Наталия Горошенко – Эликсир Памяти. Книга первая (страница 4)
– Астахов говорит, Вы будете полезны. Результат сегодня налицо: мои люди живы, и я этому верю. Пока этот результат будет повторяться, у нас не будет проблем. Но если хоть один мой сотрудник пострадает из-за Ваших «методов», – он сделал многозначительную паузу, – отвечаете лично передо мной. Всё ясно?
Энн кивнула и приняла рукопожатие, сохраняя отстранённость. Она не собиралась вмешиваться в их интриги, каждый получил своё.
– По всем вопросам – к Ярину, отныне работаете в паре.
С трудом волоча ноги, в коридоре она услышала зычный голос амбала за стеной, кажется, тот потешался над Петровым и кем-то ещё.
Девушка подошла к окну и прислонилась лбом к холодному окну, прикрыв глаза от усталости. В таком состоянии об открытии Перехода не шло и речи. Большая удача, если удастся передать хотя бы маленькое послание брату или кому-то из Россов. Треснувший Объект молчал, на дополнительный источник энергии рассчитывать не приходилось, и она сделала крошечный прокол в поле, протянув внутрь тонкую нить из окружающих потоков, чтобы включить приток сил.
– Эх, надо было ехать на машине… – подумала Энн. – Может попросить кого-то подвезти? Нет, могут неправильно понять. Почапаю потихоньку сама.
– Что такая кислая? – за её спиной возник оперативник, он пребывал в приподнятом настроении и выглядел добрее, чем в их первую встречу. Кажется, урвал пару часов сна. – Первый боевой день прошла, славу и уважение заработала. Не вижу повода для расстройства. Даже Петрову понравилась. Уже со всеми спорит, что ты инопланетянка.
Амбал хлопнул Энн по плечу, что та еле устояла.
– Нда, утром крепче была… – усмехнулся он. – Короче, что хотел сказать. Шеф меня в курс дела ввёл. Но я не нянька, за тобой бегать и сопли подтирать не собираюсь. По делу что понадобится, скажешь.
– Спасибо, я поняла.
– Адрес давай.
Она вопросительно на него уставилась.
– Шеф сказал тебя подбросить. Мне всё равно в город надо. Надеюсь, не в параллельном измерении живёшь? У меня машина на 95-м, а не на эфире.
Уголок губ Энн дрогнул в слабой, но первой за сегодня улыбке.
– В Подмосковье. Час езды отсюда.
– Давай, двигай. А то заснёшь тут на ходу.
Она послушно зашагала за ним, чувствуя, как каждая мышца ноет от перенапряжения. В салоне его старенькой иномарки пахло бензином, кофе и пылью. Ярин что-то бурчал про пробки, но голос его звучал не хмуро, а как-то привычно-деловито. Тепло и монотонный гул убаюкивали.
Машина мягко свернула с шумной трассы на тихую загородную дорогу. Туда, где её ждал дом в этом чужом мире.
Энн прислонилась к стеклу. Вечерний город за окном медленно растворялся в сумерках, а её веки наливались свинцом. Последнее, что она успела увидеть перед тем, как провалиться в беспросветный сон, – был силуэт крупной птицы, чёрным крестом застывший в багровом небе. Гордый беркут с широко раскинувшимися крыльями, напоминающий того, кто когда-то парил над её землями. Над землями Северина.
И даже во сне, в котором были бескрайние, вольные просторы, голоса предков и мощное, величественное Древо, этот образ не отпускал. Он парил где-то высоко на границе забытья и сознания, будто немой страж и напоминание. О том, что потеряно. И о том, за что ещё предстоит бороться.
Глава 4. Билет в училище
Михаил Астахов положил на край стола небольшую красную книжку, напряжённо взглянул на дверь и упёрся руками в подлокотники кожаного кресла. Светлая девушка с серо-зелёными глазами, раскрыв книжку, в замешательстве спросила:
– С каких пор у меня есть военный билет? Не припоминаю, чтобы давала согласие на контракт или была штатным сотрудником.
Мужчина снисходительно улыбнулся.
– С того дня, как вошла в мой кабинет и… поступила в училище N.
– В самом деле? – девушка откинулась на спинку стула, полагая, что замначальника Генштаба шутит. Однако с удивлением поняла, что он говорит серьёзно, и скрестила руки на груди. – Что случилось, Михаил Васильевич?
Кашлянув для проформы, он снова бросил взгляд на дверь, опасаясь, что их разговор могут подслушать.
– Я решил подстраховаться ещё тогда. Знал, что рано или поздно кто-то начнёт наводить о тебе справки.
– И этот «кто-то», я так чувствую, Анестратов? Надо было с ним сразу по-своему разобраться, а теперь придётся возиться. – недовольно фыркнула она. Зместитель начальника Генштаба сделал останавливающий жест рукой.
