Наталия Ильина – Живущая во снах (страница 2)

— Да, нам нужно провести кросс‑функциональную синхронизацию по блоку задач…

Слева — молодой стажёр Коля, которому было двадцать четыре и который почему‑то решил, что Ксения — его «цель». Он заглянул в её кабинку с чашкой кофе.

— Ксень, а Ксень, — начал он, — ты не подскажешь, как вот это сформулировать? — он протянул ей распечатку. — Тут нужно написать клиенту, что мы немного задержимся с ответом, но без слова «задержка»…

Ксения мельком взглянула на текст, вздохнула:

— Коля, смотри. Пиши: «В настоящий момент мы активно прорабатываем ваш запрос в рамках приоритетных задач. Благодарим за проявленное терпение».

— Вау, и это всё — про одну и ту же задержку?! — Коля быстро записал в телефон. — Как из такой банальности получилось такое… солидное?

— Потому что это звучит так, будто мы не тормозим, а «активно прорабатываем». И клиент чувствует себя важным, а не обманутым. Магия канцелярита, Коля. Учись.

— Понял, принял, — он улыбнулся. — Ты реально гений. Если даже я повелся, клиент и подавно купится. И ещё, небось, подумает: «Какие внимательные ребята!»

— Это не гений, Коля, — Ксения снова уткнулась в монитор, — это опыт общения с живыми людьми и чат‑ботами. И первые требуют больше усилий. Иди работай.

— Спасибо, Ксень! — бросил Коля через плечо, уже шагая к своему месту. Он был из тех, кто воспринимает советы как инструмент, а не как повод для долгих благодарностей. Ксения это уважала, но не настолько, чтобы поддерживать диалог дольше пяти минут. Она сделала глоток остывшего чая и вернулась к строчкам кода, по крайней мере, там всё было логично и предсказуемо.

Она печатала, сосредоточенно глядя в экран. Задача на сегодня — написать сценарий для бота‑психолога в приложении, которое должно помочь тревожным мамам почувствовать себя спокойнее. «Добрый, заботливый тон. Без чёрного юмора. Без отсылок к смерти».

— Без смерти, — пробормотала Ксения. — Хорошо. Я напишу про цветочки и радугу. И про то, что жизнь — это боль, но мы справимся.

Она застучала по клавишам:

« — Здравствуйте! Я понимаю, как вам сейчас трудно. Ваши чувства важны.

— Расскажите, что вас беспокоит?

— Вы замечательная мама, и ваш ребёнок вас любит».

Каждая фраза для неё отдавала фальшью, как пластиковые цветы на могиле. Вживую Ксения говорила иначе: «Если тебе плохо, иди к психологу, я не бесплатный жилет». Или: «Твои проблемы — не мои, но спасибо, что поделилась, теперь мне тоже плохо».

Она была сценаристом для чат-ботов ровно потому, что умела писать то, чего не чувствовала. Профессионализм. Или клиническая неспособность к эмпатии — как посмотреть.

В 11:00 пришло сообщение от шефа: «Ксения, зайдите ко мне». Она вздохнула и подняла глаза на кабинет шефа. Он стоял у двери, глядя на неё с выражением, которое она давно окрестила «взглядом вечно удивлённого хомяка», — Ксения встала из‑за стола, поправила рукава свитера и направилась к начальству, стараясь не улыбаться.

— Ксения, тут заказчик просил добавить фразу «вы сильная женщина». Как думаешь?

— Клише чистой воды, из разряда «всё будет хорошо» и «у вас всё получится», — хмыкнула Ксения. — Сильная женщина и так это знает, а слабой такие слова не помогут. Но ладно, раз просят — добавлю. Напишу, что вы лично просили это передать.

Шеф усмехнулся, но не понял до конца, шутит ли она. Ксения лишь подмигнула и вернулась к своему месту.

---

В 13:00 пришлось спускаться на первый этаж в кафе. Очередь была человек пять. Впереди стояла бухгалтерша Зинаида Петровна и жаловалась на «эти ваши интернеты». Ксения машинально кивала, а сама прикидывала: что бы такое взять, чтобы и голод утолить, и не засиживаться. В приоритете была скорость, а не польза — таков уж закон обеденного перерыва в разгар дедлайна.

— Опять этот интернет меня подвёл, — не унималась Зинаида Петровна. — Хотела утром платёж запустить — а сайт не открывается. Позвонила в поддержку — там робот бубнит: «ожидайте ответа оператора». Жду уже полчаса! Да я бы за это время в банк сбегала и всё сделала.

— Зинаида Петровна, — спросила Ксения, когда очередь наконец сдвинулась, — если бы интернет был человеком, вы бы его задушили. Я вас правильно понимаю?

— Ой, Ксюша, ну что ты! — улыбнулась Зинаида Петровна. — Да я не злюсь на него, я просто не понимаю. Он ведь вроде должен облегчать жизнь, а у меня только хлопот прибавилось.

— Это потому, что он с вами на разных языках говорит, — хмыкнула Ксения. — А вы пытаетесь его заставить изъясняться по правилам русского языка. Вот он и капризничает.

— И что же теперь, учить его грамматике? — рассмеялась Зинаида Петровна.

— Хотя бы пунктуации, — подмигнула Ксения. — Вдруг начнёт ставить точки в нужных местах и перестанет зависать на запятых?

