Наталия Королева – Сердце воина (страница 2)

Один из Кроу, самый молодой и нетерпеливый, решил, что добыча слишком долго медлит. Он пришпорил коня и бросился к убитому бизону, выхватывая тяжелую палицу, усаженную острыми камнями.

Когда конь поравнялся с тушей, всадник занес руку для удара, ожидая увидеть испуганного мальчика, притаившегося за зверем. Но там никого не было.

В этот миг из высокой травы, всего в десяти шагах слева, взвилась стрела. Она не была пущена в воина — Четыре Рога был слишком расчетлив для этого. Наконечник вонзился в шею коня. Животное взвилось на дыбы, и рухнуло, придавив ногу седока.

— Один! — прошептал мальчик, уже меняя позицию.

Оставшиеся двое врагов взревели от ярости. Теперь это не было забавой. Они открыли беспорядочную стрельбу из луков, осыпая стрелами то место, где только что качнулась трава. Но Четырех Рогов там уже не было. Он скользил по земле, как степная гадюка, используя каждый дюйм пространства.

Пока враги пытались высвободить своего товарища из-под павшего коня, Четыре Рога достиг края глубокого оврага. Отсюда до лагеря лакота было еще далеко, но здесь начиналась территория, которую он знал как свои пять пальцев.

Его сердце колотилось, пот заливал глаза, смешиваясь с пылью. В голове всплыл образ отца. Сидящий Бык часто говорил ему:

«Воин — это не тот, кто убивает больше всех. Воин — это тот, кто заставляет врага бояться собственной тени. Тень — самый верный союзник, она никогда не промахивается».

Мальчик понимал, что не сможет перебить всех троих. Его задачей было уйти и предупредить лагерь. Он резко свистнул — подражая крику лугового тетерева. Это был сигнал для патрулей лакота, которые могли быть поблизости.

Враги замерли. В прерии такой звук мог означать только одно: подкрепление близко. Опасаясь ловушки, Кроу поспешно втащили раненого товарища на одну из лошадей и, бросив прощальный взгляд на тушу бизона, скрылись за горизонтом, поднимая столбы пыли.

Солнце уже клонилось к закату, когда Четыре Рога, покрытый грязью и запекшейся кровью — и своей, и бизона — вошел в круг типи. Он не бежал. Он шел медленным, достойным шагом, как и подобает мужчине.

Женщины прервали свою работу, глядя на него. Старики у костров приподняли головы.

Сидящий Бык сидел на своем обычном месте, перед входом в палатку. Он чинил уздечку и даже не поднял взгляда, когда сын остановился перед ним.

— Я убил бизона, отец, — произнес мальчик. Голос его слегка дрожал от усталости. — И я встретил троих Кроу. Один конь остался в траве, а их воины ускакали с позором.

Отец медленно отложил работу. Его глаза, глубокие и мудрые, внимательно осмотрели сына — от поцарапанных колен до решительного блеска в глазах.

— Бизон — это еда, — негромко сказал Сидящий Бык. — Это плоть, которая завтра станет прахом. Но то, что ты не побежал от Кроу — это дух. Сегодня ты принес в лагерь не просто мясо. Ты принес достоинство нашего рода.

Мать подошла к нему, набросив на плечи теплую шкуру.

— Иди к огню, Четыре Рога, — сказала она, и в ее голосе мальчик услышал то, чего не было утром — признание равного. — Сегодня прерия приняла твою жертву.

Весь вечер в лагере только и разговоров было, что о юном охотнике. Но сам мальчик сидел в тени типи, слушая, как трещат дрова. Он смотрел на свои руки и понимал: мир изменился. Золото прерии всё еще сияло, но тень, которую он сегодня увидел, была лишь первой из многих.

Глава 2.

Победа юного охотника над бизоном и его хладнокровие перед лицом врагов-кроу не остались незамеченными. В лагере хункпапа-лакота весть разносилась быстрее, чем степной пожар. К полудню следующего дня перед типи Сидящего Быка уже собирались старейшины и воины. Воздух был напоен запахом праздника: на вертелах шипело сочное мясо, а в больших котлах томилась похлебка из кореньев и сушеной кукурузы.

