Наталия Ковалева – Елена Рерих. Заклятие огня (страница 22)
Добавим, что, по ее собственным словам, это описание внешности Христа, которое она «носила в сердце», было дано ей Учителем Мориа. Духовные Учителя Шамбалы были хранителями самых древних и правдивых исторических анналов на планете. Это описание вошло в одну из книг Агни-Йоги – «Надземное», в которой много говорилось об Иисусе. Там было сказано: «Урусвати может передать черты Великого Путника142 художнику, склонному к изображению человеческих ликов; хотя бы в общих чертах можно запечатлеть Изображение. Напомним еще раз черты Его: волосы светло-русые и действительно довольно длинные, концы их несколько темнее, слегка волнистые, мелкими извивами, но пряди остаются заметны. Лоб светлый и широкий, но не видно морщин; брови несколько темнее волос, но невелики, глаза синие и подняты в углах, ресницы дают глазам глубину. Немного заметны скулы, нос небольшой и довольно мягкий, небольшой рот, но губы довольно полные. Усы небольшие, не закрывающие рта. Также борода небольшая и слегка раздвоенная на подбородке. Такие черты побуждали любить Учителя. Не столько красота, сколько выражение делало Учителя запоминаемым»143.
Уже после смерти матери, в 1967 году, С. Н. Рерих написал портрет Христа удивительной красоты. Эта картина получила двойное название: «Возлюби ближнего своего» («Господом твоим»). В портрете Иисуса узнается то самое описание Его внешности, о котором упоминала Елена Ивановна.
Благодаря гостеприимству ладакцев посещение Рерихами Леха стало одним из самых светлых и приятных эпизодов их экспедиции. Но настало время проститься с этим прекрасным и мирным уголком Тибета и отправиться дальше.
По горам и пустыням
Экспедиции предстояло основательно подготовиться к отъезду. Надо было найти нового караванщика, способного предоставить им своих вьючных животных, а также нанять работников в караван. Путешественникам предстоял известный своей сложностью многодневный каракорумский путь по бесплодной и безлюдной горной местности. Довольно быстро удалось найти караван-баши144 – афганского торговца, у которого были свои лошади. Нанять караванных работников для долгого путешествия в Хотан оказалось не таким уж простым делом; Рерихи объявили на базарах о найме слуг, и в штаб-квартиру экспедиции стали приходить толпы людей в поисках работы. Ни кто иной, как Е. И. Рерих отбирала из многочисленных претендентов тех, с кем предстояло отправиться в дальний путь. Необыкновенная интуиция Елены Ивановны никогда никого не подводила: отобранные ею люди действительно оказались отличными работниками и, как писал Ю. Н. Рерих, оказали экспедиции неоценимые услуги в трудном и долгом пути145.
Девятнадцатого сентября путешественники отправились из Леха в Хотан. Покидая гостеприимную столицу Ладака, члены экспедиции стали очевидцами трогательного старинного обычая провода караванов в путь. По улицам Леха за караваном следовала большая толпа местных жителей, желая счастливого пути. Как только путники проехали последнюю ладакскую деревню и ячменные поля, навстречу каравану вышла группа ладакских женщин и девушек с чашами ячьего молока. Эти молоком они окропили лбы людей и животных. Так, по словам Ю. Н. Рериха, ладакские женщины благословили путешественников и пожелали им благополучно преодолеть все трудности неприветливого Каракорума146. Как писал Н. К. Рерих в книге «Алтай – Гималаи», окропление, или помазание, священным ячьим молоком у ладакцев символизировало пожелание путникам обрести силу и выносливость яков, столь необходимые в долгом и опасном пути…
А путь действительно оказался и трудным, и опасным. Дорога в Синьцзян, или Китайский Туркестан, лежала через семь сложных перевалов, находящихся на высоте более 5000 метров. Высокогорные перевалы были опасны не только узкими тропами, с которых по обледенелым склонам недолго было сорваться в бездонные пропасти. Сами условия высокогорья – разреженный воздух, чрезвычайно резкие перепады температур, сильные морозы и подчас ураганные ветры – тяжело сказывались на самочувствии и людей, и караванных животных. Н. К. Рерих отмечал в книге «Алтай – Гималаи»: «Многие животные и люди начинают страдать кровотечением и головной болью на подъемах выше 16000 футов (~4900 метров)»147.
Эти последствия высокогорных дорог не всем удавалось преодолевать. На всем протяжении перевала путникам встречались многочисленные трупы вьючных животных и человеческие могилы, красноречиво свидетельствовавшие о том, насколько непросты были горные пути. Нескольких животных потерял на высотах и караван экспедиции Рерихов.
