Наталия Ершова – Вера (страница 2)
Она не обращала внимания на шёпот за спиной.
«Ведьма, и есть ведьма», – шептали бабушки на лавочках у подъезда. Но Настя привыкла к этому. Она была выше слухов и предрассудков. Её сердце было открыто миру, а душа – для любви.
– Вон, опять несётся как угорелая, – сказала Вера Никитична, соседке по улице
– С людьми не знается, будто в лесу живёт, – добавила её собеседница.
– Точно, – вторила Любовь Ивановна, соседка с первого подъезда идушая в магазин по соседству.
– А космы распустит, зыркает во все стороны, так что метлы не нужно. Ведьма и всё тут, – прошипела Вера Никитична.
– Ну что вы всё за старое! – вступилась за Настю Ольга, женщина лет тридцати с маленьким сыном. – Нормальная девочка, молодая просто.
– Это ты молодая, да глупая. Вот как будет твой Санька орать ночами, сама рада не будешь. Настька сглазит или порчу наведет. Вот познаешь, почём фунт лиха.
– Зря вы так, Настька с Сашей возится, и он всегда в хорошем настроении, улыбается ей и не плачет. Выдумки это всё. Вам бы только поговорить, – Ольга пошла прочь, оставив старух обсуждать её.
– Познаешь, почём фунт лиха, – повторила Вера Никитична. – Мало того, что родила невесть от кого, так ещё и правила свои устанавливает, – прошептала она Любови Ивановне на ушко.
Любовь Ивановна лишь покачала головой, глядя вслед Ольге.
Настя никогда не обращала внимания на разговоры. Она знала, что её не понимают. Но ей было всё равно. Она была счастлива просто потому, что жила. Её сердце было полно любви и тепла, а душа – свободы и света. И пусть люди шептали за её спиной, пусть боялись её взгляда. Настя знала, что она особенная. И это делало её сильной, а не та сила, о которой все шептались.
В её жизни было всякое: и плохое, и хорошее.
В этот вечер Настя, как всегда, неслась с берега домой после прогулки по берегу моря. На одной улочке рядом с домом она заметила маленького мальчика лет семи, сидящего на скамейке у забора. Он был одет в старую, но чистую одежду, а его глаза светились любопытством.
– Привет, – сказал он, улыбнувшись.
– Привет, – ответила Настя, удивлённая его смелостью.
– Ты ведь Настя, да? Я видел, как ты гуляешь по городу. Ты странная, всегда одна и с собакой.
Настя чуть смутилась, но в то же время почувствовала тепло в груди.
– А, ты кто такой? Что, то не видела тебя здесь раньше?, – она присела рядом с мальчиком.
– Я, Валентин. Мы тут в гости к маменой бабушке приехали, нервы подлечить и меня заодно, – усмехнулся Валька, кивая на бедую мазанку за спиной.
– Знаю, твою бабушку, Мария Васильевна,
– Пробабушку, – попроваил Валька, чуть шмыгнув носом.
– Ага, – а вы надолго к нам?, – спросила Настя
– "Этот как карта ляжет, или Бог скажет", так моя мама говорит, – улыбнувшись сказал мальчик
– Веселая она у тебя,
– Ага, – усмехнулся в ответ Валя.
– Хочешь, я покажу тебе одно место? – спросила Настя с горящими глазами и желанием поделиться своими открытиями с новым другом
– Конечно, – кивнул мальчик, -только это наверное не будет просто.
– Почему, тут недалеко совсем, – всего в паре кварталов.
–Наверно в другой раз, -с сожалением в голосе сказал Валя,– а ты лучше расскажи мне о этом твоем месте.
– Вот видишь, а ты ехать не хотел, – уже познакомился с новой подругой.
Выглянув изи-за калитки сказала мама мальчика, – посидите еще или домой.
– Мам, я позову, ты иди иди, – махаял мальчик
– Вы не переживаяте , мы тут посидим и не куда не пойдем., – подтвердила Настя.
– Валь, уже обратившись к новому другу сказала Настя, -ты понимаешь, я вообще домой бежала, мне на до ужин деду на мояк нести, я и тебя хотела туда взять. Но, раз ты сейчас не можешь, давай тогда завтра
– Или в другой раз, – улыбнулся через силу Валентин,– ты беги, а я тут посижу еще. Приятно было с тобой поболтать
– И мне, тогда до следующего раза, – крикнула Настя уже на бегу.
Так началась их дружба, которая стала для Насти настоящим подарком.
