Наталия Крас – Любовь на Новый год (страница 2)

Лида нехотя выпустила поднос и сокрушённо уставилась на развевающуюся чёрным шёлком спину.

Поднос припарковался на широком крепком столике рядом со скрюченным музыкантом. Он уже не строчил в нотах, а сидел рядом на полу, булькая что-то себе под нос и перебирая струны акустической гитары. Он был по-прежнему обнажён и красив, чему не мешала ни лохматость, ни небритость. Он заинтересованно обернулся к подносу и послал незаслуженную улыбку той, что принесла еду. Маня осклабилась в ответ на щедрых тридцать два отбеленных зуба. Один кофе с подноса она взяла себе, только не в кружке, а в стакане с трубочкой.

– Мань, я понимаю, когда латте пьют через трубочку, но чёрный… – снисходительно усмехнулся он и взялся за свою кружку эспрессо.

– Молоко… – поморщилась Маня, – фу… Разнесёт с него, да и диета не позволяет. А трубочка зубы бережёт, не потемнеют…

– Предусмотрительная ты у меня, – насмешливо оценил он.

– Ну, Благуш… – надулась сквозь улыбку Маня, завидев умиротворение на красивом лице.

– Опять? – усмехнулся он.

Маня кивнула.

– Ладно, ненадолго можно… – согласился музыкант. – Давно этого ублюдка не видел, соскучился… А то по телефону дружить всё время нельзя же… Надо и обниматься иногда, может он не все семь нот ещё забыл.

– Ну то-то же, – Маня взмахнула халатом и переместилась под бочок к музыканту, – и мне надо успеть туфельки купить.

– Это без меня. Карточку возьми – съезди сама… Обувь на Новый год дарить – хорошая примета, вот и купи от меня.

– Угу… – покивала Маня кротко, прижимаясь к его плечу.

– Чего там Лида, наверное, тоже денег хочет?..

– Ой, да… Ей всё время что-то надо… – поморщилась Маня.

Он вскочил и, захватив смартфон, направился к стеклянной двери.

– Вася!.. – окликнула Манечка, тоже вскакивая и глядя ошарашенными глазами.

Он, мгновение посоображав у двери, кинулся к ней обратно и сдёрнул свой чёрный халат с её плеч.

Маня догнала его уже на кухне, накинув на себя серый махровый халат из ванной комнаты. Она встала позади его плеча и стала ревниво наблюдать за денежным потоком.

– Спасибо за завтрак, Лида, очень вкусно, – похвалил Василий.

– Всегда пожалуйста, – раскланялась с довольным видом Лида и сложила руки перед собой на столешнице.

– Сколько я вам должен, чтобы нам с вами долги не тащить в новый год? – спросил он.

Лида кинула полный благодарности взгляд на Маню, та вздёрнула подбородок с видом хозяйки положения.

– Ну, за декабрь… – начала подсчёты Лида, – и я ещё продукты на последнюю неделю вам покупала, Василий Сергеевич…

– Да-да, я в курсе, – покивал он.

– Семьдесят… – она запнулась, – пять тысяч… итого… восемьдесят, вернее… грм-грм… Вот… Василий Сергеевич.

Маня что-то многозначительно хмыкнула позади.

Василий Сергеевич наклонил голову, разглядывая Лиду с ироничной ухмылкой.

– Ну, точнее, семьдесят пять тысяч… да… – поправилась она.

– Точно?.. – многозначительно улыбнулся он.

Лида замешкалась, достала из кармана фартука бумажку:

– Вот список продуктов…

– Я знаю-знаю… список из супермаркета за углом, а продукты вы берёте всё равно на рынке через квартал отсюда. Я очень ценю и вашу находчивость, и свежие продукты, – кивнул Василий, – так сколько я вам должен? – он не сделал попытки взглянуть в протянутую бумажку.

– Шестьдесят восемь триста… – смутилась Лида и спрятала бумажку.

– Угу… – кивнул Василий Сергеевич, открыл в смартфоне программу банка, попутно отвернувшись от любопытной Мани, и, прежде чем совершить платёж, оглядел окружающее пространство. – А вы уже собрались уходить? – спросил он, исподлобья изучая лицо домработницы.

– Ну… почти… – она шагнула, частично прикрыв собой пухлую хозяйственную сумку у холодильника, – вот ещё постель поменяю, протру кое-что… А так… ведь тридцать первое… можно я пораньше?

