Согласно уставу я ничего не могу сказать. Он отпускает меня спать.

Я иду в комнату для отдыха, я ложусь, я сплю, я слышу караул в ружье, я выбегаю, я спотыкаюсь о чью-то ногу, я разбиваюсь об пол, все смеются, я сплю пять минут, мне говорят, что я не выучил устав и мне не положен сон, я иду учить устав, я не сплю, я учу. Через сутки на разряжении оружия я расстреливаю в упор начальника караула.

Она из другой жизни. Она из другой жизни до. Она говорит, что нужно защищать личные границы. Она говорит, что нельзя переходить границы. Она говорит, что нужно соблюдать дистанцию. Они говорят, что мой запах нарушает границы.

Я не расстреливаю, я не расстреливаю, я не расстрелял. Я — трус.

После пяти дней нам говорят, что это был последний караул, потому что в соседней части срочник расстреливает караул. Процент потерь во время несения срочной службы — 3 процента. Это нормально, если тебя убьют. Это нормально, если тебя не станет. Это нормально — нести потери.

Контролеру при несении службы запрещается спать, есть, пить, курить, петь, сидеть, отправлять естественные потребности и иным образом отвлекаться от исполнения своих служебных обязанностей.

Часовому запрещается: спать, сидеть, прислоняться к чему-либо, писать, читать, петь, разговаривать, есть, пить, курить, отправлять естественные потребности или иным образом отвлекаться от исполнения своих обязанностей, принимать от кого бы то ни было и передавать кому бы то ни было какие-либо предметы, вызывать своими действиями срабатывание технических средств охраны, досылать без необходимости патрон в патронник.

Апрель. Нам всем до конца три месяца. Среди нас есть самый младший, который никогда никого не трогал. Он сам признался всем. Ему говорят, что надо готовиться к дальнейшей жизни. Они говорят, что ему нужно быть жестче. Они просят его быть грубым. Они оставляют его в туалете с тем, кто пришел первым, кто третий день служит. Он ходит вокруг него, он водит хоровод вокруг него, он не знает, что нужно делать. Он настраивается, он ищет поддержки, он ее не находит. Он должен быть самостоятельным, он должен сейчас показать себя с лучшей стороны. Кто третий день служит, он просто ждет — он знает, он все знает, и ему нужно только подождать, когда придут остальные. Кто третий день служит случайно засмеялся. Кто третий день служит зря это сделал.

Им по 19 лет, и они вдвоем будут еще три месяца до последнего дня, когда оба уедут в разные стороны, оба будут в ПШ, и у одного из них неровное лицо, и его гроб закрыт.

Второй гроб разрешено открывать, согласно главе устава об отдании воинских почестей.

В момент выноса гроба с телом покойного начальник почетного эскорта, не оставляя своего места в строю, командует: «СМИРНО» (если эскорт вооружен карабинами — «СМИРНО, на кра-УЛ») — и прикладывает руку к головному убору. Все находящиеся в строю военнослужащие поворачивают голову в сторону гроба. Военный оркестр (сигналист-барабанщик) исполняет «Коль славен».

Если погребение умершего военнослужащего будет происходить в другом населенном пункте, гроб с телом покойного сопровождается почетным эскортом до городской черты (вокзала, аэродрома, порта, пристани). Для сопровождения гроба с телом покойного в пути следования до места похорон приказом командира воинской части или начальника гарнизона (военного комиссара) назначаются двое-четверо военнослужащих, которые должны быть проинструктированы и при себе иметь: извещение о смерти; свидетельство и справку о смерти; письмо семье покойного, подписанное командиром воинской части, с изложением обстоятельств смерти; личные вещи, ценности и награды умершего, упакованные и опечатанные гербовой сургучной печатью. По прибытии к месту назначения сопровождающие должны передать по акту военному комиссару документы и вещи умершего и принять личное участие в похоронах. Корешок извещения о смерти с отметкой в нем о дате и месте захоронения, заверенный гербовой печатью военного комиссариата, сдается сопровождающими по возвращении в штаб своей воинской части. О времени прибытия гроба с телом покойного в пункт, где назначены похороны, или в пункты перегрузки с одного вида транспорта на другой военный комендант или начальник соответствующего гарнизона (военный комиссар) должен быть уведомлен командиром воинской части (военным комендантом гарнизона, военным комиссаром), где умер военнослужащий, не позднее чем за сутки. Для встречи и сопровождения гроба с телом покойного к месту погребения назначаются почетный эскорт и наряд на погребение согласно статьям 383 и 384 настоящего Устава.

Май. Лейтенант приходит чаще — лейтенант плохо спит. Он ложится с любым солдатом. Он хочет поговорить. У них с женой проблемы. Он спрашивает у каждого солдата, что им не хватает — не солдату, а ему с женой.

Мне 27, и я должен знать, что не так. Я молчу. Ему не нравится. Я молчу. Он начинает есть меня. От него воняет. Он перестал чистить зубы. Ест нездоровую еду. Он приходит каждый день. Его руки жадные.

Остается две недели до боевого выхода войсковой части на дежурство. Я не еду, я остаюсь красить детский сад. Во время несения боевого дежурства они сбивают гражданский самолет с 226 людьми. Они смеются, у них после боевого выхода два выходных. Они говорят, что ошиблись в расчетах. Они говорят, что это возможные боевые потери. Это был учебный выход. Они не видели момент уничтожения самолета. Им сказали, что они промахнулись. Они отработали быстрый выход с позиции. Они говорят, что это учения. Все ненастоящее.

Лейтенант приходит, когда вокруг хлорка и мы спим с накрытыми головами.

Дневальный ходит в противогазе, он создает туман. Лейтенант в респираторе. Его глаза слезятся, он вытирает слезы об меня. Его руки затыкают рот мне. Они с женой разводятся. Я молчу. Я должен молчать и испытывать сожаление, потому что личная жизнь лейтенанта испытывает трудности. Лейтенант не чувствует сопротивления. Ему плохо, ему сложно. Мне не хватает воздуха.

Июль. Я застрелю лейтенанта, потому что он систематически унижает меня, ежедневно переходит границы, физическое и моральное страдание приносит, переступает, играет в классики. Я стреляю в лейтенанта под гимн Российской Федерации во время поднятия флага. Я целюсь в его затылок и стреляю, поднимаю руку, снимаю предохранитель, стреляю. Потом меня в сушилке бьют остальные лейтенанты. Они смотрели, как я целился в него, спускал по воздуху спусковой крючок. Лейтенанты говорят лейтенанту, что я расстреливал его из воздушного АКМ. Лейтенант говорит, что холодно, что нужно еще больше тепла. Я отжимаюсь быстрее, я отжимаюсь в бушлате. Ему холодно, он раздевается, я отжимаюсь еще быстрее. Рядом со мной отжимаются еще трое. Они через пять минут становятся не нужны. Они уходят к другим лейтенантам. Я заливаю пол потом. Лейтенант садится на меня. Лейтенант сегодня подает на развод.

Через неделю я выхожу из строя раньше на два дня. Навсегда. Я сдавал кровь как донор. За это положено два дня отпуска. Мне дают увольнение на двое суток раньше. Я уволен в запас. Я солдат Вооруженных сил Российской Федерации в запасе.