Наталия Ковалева – Елена Рерих. Заклятие огня (страница 18)
В беседах, при которых роль переводчика выполнял Ю. Н. Рерих, ламы нередко сообщали русским путешественникам столь любимые на Востоке новые пророчества о Шамбале и наступлении новой эпохи. Один из особенно уважаемых в Тибете лам, Геше Ринпоче, вместе со своей многочисленной свитой посетил Рерихов в Дарджилинге. Н. К. Рерих писал: «Геше Ринпоче со своей многочисленной свитой посетил Талай Пхо Бранг – наш дом в Дарджилинге, где жил далай-лама. Прежде всего Ринпоче обратил внимание на изображение Ригден-Джапо, владыки Шамбалы, и сказал: „Вижу, что вы знаете о наступлении времени Шамбалы. Ближайший путь успеха через Ригден-Джапо. Если вы знаете учение Шамбалы – вы знаете будущее“. При следующих беседах высокий лама не раз говорил об учении Калачакры, давая этому учению не столько внешнее церковное значение, но применяя его к жизни, как истинную йогу»120.
Тот факт, что Геше Ринпоче не раз встречался с Рерихами, беседуя с ними на такие темы, которые считаются в Тибете священными, явно свидетельствует о том, что авторитетные буддийские деятели Тибета относились к ним отнюдь не как к обычным путешественникам-чужестранцам. Ламы, тем более высшие, никогда не ведут бесед на столь возвышенные темы с иностранцами. Очевидно, проницательная интуиция восточных священнослужителей позволила им угадать в Рерихах не просто исследователей Востока, а именно посланников Великих Учителей, то есть людей духовных и много знающих. И на то были основания.
Следствия Огненного опыта, осуществляемого Еленой Рерих, уже в те годы значительно изменили ее организм, что отразилось даже на ее фотографии, сделанной С. Н. Рерихом в Дарджилинге в 1924 году. На этом снимке отчетливо видно, что фигура сидящей в кресле Елены Ивановны окружена светлым кругом, или ореолом – аурой. В учении Агни-Йоги говорится, что у обычных людей аура имеет другую форму (подобную яйцу или узкому овалу, окружающему всю фигуру) и гораздо меньшее по объему поле.
Запечатлеть ауру обычного человека исключительно трудно в силу ее небольших размеров и невысокой светимости. Но аура Елены Рерих уже в то время имела огромный размер.
Позднее Елена Ивановна писала одному из последователей, А. М. Асееву, который, будучи врачом, особенно интересовался всем, что было связано с учением о многомерной структуре человека: «У нас есть один снимок с аурой. Он был сделан совершенно случайно без всякой мысли о снятии излучений. Интересно отметить, что снимок был сделан утром и у окна. И аура субъекта, будучи пурпуровой, или фиолетовой, и потому трудноуловимая в силу своих тонких вибраций, тем не менее достаточно ярко запечатлелась, и именно в форме ауры, когда излучения уже исчезли из нижних конечностей и подымаются вверх от центра солнечного сплетения, намечен также и второй головной круг. Конечно, между снимающим и снимаемым существовала полная гармония, и помещение было наполнено лучшими эманациями. Кроме того, позднее было Указано121, что Владыка хотел запечатлеть эту ауру, потому и помог выявить ее. Конечно, для получения лучших результатов советуется черный экран и снимание при полной темноте»122.
Время, проведенное Рерихами в Дарджилинге, оказалось очень важным не только для их подготовки к будущей экспедиции. Высокогорный климат и чистая природная обстановка содействовали духовной практике Елены Ивановны, и ее саму, по воспоминаниям Зинаиды Фосдик, радовали те результаты, которых ей удалось достичь в это время.
При встрече в Москве в 1926 году с Зинаидой Лихтман Елена Ивановна не раз делилась с ней воспоминаниями о времени, проведенном в Дарджилинге. Зинаида Григорьевна записывала в своем дневнике: «Е. И. рассказала мне об удивительных событиях своей жизни в Дарджилинге, где она напряженно работала каждую ночь (с помощью яснослышания и ясновидения) и все записывала. Так много болезненных ощущений, связанных с работой, но все они – великая жертва во имя знания, которое она даст другим»; «Говорила о великолепном времени в Дарджилинге, когда проходил ее эксперимент, – каждый день она слышала Голос одного из Братьев…»; «Е. И. говорит с огромной тоской о [времени, проведенном в] Дарджилинге – там было ее [лучшее] время»123.
Как всегда, новые духовные завоевания тяжело отражались на здоровье Елены Ивановны. Из Дарджилинга она писала сотрудникам в Нью-Йорке, что чувствует себя неважно в связи с изменениями, происходящими в ее ауре, которая в то время подготавливалась Учителем для последующих, еще более интенсивных этапов Огненного опыта.
