Наталия Кочелаева – Секрет старинного медальона (страница 26)
– Виктор Михалыч. Виктор Михалы-ыч! Проснитесь, вы разбудить велели.
– Что? – Копейкин поспешно стер с заспанного лица ниточку слюны – этакий шов мечтаний. – Что?
– Мы уже скоро на месте будем, – продолжал свое черное дело льстивый, но вместе с тем непреклонный голос редактора выступлений, – а вы еще текст всего три раза прочли. И то – до сна!
– Опять, что ли, к швеям?
– Спасибо пожалуйста! – возмутился доносящийся из полутьмы просторного автомобильного нутра голос. – Мы едем выс-ту-пать! На мя-со-ком-би-нат! Они обещали разместить рекламу собственной продукции с вашими, так сказать, логотипами. Помните?
Копейкин все прекрасно помнил, но любил обратить на собственную персону побольше внимания, поиграть в инфантильность, что ли. Кстати, все его мечты были им уже на самом деле осуществлены, только в карликовом масштабе. Имелись и интервью прикормленным, кратко говоря, средствам, и машина, хоть и без крыльев, и вес у него имелся – лишний, и божества в юбке, то есть в юбках, а лучше – вовсе без юбок…
«Нужно бы получше обыграть этот слоган», – мысленно озаботился окончательно проснувшийся политик. Дело в том, что Олег Зайцев – башковитый парень! – предложил слабость превратить в силу: говорящая фамилия должна будет заговорить языком вывесок и рекламных щитов, агитируя электорат за щедрого депутата Копейкина!
«Все за копейку! Буханка хлеба и батон колбасы! Михаил Копейкин – залог нашего будущего благосостояния! Копейкин рубль бережет!»
Самое интересное, что у новоявленного капитана от политики сразу же нашлись ярые поклонники. «Подождите, вот Копейкин-то вам покажет!..» – поговаривали иные вполне лояльные пенсионеры, глядя на битком набитые витрины и направляя недовольные взоры на лоснящиеся от еды, раздутые щеки прилавков.
И как раз в этот момент Олег решил свести счеты с жизнью. По счастью, не вполне удачно.
– Вы уверены, что у вас нет врагов? – допрашивал его следователь, смахивающий на Лучано Паваротти.
– Враги есть у всех, – ответил Олег, с трудом манипулируя травмированной челюстью. Несмотря на это, глаза у него были веселыми, и Кирилл, который все свое свободное время проводил у постели приятеля, тоже не мог сдержать улыбки.
– Да, но чтобы мстили таким странным и изощренным образом… Неужели вы ничего не заметили?
– Да что ж я мог заметить? Говорю же – в голове мутилось после попойки…
– Это не после попойки, – вздохнул майор. – Клофелин. Обычная штучка. Неужели не слышали?
– Слышал… Дурак… Но, знаете ли, эту поддельную кровь и вы бы без экспертов не отличили от настоящей.
– Отличил бы. Настоящая кровь темнеет, сворачивается. А эта осталась такой же яркой. Она была предназначена для того, чтобы обманывать со сцены доверчивых зрителей, а не вводить в заблуждение профессионалов… А одежда была новенькая, только что купленная, с нее срезали бирки и ни разу не надели. Думаю, преступники очень боялись разоблачения, а по ношеной одежде еще остается мизерный шанс найти ее хозяйку. Но я бы все же посоветовал вам задуматься над кандидатурой автора этого милого розыгрыша! А также позаботиться о том, чтобы эта история не попала в газеты… Насколько я понимаю, вы в этом совершенно не заинтересованы.
– Правильно понимаете, – ответил Олег, и они с Кириллом понимающе переглянулись. Незадолго до визита следователя Малевич развернул с порога нахального журналиста какой-то паршивой желтой газетенки. Как он проник в клинику, осталось непонятным – скорее всего, сунул кому-нибудь взятку, твердо рассчитывая на хороший гонорар. Попытка самоубийства помощника депутата – чем не сенсация? Но на этот раз акула пера осталась без добычи.
Он полез в кожаную папку, которую перед тем поместил на край стола, и достал сложенную вчетверо газету – дрянной бульварный листок, выродок желтой прессы. Дрожащими руками развернул и сунул Лаврову прямо в лицо.
– Читай, пока твоя Юля не вернулась. И тихо.
«Сын маньяка стал помощником депутата» – нахально уверял заголовок. Пробежав глазами небольшой текст, Лавров вернул Олегу листок.
– Дурацкая утка.
– Это не утка.
– Да?
Помолчали.
– Я теперь понял. Мелкий, я не знаю, что тебе сказать. Но мы друзья, понимаешь? Всем наплевать…
– Нет. Не всем. Лавров, не суетись. Я знаю, что ты хочешь сказать. Ты меня выслушай. Меня кто-то слил. Кто-то, кто знал. А знали немногие, и почти все уже умерли. Я рассказал об этом одному человеку…
– Кому, Зайцев? Кому тебя дернуло рассказать?