– Понимаю, Энн, молодая кровь кипит. Но стоит отрубить одну голову, как на её месте вырастут две другие. Тут нужна тактика… Начальник училища – мой старый друг и обычный человек, поэтому будь с ним вежлива и воздержись от своих выходок. – он достал из верхнего ящика бледно-жёлтую папку и передал её девушке. – Даю два дня на сборы… И перед отъездом передай эту папку Серову.
Энн задумалась.
– Полагаете, в училище вопросов возникнет меньше, откуда я вдруг взялась? И насколько меня отсылаете?
– Небольшое внешнее воздействие, и вопросов не будет, – Астахов отмахнулся. – Не переживай, не впервой решать такие задачи…
Девушка внутренне напряглась. Всё её существо было против подобных мер влияния, поскольку они нарушали коны.
– А что касается срока… начинается последний год обучения. Время пролетит быстро, ты и не заметишь.
– Не стоит играть с человеческой памятью и сознанием. Если мой отъезд так необходим, я готова влиться в учебный процесс своими силами.
Он не стал настаивать.
Энн забрала документы и, несмотря на лёгкое неприятие, возникшее в ходе встречи, покинула кабинет с тихой радостью в душе. Как и говорила Рэна, сотрудничество с замначальника Генштаба и одним из основателей спецотдела «Марфа» приближало её на шаг к цели – вернуться домой.
Уже к середине следующего дня она была на месте, чтобы оценить обстановку и разобраться, во что её втягивают.
Сделав три глубоких вдоха, она в состоянии проникла на территорию военного училища. В течение суток прислушивалась к настроениям и разговорам курсантов. Осмотрела казармы, столовую, плац и учебный корпус, отметив для себя несколько персон, связанных с Анестратовым, которые в будущем могли доставить хлопоты ей и окружающим.
Утром, тихо пройдя мимо секретаря, Энн вошла в кабинет, лишь потом вспомнив, что не вернулась в обычное состояние и что способность воспринимать мыслеобразы на расстоянии сохранили единицы.
Начальник училища, немолодой мужчина в очках, испугался её внезапного появления и от неожиданности поперхнулся кофе.
– Да-а… – протянул он, промакивая салфеткой тёмные капли на рубашке. – Прошу Вас более не входить в кабинет без приглашения! И как Вас вообще пропустил секретарь?!
– С военной и физической подготовкой у меня лучше! Честно! – искренне улыбнулась она и присела за стол переговоров.
– Очень на это надеюсь, милая барышня, – сдержанно сказал он, пристально всматриваясь в глаза новоприбывшей. Она спокойно выдерживала его взгляд, отвечая тем же. И генерал-лейтенант, побывавший в горячих точках и до сей поры считавший себя человеком отнюдь не из робкого десятка, с удивлением почувствовал, как по спине пробегает колючий холодок. Ему захотелось отвести взгляд или просто моргнуть, но он обнаружил, что не в силах пошевелиться.
На плацу о чём-то весело загалдели курсанты, и девушка перевела внимание на окно.
Мужчина очнулся и облегчённо выдохнул.
После обсуждения деталей пребывания он вызвал дежурного, Алексея Свиридова, и поручил ему провести для прибывшей экскурсию по училищу и показать, где располагаются другие курсантки.
Парень оказался душевным, рассудительным и простым. Он был неоспоримым лидером и подавал большие надежды. Алексей в сердцах поделился, что со вчерашнего дня у него началась полоса неудач: то шнурки развяжутся, то споткнётся на ровном месте, то ещё какая мелкая неприятность случится. Энн уверила его, что через пару дней всё пройдёт.
Так потекли курсантские будни.
Подъем и зарядка. Бег строем под командованием заместителя командира взвода.
Завтрак. Утренний осмотр. Иногда, когда командир был не в духе, докапывались до содержимого тумбочек.
Развод на занятия и собственно пары.
Конечно, обед.
Самоподготовка. Один из любимых пунктов в распорядке дня всех курсантов. Считалось, она нужна для выполнения домашних заданий. Но также это была возможность для здорового и крепкого сна за партой.
Ужин и личное время, когда делать можно всё и ни в чём себе не отказывать: пришивать подворотничок, болтать, качаться в зале, бегать, читать, играть в шашки или шахматы, смотреть спортивные передачи.
Вечерняя поверка, а по факту – просто перекличка, чтобы знать, кто где находится, и чтобы никто не ушёл в самоволку. И отбой!
Прибавление в специальной женской группе прошло незаметно, словно Энн училась с первого курса. Интереснее всего, помимо командира отделения Алексея Свиридова, отреагировали двое.
Вторым был Влад Князев по прозвищу «Князь». Он имел скверный и вспыльчивый характер, мог кого угодно зацепить, задеть или спровоцировать на ровном месте. Ко всему прочему, ему нравилось курить и сквернословить – и делал он это при каждом удобном случае. С первого дня, как только Энн попала в поле его зрения, Князев проявил к ней своеобразный интерес. То откровенно оценивал её, то крутился рядом и затевал разговор, то грубил, пререкался или язвил, пытаясь привлечь внимание. И всякий раз, переходя черту дозволенного, сталкивался с