Наталия Крас – 12 презервативов и два свидания (страница 2)

— Я ничего не смотрю! — слишком быстро оправдался Денис.

— Ты не смотришь… — угрюмо отозвался отец, — а этот разглядывал там… я сам такое не смотрю, а этот шкет… — отец расширил глаза и мотнул головой в сторону третьеклассника, потом он недоверчиво осмотрел худощавую фигуру старшего сына, — хотя, может, и ты смотришь, кто вас знает с интернетом этим… — он подтолкнул их к тому месту, где за дверью в противоположные стены коридора над головой упиралась перекладина. Сначала подсадили младшего, который беспомощно растянул пухловатое тело в пространстве между полом и потолком. Отец кивнул на него Денису и тот, вздохнув, обхватил брата за ноги одной рукой, слегка помогая подтягиваться. С помощью брата тот преодолел десять повторений упражнения и довольный с грузным звуком спрыгнул на пол. Настала очередь Дениса. Он устало приблизился к снаряду, глянув на отца. Тот нетерпеливо кивнул. Денис, вытянув руки вверх, даже не приподнимаясь почти на носки, легко достал до турника. Худощавые плечи напряглись и проявили-таки слегка имевшиеся мышцы. Старший сын тоже сделал десять повторов упражнения, завершающие при этом были не так безупречны, как первые.

— Теперь дискриминант! — потребовал отец.

— Ну я уже пробовал по-всякому! — взмолился Денис — Включи интернет, я посмотрю…

— Давай-давай! — последовал ответ.

Денис снова взялся за задачу, но сколько ни напрягался, пришёл к тому же отрицательному результату.

— На турник! — снова погнал отец, забирая у него листок с решением. Пока Денис опять подтягивался, папа заставил младшего сына отжиматься от стола, а сам попытался решить задачу, но снова потерпел поражение. Так продолжалось ещё несколько раз: подход к турнику, отжимания младшего, подход к задаче и так далее по кругу. В конце концов было принято решение включить всеведущий интернет под ликование Кирилла.

Отец, убедившись, что младший сын погрузился именно в общение с одноклассниками, стал заинтересованно искать задачу старшего сына на просторах всемирной паутины. Но, в конец разозлившись, бросил это занятие, уйдя на кухню помогать жене с обедом.

— Ну что, нашёл задачу? — спросил он за столом, прощёлкивая пультом телевизионные каналы, пока фильм прервался рекламой.

— Нет, — помотал головой Денис.

— От задают… — проворчал отец, глядя в рекламу, одновременно поглощая борщ, — думают, раз дистанционное обучение, так можно ничего не объяснять теперь… сами… как хотите, так и учитесь.

— Так у нас давно уже… самообразование… — подхватила жующая мама, — ты вспомни… с первых их классов эта морока… до всего самим надо было доходить. А на собрание придёшь, так ещё и дураками всех выставят… Им олимпиадников подавай с первыми местами! А нормальных детей чему-нибудь научить они уже не могут, — убеждённо говорила она.

Сыновья, удовлетворённо поглядывая на родителей, мерно уплетали обед, не забывая косить глазами в смартфоны: младший в игры, а старший, углубившись в переписку.

— Ну, пусть сходит к соседям, — предложила мама, кивая в сторону старшего сына, — у них Дашка в экономический поступила, математику сдавала в том году… поможет с задачкой…

Отец застыл с ложкой, не донеся её до рта:

— Да ты что?! — он в ужасе посмотрел на жену. — Мы же не знаем, как они соблюдают… Я не могу рисковать!

— Да не волнуйся ты, — успокаивающе ответила она, улыбаясь, — всё с тобой будет нормально. Люда давно уже дома, и у дочки, рассказывала, в институте раньше других отпустили на дистанционное, Павел уже года три дома работает, ты же знаешь.

— А… ну да… — он снова начал есть, — пойдёшь к Даше, соседке, — он посмотрел на старшего сына, — задачу покажешь.

— Да не пойду я!.. Мы что-нибудь с пацанами придумаем… — Денис приподнял в руке телефон, в котором была его переписка, и округлил глаза.

Отец равнодушно пожал плечами. Но жена слегка подтолкнула его в бок и многозначительно указала глазами на сына:

— Сходи, Денис… Две недели уже дома безвылазно, надо и отвлекаться. Музыку свою Даше покажешь, поговорите… Ей тоже, наверное, скучно…

— Я тоже хочу в гости, — гнусаво заканючил младший.

— Да мы с ней почти не разговаривали никогда, чего я пойду… — пробурчал Денис, опускаясь ниже над тарелкой.

— Ну как же… — подначивала мама, — ты ей там какую-то музыку скачивал…

— Ну скачивал… давно… ну и что… — ещё ниже опустился Денис.