– Жанне.
– Да… Зачем?
– Затем. Ей все все рассказывали, так ведь?
– Не знаю.
– Так и есть. Она у нас вроде жилетки. Все секретики говорят и плачутся.
– Но Жанна не могла!
– Мне сейчас кажется, что могла. Слушай, а помнишь, как она к тебе на дачу примчалась, когда вы с Юлькой помолвку устроили? Помнишь, какая была злая? И сказала что-то вроде: ну, я вам устрою! Так оно было?
– Так. Или почти так, я точно не помню. Все быстро произошло… А потом она уехала как-то странно… сказала, что продала свою квартиру и собирается где-то отдыхать.
– Ну да. Она спятила, Лавров, просто спятила!
– С чего бы это?
– С ума она спятила! Она тебя любила, так? Еще до того, как ты на Субботиной женился. Потом ты начал к ней от жены бегать, она обрадовалась. Старая любовь не ржавеет… А когда Вера погибла – Жанна рассчитывала тебя заполучить. И опять не вышло. Ты снова женился, да еще на ее подруге, с которой она же тебя и познакомила!
– Все так. Да ну, Олег, это недоказуемо. Потом, я не верю, что Жанна могла такое устроить… Да как она могла узнать, в каком клубе ты будешь? Пусть она даже наняла кого-то, чтоб тебя жестоко разыграли – как эта подставная жертва узнала тебя в клубной толпе?
– Во-первых: мы звонили Жанне из клуба. Она знала, где мы. Во-вторых, эта девушка появилась только через часа два после звонка. И третье: там было мало народа. В конце концов, я не самый малозаметный человек… Технически – ничего невероятного.
– Господи… – Дмитрий потер лоб. – Но послушай… Все равно можно что-то сделать. Этой дряни на туалетной бумаге, – он кивнул на газету, – все равно никто не поверит.
– Оставим этот разговор, – махнул рукой Олег. – В любом случае моей карьере пришел конец. Человек, чья биография… В общем, ты понял.
– Перестань, в России издавна сын за отца не отвечает…
– Смешно, – кивнул Олег. – Я пойду, пожалуй. Увидимся.
– Погоди… Что, собственно, ты намерен делать?
– Пока не знаю. Мой депутат предлагает уехать, подлечиться в одном подмосковном санатории… Думаю, я так и поступлю. А потом посмотрим.
Глава 19
– Глупо заводить ребенка, чтобы посадить жену под замок, – сказал сам себе Лавров. – Но она бывает дома все реже и реже…
– Мой Димасик опять о чем-то грустит? – спросила Юля, появляясь в дверях. На ней был эффектный белый костюм, темные волосы высоко забраны и небрежно скреплены длинной серебряной шпилькой, на лице – ни капли грима, только губы чуть тронуты светло-алой помадой… Кинозвезда!
– Потому что Юлясик опять куда-то намылился, – сделав соответствующие выводы, пояснил Дима. – У тебя съемки?
– Ум-гму, – промычала Юля уже из прихожей. – Я же тебе вчера говорила!
Лавров напряг память – и правда говорила. Значит, сам виноват. Задержался дома только для того, чтобы подольше побыть с женой. Может, пойти все же на работу?
И тут зазвонил телефон. Это была Ольга, напоминала о давнем обещании.
– Дим, мне неловко, но ты сам предложил…
Было такое, предлагал. Предлагал запустить в номер Олины платья. Ее модели, продававшиеся в одном авторском магазинчике, большой популярностью пока не пользовались. Нужно отпиарить их как следует, дать фотографии, пусть напишут пафосную статейку, может, интервью…
– Я помню. Просто как-то закрутился. Слушай, подъезжай прямо в редакцию, ладно? Нужно все это перетереть, выясним, что нам нужно, кофе где-нибудь выпьем. Через час, хорошо?
– Давно пора, – в голосе Ольги слышалась ее неподражаемая, нежная улыбка. – Оцени, я даже не прошу времени на сборы…
– Ценю!
Он был уверен, что Ольга опоздает, но, паркуясь у редакции, увидел ее выходящей из магазина. Значит, уже давно подъехала и ждет его.
– Хей! – крикнул Лавров.
Оля услышала, замахала рукой.
В кабинете, некогда принадлежавшем Вере Субботиной, было прохладно, тихо и пахло нежилым. Раньше здесь всегда стояли цветы. На подоконнике, на шкафу, на столе… Теперь цветов нет. Зато есть огромная малахитовая пепельница – благодарные подчиненные преподнесли новому хозяину.
– Ну, Лель, чего мы хотим? Я тут подумал – может, интервью забабашить? Представь: ты рассказываешь о своем творческом пути… Слушай, а чего ты такая потухшая? Случилось чего?
– Ничего особенного, – отмахнулась Ольга. – Голова немного болит.