– Можно-можно, – согласился Василий и, вздохнув, сосредоточился на наборе суммы в программе для перечисления средств на счёт Лиды, – значит, шестьдесят восемь триста, – вспомнил он, метнув взгляд на пузатую сумку у его холодильника, – минус продукты, которые вы забираете для себя… это где-то шестьдесят получается, да? – он поднял глаза на Лиду.

Она кивнула, потупившись.

– Ну и за конец года надо поощрить, всё-таки мы с вами верой и правдой снова весь год вместе, да?

Лида озарилась смущённой улыбкой.

– Итого, семьдесят, Лида, правильно?

Она с готовностью кивнула.

– Ну и меня вам терпеть приходится, и Маню тоже, значит, – повышаем до восьмидесяти вместе с премией, договорились?

– Ой, Василий Сергеевич!.. Так благодарна!.. Так приятно у вас работать! Спасибо большое!

– И мне приятно, Лида. Чтобы нам с вами было ещё приятней, вы что-то от меня купите себе к Новому году. Так что округляем до ста и расходимся с добрыми пожеланиями до встречи в новом году, ладно?

– О-о-ой… – расплылась в улыбке Лида, сложив руки у груди, – да какое ж вам спасибо, Василий Сергеич! Какой же вы человек! Какой мужчина! – она покачала головой. – Обед на сегодня тут вот, – она распахнула холодильник, предъявляя аккуратные кастрюльки и мисочки.

Он кивнул с улыбкой под досадливое Манино хмыканье сзади:

– Завтра не опаздывайте, у меня вечером концерт в другом городе, поможете собраться.

– Как можно, конечно, не опоздаю! – пообещала Лида и устремилась завершить уборку в спальне.

– Ну, Благу-уша… – ласково возмутилась Манечка, – ну что ты такой расточительный!.. – она обняла его, скользя по шёлку ладонями и заглядывая в глаза.

– Тебе на салон надо перед тусовкой? Угадал? – с лёгкой усталостью спросил он.

Маня радостно закивала, повиснув на его плечах.

– Возьмёшь мою зелёную карточку, там на всё хватит…

– Ну Благу-уш… там же ограничение по платежам… – она притворно надула губки.

Он усмехнулся, тряхнув красивой головой:

– Ты собиралась превысить лимит в сто тысяч?

– То есть мне как домработнице?! – возмутилась она.

– Я знаю, что ты не заслуживаешь, – насмешливо сказал он и снял с себя её руки, направляясь к кофеварке.

– Опять мне Лариске Голдовской завидовать, – вздохнула Манечка.

– Это просто решается, Манечка, – он зашумел кофеваркой и обернулся к ней, ожидая свою порцию кофе. – Не завидуй!

ГЛАВА 2. У Голдовского

– О-о! – расплылся в белозубой улыбке чернявый лощёный стиляга, захватывая в длиннорукие объятия Василия. – Наконец ты ко мне выбрался, Благовидов! С лета не виделись! – упрекнул он, превратив лоб в изрезанную полосками площадку под чёрными волосами, зачёсанными назад. – Я уже переехать успел, – он обвёл рукой просторный холл виллы в стиле хай-тек с красивой ёлкой, полный разодетого бомонда, а второй рукой придерживая Василия вокруг плеч.

– Да знаю, видел, – отозвался гость.

– В соцсетях меня пусть подписчики смотрят, а друзьям я сам должен всё показывать, понимаешь?! – многозначительно дёрнул бровями хозяин шикарного дома. Его крупный удлинённый нос очень удачно сидел на вытянутом лице и как бы венчал его, придавая всему облику значимости. Без намёка на красоту эта внешность заставляла доверять и даже пленила обаянием. А полуулыбка толстых губ придавала этому оттенок превосходства.

– Так тебя тут без тусовки разве можно застать? – устало огляделся Благовидов.

– Во-первых, только позвони!.. Не всегда же тусовка. А во-вторых, Вась… это даже обидно… – Голдовский сдвинул уголки губ вниз и пронзил тёмным взглядом, – это часть моей работы – ты знаешь. Тусовка – это моя жизнь и реклама. Я же тебя на своём акке тоже рекламирую, все твои концерты, все новинки – всё!.. Ты, не был бы таким занудным, тоже бы выкладывался везде, раскрутился давно. Ты же не Петя Сидоров из Замухрышинска, у тебя имя! Васю Бла-Бла все знают! Васины песни все хотят! Васину морду всем надо видеть в конце концов. Почему ты сидишь затворником, только на концерты вылезаешь?