Наталия Ипатова – Имперский Грааль (страница 5)

С руками, полными зари…

— Слушай, — осенило Брюса, — а ты не хочешь подать заявку в ту экспедицию… ну помнишь, про которую ты мне сказала? Глядишь, поехали бы вместе. Никто не скажет, что это не эксклюзивный репортаж! А то и целая книга! Тебе шьют гламур, а ты — бац! — и крутая экстремалка. Ты ведь уже совершеннолетняя, отец не может тебе запретить.

Мари пожала плечами:

— Идея не хуже любой другой. По крайней мере не скучно, отчего бы и не попробовать.

Рубен уже ждал, сидя боком на водительском сиденье.

— Ты пил? — подозрительно спросил Брюс. Он бы и сам повёл, однако прошлый раз, когда он был за рулём, оставил у Мари неизгладимые впечатления, и именно сейчас юноша об этом вспомнил.

— Безалкогольное пиво — первый шаг к резиновой стюардессе, — невозмутимо ответил отец. — Славная маечка. Когда вас спрашивают, мис, на что она намекает — что вы отвечаете?

— На бронежилет, — с вызовом ответила Мари.

— Это камуфляж, — вмешался Брюс. — Защитная окраска, слыхал про такую?

— Пусть будет камуфляж, — покладисто согласился Рубен Эстергази Версия-для-барышень. — Куда вас подбросить, мис?

— Отель «Баярд», парк Руссо, парковка восьмого яруса… Только если вам по пути, потому что меня нисколько не затруднит вызвать такси.

— Тут отвратительно с такси в это время суток, — Рубен подмигнул в зеркальце. — Нам по пути, где бы этот «Баярд» ни находился.

— Давай без шуточек, — попросил Брюс. — Нет, я не слова имею в виду. Ты же можешь водить как нормальные люди. Пжалссста! — прошипел он так, чтобы только отец услышал.

— Да бога ради, — Рубен мельком сверился с монитором, предлагавшим оптимальный путь к «Баярду». — Гигиенические пакеты в бардачке, ну, ты знаешь…

Брюс залез на заднее сиденье и устроился рядом с Мари, мрачно размышляя, в какой форме будет наиболее эффективно дать по ушам собственному родителю.

Против ожидания долетели без приключений. Рубен остался в кабине, а Брюс пошёл сдавать спутницу на руки швейцару и горничной. К слову, ничего себе «Баярд»! В парке Руссо, пока они шли через него, струились ручьи, притенённые синими ивами, на деревьях сонно переругивались обезьяны, а на берегу озера за ветвями беззвучно стояли хохлатые цапли. Мари молчала, и Брюсу казалось, будто она спит на ходу. Весь день проспит, и самому ему добраться бы поскорее до спального мешка в палатке. Всё тело затекло.

Я надеюсь, она не заикнётся прямо сейчас насчёт дружеского секса?

— Кто он такой?

— А?… Эээ?

— Я имею в виду мужчину во флайере. Кто он? Вы так похожи, но…

— …мы такие разные, да? — во рту у Брюса внезапно стало кисло, обезьяны взбесили его, а цапли показались ублюдочными комками перьев на нелепых длинных ногах, воткнутыми в декорации пейзажа. В нём не было ни единого достоинства, каковое Рубен не превзошёл бы, даже о том не задумавшись.

«Я только не знал, что это так бросается в глаза!»

— Генетически он мне брат. Юридически — сын… «Я называю его отцом, и полагаю, что это правильно».

— Я понял насчёт камуфляжа, — сказал Рубен, когда сын вернулся, уже один. — Этот парк Руссо… Я не первый день на Дикси, знаешь ли.

— Она тебе не пара, — брякнул Брюс. — Она и мне не пара, если уж на то пошло. Я тебе не скажу, кто она, пока мы в воздухе: из чистого самосохранения. И после не скажу, потому что… потому что если она захочет, сама скажет, а раскрывать её инкогнито нечестно. О, я знаю, кто ей теоретически пара! Ваш бывший Император, Его Величество Кирилл!

Есть вещи, равно ненавидимые любым человеческим существом, и звонок среди ночи — одна из них. Он прогремел в палатке как общевойсковая тревога и сверлил Брюсу череп, пока он, Брюс, моргая в темноту, соображал, в чём, собственно, дело, и что за звук выбил его из сновиденья, и получал ещё попутно подушкой от недовольного Рубена. Нашарил комм в кармашке на стенке, бездумно включил и зашипел-заплевался, не находя в смятении ни слов, ни кнопки, которой выключают изображение. Комм был модный, навороченный: с голографической картинкой того, кто на другой стороне.

— Ты не один?

— Сейчас, погоди!

Передвигаясь к выходу по-обезьяньи, на трёх конечностях, а драгоценный комм зажав, как банан, в четвёртой, и всё равно путаясь в каких-то неуместных тряпках, юноша выбрался наружу.

Уф! Вот берег, вот ивы с длинными синими листьями, чёрная вода с крестом лунных дорожек на ней. Местечко вроде уединённое. Тут можно. Он морально приготовился и включил картинку комма, втайне надеясь теперь в подробностях лицезреть прекрасное призрачное видение в невесомом, спадающем с плеч неглиже, сидящее со своим коммом на гостиничной койке посреди простынь, сотканных будто из звёздной пыли. — Эй, ты тут?

