Наталия Левитина – Экстремальная Маргарита (страница 6)

– Ты действительно так думаешь?

– А что?

– Ерунда.

– Почему? Судя по описаниям моих юных свидетелей, девица выглядела как самая настоящая проститутка. Розовая юбочка – набедренная повязка, из серии «ищи меня с лупой». Красная майка-лифчик.

И так далее.

– Ну и что? Мало ли кто как выглядит. Ты, например, после разноса Зуфаралимыча выглядишь взволнованным тушканчиком, но я-то знаю, что ты сильный, волевой мужчина, способный усмирить превосходящие силы противника или не моргнув глазом пятьдесят раз выжать двухпудовку.

Илья зарделся.

– Поэтому предположение о случайно приглашенной девочке по вызову отметаем сразу. Как ты себе представляешь? Заказал мужик по телефону девицу, а она, вместо того чтобы приехать и честно отработать гонорар, ни за что ни про что травит клиента? Да и потом, кто будет для проститутки откупоривать шампунь за двести долларов? У богатых, конечно, свои причуды, но они тоже не чужды рациональности.

– Сдаюсь, сдаюсь, ты прав. Значит, это была подружка Кармелина.

– Они заранее договорились о встрече. Но так как у подружки давно вырос на любовника зуб, скорее целый бивень, то она принесла в сумочке начинку для шампанского.

– Сумочки не было, дети не заметили.

– Ну, в кармане. Много, что ли, надо, не килограмм же несла.

– Ты телефоны проверил? Куда был сделан последний звонок?

– Проверил. Мобильник Кармелина автоматически регистрирует последние десять входящих-исходящих звонков. Сегодня Никита сделал всего один звонок – в Москву. Маме своей звонил.

– Откуда ты знаешь, что маме?

– Настасья сказала. Свекровь в Москве, в командировке. И номер, по которому звонил Никита, ее телефон в гостинице.

– Ясно.

– На обычном телефоне зафиксирован последний набранный номер – это оказался парикмахерский салон «Л'Ореаль». Настасья звонила утром, записывалась.

– Постой, а милицию они что, не вызывали?

– Вызывали. По сотовому Настасьи.

– У Кармелиных не дом, а филиал «Билайна». Эх, Саня, нам бы с тобой одну «сотку» на двоих. Ладно, поехали дальше. Пусть эта блондинка была его знакомой. Любовницей. Значит, они договорились о встрече. Только, Саша, мне кажется, что у такого крутого мужика и любовница должна быть поприличнее. Не выглядеть как вульгарная проститутка.

– Опять ты за свое. Слушай, а нам из лаборатории случайно не звонили?

Задав последний вопрос, Валдаев явно не рассчитывал на положительный ответ. Илья посмотрел на друга как на идиота:

– Звонили! Спрашивали, не желаем ли мы узнать результаты экспертизы! Раскатал ты, брат, толстые губешки! В понедельник сам сбегаешь и все узнаешь.

– Спасибо за добрый совет. Не терпится узнать про отпечатки пальцев.

– Санька, я, конечно, не микроскоп, но сам могу тебе все рассказать про отпечатки. Будет обнаружена целая тележка старых отпечатков жены и домработницы и свежие отпечатки Кармелина – на бутылке, фужере, столике и т. д. И все. Спорим? Кстати, Саня, мне пришла в голову гениальная идея. А если это самоубийство? Любовница так расстроила чем-то Кармелина, что он достал припрятанную граммулечку цианида и выпил с шампанским. И откинул тапочки. Как тебе, а?

– Размечтался.

– Ладно, это я так. Предположил. А что там с предприятием Кармелина? Кто-то выиграет от его смерти?

– Компанией «Пластэк» активно интересовалась итальянская фирма «Лукас Милан». Ее представитель Маурицио Бартолли битый месяц сидит в гостинице «Звездная». Время от времени он атаковал Кармелина предложениями о взаимовыгодном сотрудничестве. Кармелин неизменно отвечал ему отказом, так как не собирался отдавать компанию в руки иноземцев. И без них прекрасно жили. Некоторое одобрение безумным идеям Бартолли выражал вице-президент компании, заместитель Кармелина. Его зовут Кобрин Ярослав Геннадьевич. Угадай с трех раз, какое у него прозвище?

– Кобра! – радостно отозвался Илья.

– Умный мальчуган! Теперь, после смерти Кармелина, новым президентом «Пластэка» станет, вероятно, Ярослав Кобрин. Сто процентов.

– Если вокруг «Пластэка» плетутся такие интриги, то, вполне возможно, девица вовсе не была долговременной подругой Кармелина. Ее подослало враждебное окружение.