Четыре Рога сидел внутри родительского жилища. Мать, Перепрыгивающая, готовила его к самому важному событию в жизни мальчика — обряду посвящения. Она расчесывала его длинные черные волосы костяным гребнем, смазывая их жиром для блеска.

— Сын мой, — тихо говорила она, и в ее голосе слышалось волнение, — сегодня ты оставишь детское имя в пыли прерии. Имя — это не просто звук, это дух, который будет вести твою стрелу и закрывать твое сердце от страха. Твой отец долго курил трубку этой ночью, взывая к Вакан-Танке, чтобы найти слово, достойное твоих поступков.

Мальчик смотрел на свои руки. Они всё еще хранили следы вчерашней битвы — мелкие порезы от жесткой травы и синяк от удара о землю. Он чувствовал, как внутри него растет тишина, та самая, о которой предупреждала мать. Это была тишина ожидания.

Когда тени от типи стали длинными и коснулись края леса, глашатай прокричал имя Сидящего Быка. Весь лагерь собрался в большой круг. В центре пылал священный костер, искры которого улетали в темнеющее небо, смешиваясь со звездами.

Сидящий Бык вышел вперед. На нем была парадная рубаха из шкуры горного барана, расшитая иглами дикобраза, а в руке он держал трубку мира, украшенную перьями орла. Его лицо, изборожденное морщинами, как кора старого дуба, казалось высеченным из камня в свете пламени.

— Братья! — голос отца был негромким, но достигал каждого уха. — Прерия богата травой, но она требует крови за право ходить по ней. Вчера этот мальчик принес нам мясо, чтобы наши дети не знали голода. Но важнее то, что он принес нам пример мужества. Он не побежал, когда смерть скакала на пегом коне.

Четыре Рога сделал шаг в круг. Тысячи глаз смотрели на него — глаза воинов, знавших сотни битв, и глаза женщин, видевших рождение и смерть.

— Отныне и до последнего вздоха, — провозгласил Сидящий Бык, возложив тяжелую ладонь на плечо сына, — ты не будешь зваться детским прозвищем. Твое имя — Татанка Ийотаке. Ты будешь носить мое имя, ибо ты доказал, что достоин его силы. Ты — Тот, Кто Сидит Неподвижно.

Толпа взорвалась приветственными криками. Барабаны из кожи бизона зазвучали в ритме бьющегося сердца земли. Начался великий пир. Мужчины сменяли друг друга, рассказывая о своих подвигах, а юный воин сидел на почетном месте, принимая лучшие куски мяса, как того требовал обычай.

Когда пир утих и лагерь погрузился в сонную негу, Сидящий Бык знаком подозвал сына. Они отошли к краю плато, где прерия открывалась во всей своей ночной величественности. Ветер приносил прохладу и шепот трав.

— Отец, — спросил юноша, — почему ты отдал мне свое имя? Что значит «стоять неподвижно», когда враг нападает?

Сидящий Бык долго молчал, глядя на далекие огни звезд. Он раскурил трубку, и аромат табака смешался с запахом ночного шалфея.

— Слушай внимательно, Татанка Ийотаке, — наконец произнес он. — Неподвижность — это не слабость камня, который не может сдвинуться. Это сила горы, которая выбирает не двигаться. Враг хочет, чтобы ты бежал, потому что бегущего легче убить. Он хочет, чтобы ты гневался, потому что гнев ослепляет.

Он повернулся к сыну, и его глаза сверкнули в лунном свете.

— Стоять неподвижно — значит быть центром мира, когда вокруг бушует буря. Когда ты охотился на бизона, ты ждал до последней секунды. Это и была неподвижность. Твой ум был ясен, а рука тверда. В жизни нашего народа наступают времена, когда всё вокруг придет в движение. Белые люди на востоке строят свои дома из камня и железа, они хотят сдвинуть нас с нашей земли.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.