Чтобы облегчить подъемы на высокие перевалы, путешественники начинали восхождение задолго до рассвета, перед этим выпив лишь стакан чая вместо обычного завтрака. Опыт показывал, что организм лучше справлялся с нагрузкой при минимальном количестве еды. Избыточное количество пищи вредило и животным.
На высоких перевалах погода не баловала путников: холод, колючая пурга, залепляющая лицо, ветры такие, от которых, как писал Николай Константинович, кожа трескалась и лопалась, как разрезанная. На высоте 5670 метров над уровнем моря тем, кто шел, а не ехал, было трудно дышать, даже при небольшом темпе передвижения возникала одышка. Мороз стоял такой, что нередко невозможно было делать зарисовки с седла, как обычно поступал Николай Константинович, – руки моментально коченели на холоде. На спуске с самого высокого перевала ветер стал настолько ледяным и колючим, что путешественники решили чем-то прикрыть лицо и вспомнили о шелковых масках, которые тибетцы используют для защиты от ледяных горных ветров и вьюг.
Все десять дней сложнейшего пути по Каракоруму Елена Ивановна Рерих провела верхом на коне. «Она не любит малых решений, – писал художник о своей жене. – Никогда не ездила, а тут сразу верхом через Каракорум. И всегда бодра и готова первая»148. При переходе перевала Сугет-Даван Елена Ивановна наравне с путниками-мужчинами ехала верхом без отдыха в течение 13 часов…
Пройдя, как писал Н. К. Рерих, самую высокую дорогу мира, экспедиция перешла китайскую границу и ступила на землю Поднебесной. Первый пограничный китайский офицер, которого встретила экспедиция на пути, оказался необыкновенно радушным и доброжелательным человеком. Увы, те китайские чиновники, которых Рерихи встретили в дальнейшем, представляли собой полную его противоположность.
Между тем горы сменились песчаной пустыней Китайского Туркестана. На пути экспедиции возникли маленькие аулы и одиночные юрты горных киргизов. Как и по пути в Ладак, на скалах окрестных гор путники увидели изображения круторогих горных баранов и охотящихся за ними лучников. Эти символы эпохи неолита означали свет-огонь и олицетворяли идею духовного поиска.
Вскоре экспедиция вошла в оазис Санджу. Мелькнувшие было персиковые деревья и тополя далее сменились песками. Киргизское население встретило путников очень гостеприимно – старшины киргизов приготовили для членов экспедиции дастархан – живописно разложенное на узорчатых кошмах угощение из дынь, арбузов, груш, лепешек, яиц и баранины.
От Санджу далее дорога шла по легендарному Шелковому пути. Преодолев жаркую пустыню, а затем пройдя по ковыльной степи, в середине октября путники достигли Хотана. В древности Хотан был крупным культурным центром, и Рерихи надеялись остановиться здесь для исследовательских работ, в том числе предпринять археологические изыскания. Увы… вместо научной работы и творчества экспедиции предстояло столкнуться с каким-то варварским, диким произволом местных властей.
Хотанский кошмар
Приехав в Хотан, Рерихи нанесли необходимые визиты всем главным чиновникам города – даотаю149, амбаню150 и военному губернатору. Поначалу китайские власти встретили экспедицию прилично, предоставив ей почетный эскорт в виде солдат, вооруженных какими-то допотопными винтовками. Но совсем скоро показная вежливость властей обернулась – без всяких на то причин – жестокой тиранией, преследованиями, оскорблениями и угрозами. Началось с того, что даотай вопреки восточным традициям отказался помочь путешественникам подыскать подходящее жилье, которое можно было бы арендовать в городе, да еще и заявил, что экспедиция должна расположиться на базаре, чтобы ему удобнее было следить за ней. Рерихи сами нашли подходящее жилище за городом – им стал дом афганского аксакала (торгового старшины). Далее даотай дал понять путешественникам, что они нежеланные гости в его краях, но и уехать им не разрешил, дав разрешение на нахождение в его владениях сроком на месяц. После этого без всяких видимых причин власти городского магистрата Хотана отказали членам экспедиции в получении разрешения на то, чтобы делать зарисовки и фотографии местности. Кроме того, к экспедиции приставили какого-то отвратительного соглядатая. Н. К. Рерих писал: «Началось! Приставленный к нам Керим-бек оказался негодяем. Амбань, тупо улыбаясь, говорит: «В доме писать картины можно, а вне дома нельзя». Спрашиваем причины; он опять улыбается еще тупее и повторяет то же самое. Просим его письменно подтвердить его заявление, но он наотрез отказывается. Указываем, что экспедиция послана именно с целью художественной работы и что в паспорте нашем это сказано.