– Интересно, что и мать Никиты Кармелина Юлия Тихоновна тоже является топ-менеджером компании и акционером с правом голоса. И она тоже не имеет ничего против, чтобы «Пластэк» сотрудничал с итальянцами и постепенно перешел в их владение.

– Мамашка! Против собственного сына! Ну и дела.

– Бизнес, мой дорогой, – жестокая игра.

– Но ты же, Сашок, не скажешь, что Юлии Тихоновне может быть выгодно убийство собственного сына? Не кощунствуй.

– А вдруг она ему не родная мать?

– Твоя фантазия беспредельна.

– Угу. Как материальные запросы депутатов Госдумы. К сожалению, с мамашей мне сегодня встретиться не удалось. Как ты понял, она в Москве. Ей сообщили о трагедии, должна прилететь. Если сердечный приступ не хватит.

– А жене выгодно было укокошить мужа? Анастасии?

– По паспорту она Настасья. Выгодно ли – пока не знаю. Сам выяснишь. Но Кармелин человек далеко не бедный. Один коттеджик чего стоит. И все имущество, да плюс наличность на счетах, наверняка у него не один счет в банке, да плюс разнообразные кубышки и, возможно, недвижимость за границей – все это баснословное безумство отойдет теперь Настасье. Если она непричастна к убийству и скорбит о смерти мужа, то материальные блага, доставшиеся ей, вряд ли смогут облегчить ее горе. Бери, Кузьмич, Настасью себе на растерзание.

– Почему мне? – удивился Илья.

– А ты заметил рядом с Настасьей диковатую глазастую брюнетку?

– Да я и в дом-то почти не заходил. В саду пасся да со свидетелями на улице.

– О, Илюша! Ты многое потерял! Какой чудный экземпляр! Девочка-Маугли в индустриальных джунглях. Настороженная кошка, готовая мазнуть когтистой лапкой.

– Брат Валдаев, смотрю, тебя уже заклинило.

– И зовут ее Маргаритой Дорогиной. И она не абы кто, а, ты не поверишь, лицензированный охранник из агентства «Бастион». Телохранительница Настасьи Кармелиной.

– Да? А почему не Никиты? Если бы твоя Маугли охраняла мужа, а не жену, может быть, и убийства бы не произошло?

– Значит, была причина нанимать Маргариту для Настасьи. Короче, Маргаритой займусь лично я.

– Я вижу, ты все распределил.

– И в высшей степени справедливо, мой друг. Ты человек семейный, несвободный. Тебе – Настасья, утопающая в слезах. Ей сейчас не до флирта. А я не женат и вполне могу поближе ознакомиться с уровнем физической подготовки «бастионной» охранницы. Проверим, на что они способны в этих частных агентствах…

Так, не прекращая увлекательного разговора, друзья достигли многоэтажки, в которой располагались апартаменты Здоровякина.

4

Двухкомнатная квартира, где царили бардак, неразбериха и звучали детские вопли, часто давала ночной приют Саше Валдаеву. Его жилплощадь находилась у черта на рогах, за рекой, и добраться туда на общественном транспорте после девяти вечера было так же малореально, как простому смертному попасть на Марс. А в доме Ильи у Валдаева всегда были забронированы зубная щетка, полотенце и раскладушка.

Навстречу мужчинам выкатились в прихожую два здоровякинских крепыша. Имея за спиной прожитых неполных два года, близнецы справедливо полагали, что ложиться спать в половине двенадцатого – гигантская глупость. У каждого изо рта торчало по огромному еврошурупу.

– Илья, ты пришел? – закричала из комнаты Маша.

– И я тоже! – крикнул в ответ Валдаев.

– Саня, привет! – обрадовалась Маша, но в прихожей не появилась. Ей трудно было нести с собой компьютер, а оторваться от своего божества она не могла ни на минуту.

Являясь известным в городе программистом, талантливая Маша все дни проводила в составлении программ для различных фирм и предприятий. С ее малолетними детьми у Маши была молчаливая договоренность: они не мешали ей работать, она не мешала им, Леше и Антоше, превращать в руины квартиру. Вот и сейчас, изъяв из двух одинаковых маленьких ртов еврошурупы, Илья сокрушенно вздохнул:

– Кажется, разобрали шкаф.

Действительно, шкаф стоял в спальне в какой-то совершенно неприличной позе, растопырившись.

– Машка, извини, что я тебя отвлекаю, но дети что-нибудь ели, кроме шурупов?

Маша оторвала затуманенный взор от монитора и надолго задумалась.

– Вроде бы я их кормила… – неуверенно сказала она. – Точно! Омлетом с колбасой! Но укладывать не стала, думала, ты вот-вот придешь и уложишь…

– Все понятно. Работай, работай, не отвлекайся.