Наталия Княжинская – «Присутствие. Наследие Арктов» (страница 3)

–Вася! Перестань! – Владимир Яковлевич лишь в далекой ранней юности называл Васей свою однокурсницу Василису.

–Вася?! Вот те раз. Вспомнил! Вот что, Вова! Ну-ка! Быстро собрался, умылся, причесался и давай поговорим. Я ведь так и знала, что ты расклеишься. Вот, я тут тебе немного всякого принесла. Давай-ка, умойся, переоденься, перекусим с тобой, и поболтаем.

Спустя некоторое время, коллеги сидели за столом, на крохотной холостяцкой кухоньке. Василиса Андреевна густо намазала хлеб маслом, отрезала сыру и вручила бутерброд другу.

–Ешь! Давай, давай, Владимир Яковлевич! Надо было закусывать. Лучше поздно, чем никогда.

Ее грустный друг хмыкнул:

–Никогда, Вася! Василисонька! Никогда я не думал, что вот так все повернется.

–Никто не думал. И я не думала. Ну, это же не повод так убиваться. Надо думать, что нам дальше делать.

–Мы с тобой, всю жизнь… Мы столько… А эти… Бездари! Они же… Разве не понимают они?! Вот, ты врач! Настоящий! Ты талант! Сколько ты жизней спасла! И я тоже ведь, хорош!

–Ты то, хорош! Особенно теперь вот. Володя! Ты ешь, ешь!

–И что, этот, твой Игорь Леонидович? Что?! Как у него язык только повернулся?

–Ничего у него не повернулось. Я сама ушла. Написала заявление и ушла. Аннушка меня предупредила, кстати, что так будет. А я и не поверила. Думала, она это так просто сказала. Для красного словца.

–Да? Она знала?! Что этого бездаря на твое место метят?

–Ну, почти! Еще тогда, помнишь, перед отъездом ребят в охотничий домик. Ну, когда в «чудотворицы» меня записали, после случая с Иваном. Вот тогда-то Нюта мне и сказала, что молодого доктора этого, протеже Игоря Леонидовича, замом моим сделают. Но, вот что бы главным врачом, это даже Анюте в голову не пришло. А может и пришло, да расстраивать меня не захотела.

–Дааа… Твоя Нюта интересная девочка. С ней бы поговорить. А есть ли вести от Михаила?

– Нет пока что вестей. Но, я вот что подумала.

Василиса, подперев щеку, заглянула в самые зрачки своему приятелю и коллеге.

–Что? – Владимир Яковлевич вмиг протрезвел и приосанился. -Ну, что ты так смотришь? Я все! Я в порядке. Прости. Расслабился. Ну, что ты хочешь сказать?

–Просто так сидеть и печалиться резону нет. Идти против этой машины мы не сможем. Доказывать что-то безполезно. Весь мир теперь, после «Светопредставления» этого, перестраивается на новый лад. Мы не поспеваем, да и вовсе не хотим в этом участвовать. Верно же? Вот… Центр наш все равно перепрофилировали. Всех же несогласных уволили! Всех! А мы с тобой, Володя, такие древние, что клятву Гиппократа еще давали. Только кто ее теперь помнит? И, даже, останься я простым врачом в подчинении у этого молодого «проныры», не смогу же я пойти против своих убеждений. Ну, ты же понимаешь!

–Да уж… Понимаю! – взор трезвеющего психолога был устремлен куда-то в глубь молекулярной решетки дверцы настенного кухонного шкафчика. Это его «Понимаю» будто бы, относилось не к ситуации, о которой говорила Василиса, но как бы ко всему в целом. Словно бы Владимир Яковлевич, понял вот прямо сейчас, в данное это мгновение, все мироустройство, как оно есть.

Василиса помолчала секунд десять, внимательно посмотрев на приятеля и четко проговорила:

– Бояна!

–Что?! – встрепенулся Владимир Яковлевич, пригладил к лысине свою непослушную прядь, и приосанился.

–Бояна! Она звала тебя к себе, ты же помнишь!

–Глупости. – Владимир Яковлевич покраснел.

–Ну, Вова, ты же хороший психолог. Ты же сам видел, что понравился ей. Что за комплексы, коллега?! А ей там помощь мужская нужна! Остались мы с тобой без работы на старости лет. И куда податься? Ну, не идти же тебе охранником в торговый центр, в самом деле? При всем уважении… – Василиса тепло улыбнулась.

– Ну, какой из меня помошник?! Я только слушать, анализировать, и думать умею. Гипноз, конечно, еще. Статьи писать….

– Научишься! И дрова рубить, и сыр варить. Велика наука. Бояна сама тебя всему научит. А мы к вам в гости будем приезжать. Давай Володя! Решайся! Я вдруг четко поняла, что это то, что сейчас совершенно тебе необходимо. Осталось твое решение. А Бояна будет рада! Это я тебе как женщина говорю.

Василиса Андреевна поднялась с табуретки, включила конфорку под остывшим чайником, и положила на тарелочку перед приятелем кусок черничного пирога.