Однако теперь Мари выключила картинку на своей стороне, а когда появилась вновь, была уже в халате: роскошном, как из «Тысячи и одной ночи», но Брюса, сказать по правде, изрядно разочаровавшем.

— Меня не допустили до собеседования, — сказала она. — У меня даже документы не взяли! Я не гражданка Новой Надежды, это раз. И моя специальность их не интересует, а другой, полезной при колонизации, у меня нет. У тебя есть идеи?

Хороший вопрос для трёх часов ночи. Это, конечно, большая честь, когда красивая девушка нуждается в тебе и доверяет настолько, чтобы позвонить в это время, но, похоже, что красивая девушка — разумеется, не нарочно! — делает всё, чтобы ты ударил мордой в грязь. Какие могут быть идеи, когда в твоей ночи из голубого света свилась полуодетая фея? Одна только — остановись, мгновенье, я весь — взбесившийся гормон!

— Тогда идея есть у меня. Давай поженимся.

— ??

— Не бойся за свою драгоценную честь, я предлагаю договорной союз. Совершенно фиктивный. Ваши чёртовы демократы не могут меня не пустить, если я лечу с мужем.

— А я… могу вообще? В смысле — уже?…

— Можешь. Возраст, когда наступает обязательная повинность, совпадает с возрастом, когда ваши законы допускают вступление в брак, я узнавала. Ты не хочешь? У тебя уже есть девушка? Может быть, объяснишь ей, и она поймёт?…

— Да нету никакой девушки! — шёпотом возопил Брюс. — Откуда на Пантократоре девуш… тьфу, я не то хотел сказать. И вовсе я не «не хочу». Пожалуйста, если тебе это поможет. А когда?

— Как можно скорее, чтобы успеть к окончательному рассмотрению личных дел. Как насчёт завтра, чтобы потом сразу закинуть им документы? Выберешься?

Брюс нервно сглотнул и кивнул, словно в омут бросился. Ночь была свежа, но его пот прошиб. И уже вернувшись в палатку, он сообразил, что мать его убьёт!

Сутками позднее в доме куратора СБ по вопросам новых территорий на Фриде раздался аналогичный ночной звонок. Не сказать, чтобы это была такая уж редкость при его роде занятий, однако между сотрудниками существует джентльменское соглашение: тревожить друг друга по ночам только по вопросам крайней необходимости. Матрица соотношения «день/ночь» на любой из планет Содружества прилагается к каждой электронной адресной книге — незнанием отговариваться не принято.

К тому же звонил служебный комм. Он, чтобы не будить жену куратора, снабжён был горошинкой-наушником. За много лет Лантен привык с ним спать. Точно такая же горошина, только от домашнего комма, ночевала в ухе его жены. Он предлагал выключать комм на ночь, но Хамона почему-то была уверена, что бывают звонки — даже среди ночи! — которые нужны ей больше, чем звонящему. Происходило то от хорошего воспитания или от паранойи — он не имел желания выяснять. Загадок ему хватало на работе, делам семейным он предоставлял идти своим чередом.

Звонок оказался с Дикси. И не обычный курьерский пакет, пересланный гиперроуминговой диппочтой, а онлайновая связь. Шеф подведомственного отдела на Дикси ждал ответа на мониторе в гостиной, куда Лантен переместился подальше от супружеской спальни. Значит, будет разговор.

Что могло стрястись на игрушечной Дикси?! Прямая связь по лучу между звёздными системами — отдельная статья расходов в смете отдела, каковую смету всегда приходится утверждать, согласовывать, выбивать и писать многочисленные объяснительные по каждому факту перерасхода. Конрада он помнил не только как шефа регионального управления, время от времени возникающего на селекторных совещаниях, но и по Академии, где Лантен читал лекции. Медлительный молчун, себе на уме, производящий впечатление тугодума, на первый взгляд совершенно не подходящий для искрящейся мишурной Дикси, планеты-лунапарка, куда приезжают туристы со всех уголков обитаемой Вселенной.

А вы ожидали, что даже шеф СБ ходит там в гавайке?

— Прошу прощения, господин Лантен. У меня срочная информация по нашей линии. Честно говоря, я не знаю, что с ней делать. Я бы хотел подождать до утра, но боюсь, если что-то предпринимать, то придётся делать это быстро. Кадровый офис передал нам резюме одной особы, пожелавшей принять участие в экспедиции на Либеллин-VI. Я отправил его вам — взгляните. Что вы думаете по этому поводу?

Даже через гиперлуч идёт некоторое время, а более всего его уходит на упаковку и распаковку сигнала, так что в разговоре между двумя системами неизбежны паузы: сейчас они занимали более минуты. Пользуясь временем, пока на Дикси летело его лаконичное «сейчас», Лантен открыл почту, чтобы иметь перед глазами предмет разговора.

— Вы хотите сказать, эта юная леди — дочь Президента одной из планет Земель Обетованных?