Настя промчалась мимо первых подъездов единственной многоэтажки, шмыгнула в самый последний лишь небрежно махнув головой в знак приветствия, сидящим старушкам. Её взгляд был устремлен куда-то вдаль, словно она находилась в своем собственном мире, недоступном для посторонних. В этом мире царили её мысли, мечты и тайны, которые она предпочитала держать при себе
«Ведьма, так ведьма, не трогают и ладно», – часто думала девушка, слегка усмехаясь про себя.
Глава 3
Лето сорок первого изменило жизнь многих поколений. Когда началась война, Иван Филиппович Кирсанов, несмотря на то, что в его семье было десять детей, не смог оставаться дома. Вместе с ним на фронт ушли его старшие сыновья – Иван и Матвей.
Матвей планировал свадьбу в августе, а Иван мечтал поступить в техникум на агронома. Но всё сложилось иначе…
Прощание было коротким. Каждый из большой семьи Кирсановых верил в силу Красной армии и дух нашего народа. Они думали, что война не продлится долго и что скоро все вернутся домой.
Анна, жена Ивана, стояла на крыльце, держа на руках младшего сына Володю. В её утробе уже рос новый ребёнок, и появление одиннадцатого ребёнка ждали к ноябрю . Рядом с ней стояли босые ребятишки лет трёх и пяти, а чуть дальше – старшие дочери и сыновья.
Она стояла с гордо поднятой головой, но её глаза были полны слёз. Она старалась держаться. Иван крепко обнял её, поцеловал и шепча на ушко сказал:
– Детей сбереги. Я вернусь, обещаю.
Анна кивнула, но её губы дрожали.
В начале весны сорок первого Анне Михайловне приснился странный сон:
Анна проснулась в холодном поту и долго не могла успокоиться.
Ранним утром она рассказала о сне мужу, но он не поверил в «бабские сказки». Хоть и слушал её молча, нахмурив брови.
– Пустое это всё, – уверил Иван жену, – просто сон.
– Ой, не к добру это, Ванечка, – прошептала Анна, глотая слезы.
Иван Филипович любил свою жену Анну всем сердцем. Он искренне жалел её, когда она плакала из-за очередного сна, считая, что глупо расстраиваться из-за каких-то видений. Но Анна знала, что это не просто сны. Она всегда умела отличить вещие сны от обычных, и её сердце сжималось от предчувствия беды.
Их жизнь и раньше не была легкой, но страх перед будущим пугал её. Однако время шло, и события закрутились так быстро, что сон вскоре забылся. Но только для того, чтобы вскоре напомнить о себе.
Первая похоронка пришла через месяц. Анна сидела на стуле, держа письмо в дрожащих руках. Ноги не слушались её, и она долго не могла встать со стула. Лишь медленно опустилась голову на свои натруженные руки , закрыв глаза. Не произнеся не звука.
Война забрала её Матвея.
Две старшие дочери, Ольга и Валентина, в тайне от матери бегали на курсы медсестер. Перед самой отправкой они забежали домой и сообщили о своем решении. Их отправляли в глубокий тыл вместе с военным госпиталем. Анна старалась не показывать свою боль, но её сердце разрывалось на части от тревоги и тоски.
Позже, уже в конце войны, Анна узнала о судьбе своих старших дочерей. Их военно-санитарный поезд был атакован с воздуха во время эвакуации после тяжелого сражения под Курском. Девочки погибли, прикрывая своими телами тяжелораненых бойцов. Анна чувствовала, как её мир рушится, и её боль становилась невыносимой.
Младшие сыновья, Степан и Сергей, тоже рвались на фронт. Участковый друг Ивана приводил их домой держа за уши, грозя устроить порку армейским ремнем. Участковый Петренко , был давним другом и сослуживцем Ивана Филипыча, еще в гражданскую. Анна смотрела на детей с какой то отстраненностью и болью , в ее глазах больше не играл озорной огонек, которой так привлекал мужчин.Теперь этот огонь был испепеляющий и жесткий, источая лишь боль и отчаяние.
Война продолжалась, и жизнь становилась всё труднее. Анна родила еще одного сына, но он умер, не прожив и трёх часов. Она похоронила его в саду, рядом с яблоней. В их семье была традиция сажать дерево при каждом рождении ребенка, и теперь сад становился всё больше и больше, разрастаясь. Но теперь ей пришлось хоронить своего ребёнка.
Несмотря на всё это, нужно было жить и не просто жить а выживать цепляясь за жизнь каждой своей клеточкой. Жить и работать ради детей и мужа.