Обе рассмеялись, и Зинаида Петровна, взяв свой салат с курицей и чай, кивнула на прощание:

— Спасибо, Ксюша. С тобой хоть повеселишься между платежами и ошибками сервера.

Ксения выбрала сэндвич с ветчиной и сыром, стакан апельсинового сока и направилась обратно в свою кабинку. Там она быстро перекусила — на всё про всё ушло минут семь, — запила соком и откинулась на спинку кресла.

«Быстрая еда для быстрой жизни, — подумала она. — Только куда я так спешу? Никуда».

Она не чувствовала горечи. Днём работала только её голова — холодно и расчётливо. Сердце включалось после восьми вечера. Когда можно было лечь в кровать и расслабиться.

***

Ровно в 18:00 — ни минутой раньше, ни минутой позже — Ксения закрыла ноутбук. Выключила рабочий телефон. Отключила уведомления в мессенджерах.

— Свобода, — сказала она пустой кабинке. — До завтра.

Она вышла в общий зал. Кто‑то уже собирал вещи, кто‑то дописывал последние письма.

— Ксень, ты уже уходишь? — окликнул её Коля, отрываясь от монитора. — Слушай, а может, сходим куда‑нибудь? В кино или хотя бы в кафе? Я знаю тут рядом одно место, там сегодня какой‑то специальный бургер…

Ксения остановилась, слегка повернула голову и бросила через плечо:

— Спасибо, Коля, но я предпочитаю одиночество в компании самой себя. К тому же я сегодня так много общалась с людьми, что боюсь — если заговорю ещё хоть с кем‑то, у меня сработает аварийное отключение.

В зале раздались смешки. Кто‑то из коллег хлопнул Колю по плечу:

— Видал? Беспощадная.

— Зато честно, — подмигнула Ксения. — Всем пока, до завтра. И да пребудет с вами продуктивность!

— И с тобой, — отозвался кто‑то. — Хотя тебе, кажется, она уже не нужна — ты и так всё успела.

Ксения лишь махнула рукой на ходу, скрываясь за поворотом коридора.

Она сделала глубокий вдох, выходя на улицу. Вечер был прохладным, но не холодным — как раз таким, чтобы идти не спеша, никуда не торопясь. «Быстрая еда для быстрой жизни », — снова всплыла в голове мысль. По пути она заказала доставку из китайского кафе. Знала, что мама будет злиться: «Опять тратишь деньги на еду, я же готовила!». Но сегодня хотелось чего-то вкусненького. Пусть даже вкусненькое привезут в пластиковых контейнерах.

Дома она прошмыгнула мимо мамы, которая смотрела свой сериал — очередную мыльную оперу про измены и богатых негодяев. Мама даже не обернулась, только буркнула:

— Еда в холодильнике. Всё горячее, всё с заботой.

— Я заказала, — коротко ответила Ксения.

— Ну и зря, — вздохнула мама. — В этих доставках одна химия. А тут — куриный супчик, свежий, с лапшой, как ты в детстве любила…

— Спасибо, мам, в другой раз, — бросила Ксения, ускоряя шаг.

— Как знаешь, — вздохнула мама, не отрываясь от экрана.

Ксения сервировала ужин по‑домашнему: себе — ароматную порцию риса с курицей и овощами в кисло‑сладком соусе, Шмяку — сено и корм. Но план был нарушен в считаные секунды: кролик, едва взглянув на свою миску, переключился на хозяйскую тарелку и замер в безмолвной мольбе, будто всю жизнь мечтал именно об этом. Ксения рассмеялась и отломила ему сочный ломтик моркови. Шмяк, торжествуя, утащил добычу под диван и принялся за трапезу, время от времени издавая довольное похрустывание. Ужин продолжился.

В 19:00 Ксения включила телевизор. На экране замелькали знакомые титры: «Москва слезам не верит». Она давно перестала считать, сколько раз уже смотрела этот фильм — счёт перевалил за четвёртый десяток, а может, и за пятый.

Этот месяц был объявлен месяцем «Москвы слезам не верит» — так она решила ещё в начале прошлой недели. В следующем, наверное, будет «Кин‑дза‑дза» или «Любовь и голуби»: у неё давно сложилась собственная система кинотерапии, где каждый месяц посвящался одной проверенной картине.

Она знала картину наизусть: могла предугадать следующую реплику за секунду до того, как актёр откроет рот, угадывала паузы с точностью хронометра, чувствовала интонации так, будто сама их репетировала.

— Не учи меня жить, лучше помоги материально! — бодро отчеканила Людмила в общежитии, и Ксения невольно улыбнулась.

— Вечер перестаёт быть томным… — произнёс Гоша, и она мысленно добавила: «…а становится интересным».

Это был её вечерний ритуал — своего рода капсула спокойствия. Как тёплый плед, который можно накинуть на плечи после дня, набитого людьми, разговорами и бесконечными задачами, которые она терпеть не могла.

Мама заглянула в комнату, окинула взглядом экран и вздохнула:

— Ты бы хоть что‑то новое посмотрела. Весь месяц одно и то же.

— Зато предсказуемо, — не отрываясь от экрана, ответила Ксения. — И безопасно. Никаких сюрпризов, никакой драмы за пределами сюжета.