Сиккимские тайны Рерихов
Тайная встреча в Гималаях
Одной из самых таинственных страниц в жизни Елены и Николая Рерихов было, безусловно, их общение с духовными Учителями Востока. Известно, что у Е. И. Рерих оно в основном осуществлялось по каналам Тонкого мира. Но что касается встреч Рерихов с Учителями на физическом плане бытия, в реальной жизни, то на сей счет в рериховедении пока больше предположений и догадок, чем фактов. Достоверно известно лишь то, что нежданная мимолетная встреча с Махатмами Мориа и Кут-Хуми произошла у Елены Ивановны в Лондоне в 1920 году. А встречались ли они со своим основным духовным Наставником, Учителем Мориа, во время путешествий по Востоку? Посещали ли они главный Ашрам Шамбалы? Эти вопросы и по сей день остаются открытыми.
Немало загадок в этой связи связано с пребыванием семьи Рерихов в Дарджилинге в 1923—1924 годах. Большинство рериховедов считают, что именно там в 1923 году имела место встреча Рерихов с Учителем Мориа в земных условиях, и Махатму сопровождал во время этой встречи сотрудник Белого Братства Джуал Кул124. Такие данные приводил биограф семьи Рерихов П. Ф. Беликов. В своей книге «Рерих. Опыт духовной биографии» Беликов писал: «В Сиккиме состоялась встреча с Учителем и сопровождавшим Его Джул-Кулом. Произошла она в окрестностях Дарджилинга, в храме, с которого сделана фотография. Место это довольно людное»125. Далее П. Ф. Беликов цитировал фрагмент из книги «Надземное», в котором говорилось о встречах Махатм с их учениками и сотрудниками из внешнего мира в обычных земных условиях: «Мы не уходим из жизни, когда Мы появлялись, Мы не отличались от остальных обывателей. Вы сами можете свидетельствовать, что Джуал Кул, когда появился встретить Вас, не отличался от лам. Урусвати немедленно почуяла необычность, но явление могло быть отнесено и к настоятелю монастыря»126.
Мнение о том, что Рерихи встречались с Учителем М. в Дарджилинге, широко распространено в литературе по рериховедению. На данное обстоятельство ссылаются авторы многих книг и статей, однако есть и альтернативные мнения. В среде отдельных исследователей127 жизни и творчества Рерихов было высказано предположение, что в Дарджилинге Рерихи так и не увиделись с Махатмой М., а встреча с Джуал Кулом, упоминаемая в «Надземном», имела мимолетный характер.
Что же представляла собой эта встреча?
Однажды во время поездки по окрестностям Дарджилинга недалеко от монастыря Гум (или Гхум) Рерихи встретили ламу в необычайно красивом одеянии. Е. И. Рерих в своем дневнике так описывала этот случай: «Приехали в Силигури128, сели в мотор и двинулись в горы, в Даржилинг. Проезжая Гум, недалеко от будд [ийского] монастыря на горной дороге у источника, над которым высилось буддийское сооружение, [увидели, что] навстречу нам показались носилки-кресло. Его несли четверо очень маленьких и сереньких кули, почти полуголых, несмотря на холодное зимнее утро. В кресле сидел, по-видимому, высокий лама, в полном облачении, на голове была корона с изображениями пяти Дхиани-Будд, корону эту ламы надевают лишь в торжественные случаи. Нас поразил светлый цвет кожи его и длинные волнистые волосы, достигавшие плеч, а также необычайная изысканная аккуратность и опрятность во всем облике. Так как нам надо было осторожно разъехаться на узкой горной дороге, то носильщики быстро засеменили и отнесли носилки вплотную к горной стене и остановились, чтобы дать нам проехать, и в то же время повернули кресло так, что мы могли видеть фас ламы. Мы с интересом смотрели на такого нарядного ламу и решили, что, должно быть, это настоятель Гумского монастыря и мы должны непременно посетить его. Самое поразительное было то, что когда наш шофер затормозил слегка и наш автомобиль медленно проходил мимо носилок, необыкновенный лама приветливо смотрел на нас и улыбался нам. Мы тоже продолжали смотреть на него, пока он был видим. Когда мы рассказали об этой встрече ламе Мингюру, учителю тибетского языка в Дарджилинге, и описали наружность и одеяние этого ламы, – он сказал нам, что во всей округе он не знает такого ламы, и притом ламы никогда не ездят с ритуальной короной на голове. Вероятно, мы видели привидение или же это должен был быть очень большой [умерший] лама, которого несли на сожжение, хотя он не только не знает здесь такого высокого ламы, но и не слышал ни о какой смерти среди настоятелей монастырей. Странность была еще в том, что носильщики были не ламы, но темно-серые полуголые человечки, нигде таких мы потом не встречали. Также с ним не было и сопровождающих лам, тоже необычное явление, ибо большие ламы никогда не путешествуют без учеников и слуг»129.