–Вот, как съешь моего пирожка, так и придет решение. А это я тебе уже как ведунья на пенсии говорю. – она заливисто рассмеялась. – Ну, а что?!

– «Чудотворица», а не ведунья! Что ты на себя наговариваешь. Зачем?

–А что плохого в ведунье? Я бы, вот, тоже погостила у Бояны. Травы бы научилась собирать, разобралась бы в этой древней науке. Надо к земле, к природе поближе, тем более теперь. Перед нами новый путь открыт! Володя! Понимаешь ты? Тем более, что, знаний у нас много, мы и в деревне сможем пригодиться. Да, и к сестре поближе будешь! Там же монастырь ее, недалеко.

Владимир Яковлевич в задумчивости надкусил Василисиного пирога. Откусил еще и еще.

–Чаю, чаю! Запей чайком-то! Вот! – она подлила ему в чашку кипятку.

–Вкусно-то как! Дааа…. Черника пошла. Вот бы в лес, да насобирать целое лукошко. – Психолог глядел мечтательно в даль. Он уже мысленно бродил по лесу, и привиделась ему бабка Бояна, которая вовсе и не бабка оказалась, а дивная южанка, хоть и с проседью в густых черных волосах. Вот уж она и скинула свой вечный платок, и косы ее расплескались по оголенным, смуглым плечам.

–Ну? Поехали? – перебила его фантазии Василиса.

– Вот, так вот? Сразу? Без предупреждения? – изумился Владимир Яковлевич.

–А что, разве у нас варианты есть?

–Нет. То есть, да. Вариант есть. Один. Поехали. – он совершенно уже трезво взглянул на Василису.

– Вот, и славно! Я в тебе и не сомневалась! Приводи себя в порядок. Собирайся. Я с Анечкой договорюсь, чтобы они за нашим домом поприглядывали, да за твоей квартиркой. Твои ключи, наверное, им же и оставим, да?

–Да. Хорошо. Это правильно.

–Вот и славно, Володенька! Поедем!

Через мгновение оба вздрогнули от резкого внезапного звонка Василисиного телефона.

-Василиса Андреевна! Приветствую! Это Игорь Леонидович. Слушай! Есть предложение. Приезжай завтра в центр. Обсудим.

–Здравствуйте, Игорь Леонидович! Простите пожалуйста, но, разве вы не в курсе? Я уволилась. Я больше не работаю в вашем центре.

– Я тебе говорю про другой Центр, в смысле, в наш головной, научный центр. А про то, что ты уволилась, разумеется, знаю. Я ж и подписывал твое заявление. Обижаешься… А ты не обижайся! У меня к тебе другое предложение. Предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

–Игорь Леонидович. Спасибо. А можно вкратце, по телефону. Ну, просто, что бы было понятнее.

– По телефону не получится. При личной встрече.

– Вообще то, у меня вряд ли получится приехать. Уже есть кое какие планы.

– Василиса! Это в твоих интересах! Ты как жить дальше собираешься? Или ты решила чудесами своими промышлять? Альтернативной медициной? Биоэнергетикой?

–…………

–Чего молчишь? Или…. Так, ладно. У меня звонок параллельный. Перезвоню.

Василиса небрежно бросила телефон в сумку и поднялась из-за стола.

–Чего он звонил? Чего ему надо? – психолог выпучил и без того большие глаза всем видом своим сигнализируя о том, что совершенно уже пришел в форму, то ли с бодрящего черничного пирога, то ли от грядущей перспективы деревенской жизни под боком у бабки Бояны.

–Говорит, есть предложение, от которого я не смогу отказаться.

–Да уж, звучит пугающе.

– Да, не то слово. Никуда я не поеду. Вот еще!

–А куда надо ехать?

–В головной научный центр.

–А может, х-м-м…, все-таки, стоит съездить? Может что-то дельное предложит? – засомневался вдруг психолог, и лицо его при этом вопросе стало таким детским и наивным, что Василисе захотелось нежно погладить старого приятеля по наметившейся лысине.

–Володя! Ну мы же с тобой только что это обсудили. А он будто бы подслушивал! Вот ведь чуйка! Профессиональная!

–Это не чуйка. Тут что-то другое.

–Думаешь, и правда, прослушивают нас?

–Ээээ….. Совсем не хочется в это верить. Но, уж очень похоже.

–Тогда тем более, чем скорее мы уедем, тем лучше. Володя, я, пожалуй, пойду домой. Поздно уже. Ты сейчас выспись, а утром сборы. Думаю, одного дня, чтобы собраться нам хватит. А, послезавтра, уже и поедем.

Василиса Андревна чмокнула приятеля в небритую щеку, и поспешила на улицу. Фонари на Парковой светили приятным желтым светом, длинные тени сплетались в загадочные узоры, ажурная листва шелестела приветливо, вселяя надежду. На душе стало легко, словно сбросила тяжелую, надоевшую ношу.