Отец посмотрел на жену, оценил взглядом всё семейство и резюмировал:

— Доешь и пойдёшь к соседям!

— А я?.. — капризно скривил губы младший.

— А ты в приставку поиграешь и на планшете, сегодня без ограничений, — пообещал отец.

— Ура! — просиял Кирилл.

Денис вздохнул и отвернулся от стола.

После обеда родители, заговорщически переглядываясь, вытолкали Дениса за дверь, снабдив подарочной бутылкой бальзамического уксуса.

— Здрасьте, тёть Люд… — пробубнил Денис открывшей дверь соседке, — это вам мама передала, — он протянул ей винный уксус в красивом пузыре, но так и остался стоять с ним в руке.

Тётя Люда не спешила пускать его на порог. Для начала она внимательно его осмотрела, а потом, не приближаясь и глядя через приоткрытую дверь начала допрос:

— У вас все здоровы, никто не кашляет? — с подозрением в голосе спросила она.

— Угу, — кивнул Денис.

— Температуру мерил?

— Да у меня всё нормально! — поднял он брови.

Она недоверчиво оценила его взглядом:

— А это что? — кивнула она на пузырь в его руке.

— Родители вам передали… уксус бальзамический… из Италии, — объяснил он.

Её глаза вдруг захотели выскочить наружу:

— Из Италии?! — воскликнула она и сделала рывок, попытавшись закрыть дверь.

— Да они ещё летом привезли! — успел вставить Денис в незакрытую пока щель. — А сейчас у нас все дома сидят… уже две недели…

Соседняя дверь приоткрылась, и мама Дениса вставила свои пять копеек:

— Люд, я же тебе всё по телефону объяснила, хватит его допрашивать, пусти на порог-то!

Люда подозрительно поджала губы:

— Кто вас знает с этой… Италией, — проворчала она.

— Тебе же сказали, мы там уже с лета не были, вирус только после Нового года появился… чего ты?! У меня же муж с астмой, мы бережёмся ещё больше вашего!..

Соседка ещё раз смерила взглядом Дениса и приоткрыла дверь чуть пошире.

— Вытирай ноги! — скомандовала наконец Люда. От коврика перед её дверью, обёрнутого тряпкой, исходил густой запах хлорки. Он вытер ноги и уже почти вошёл в предложенную щель, но был остановлен грудью Люды, которая сильно выдавалась вперёд из её крепкого тела.

— Разувайся! — скомандовала она.

— Зачем же я ноги вытирал?!

— Ничего, чище будут!.. — деловито сказала она. — И оставь там! — добавила она, кивком указывая на коврик.

Он послушно снял обувь и шагнул наконец в квартиру, всё ещё сжимая в руке пузатую бутылочку с густым коричневым соусом.

— Иди мой руки! — продолжала командовать соседка.

Он хотел отдать ей коричневый пузырь, но она поручила ему вымыть заодно и его тоже с мылом. Пока Денис мыл всё в туалете, находившемся сразу при входе в квартиру, она неотступно следила за всеми его манипуляциями через открытую дверь.

— Да не урони ты!.. — с досадой в голосе проговорила она, наблюдая за пузатой бутылочкой в его худых руках.

После процесса мытья она приняла подарок и обласкала взглядом тугую коричневую жидкость, разглядывая на просвет.

— Хороший бальзам, густой… у нас такой не купишь… — удовлетворённо проговорила она и добавила, всё ещё разглядывая бутылочку затейливой формы: — Пойду, помою ещё на кухне.

Денис вышел из туалета, раздумывая, куда ему пойти дальше в большой квартире соседей.

— А ты умойся теперь! — крикнула ему с кухни Люда.

— Я же нигде не был, — отозвался он.

— Всё равно умойся, кусок от тебя не отвалится!

Денис вздохнул и вернулся в туалет. Оказавшись снова над раковиной, он уставился в зеркало. Оттуда смотрело слегка смущённое худощавое лицо, обладающее лёгкой природной смуглостью, уже взывающей об обновлении под лучами солнца, которого в конце марта хоть и прибавилось, но понежиться под его лучами мешал коварный вирус, запретивший на время всем выходить из дома. Денис, казалось, на что-то решался, разглядывая своё в целом симпатичное, хоть ещё и неоформившееся лицо. Он находился в том возрасте, когда все черты уже нарисовались, но как бы ещё не утвердились окончательно. Они уже не были нежными как у ребёнка, но ещё и не были окончательными и уверенными как у зрелого мужчины. Больше всего к этой внешности подошло бы слово юноша, но оно бы не понравилось её обладателю, как и миллионам его ровесников.