Наталия Ерошенко – Волшебный аромат любви (страница 9)

… Когда они вдвоем прибыли на центральный вокзал Владимирска, на ночь глядя, ошалевшие, опьяневшие от долгой поездной тряски, беспрерывного стука колес и запаха угля, впервые заехавшие так далеко и так остро чувствовавшие Свободу… Оказалось, что обещанная им комната по объявлению сдана. Еще два дня назад.

Тамара рвала и метала. Тамара грозилась немедленно подать в суд. Тамара порывалась позвонить подлому гаду из объявления и разобраться с ним. Марина терпеливо утешала ее, ей привычно было умело гасить бурные Тамарины эмоции. Лишних денег не было, и спать подруги остались на вокзале, поделив ночь на смены.

Наступил следующий день, громкий, душный, сумасшедший… Девушки отчаянно искали съемное жилье, закинув вещи в камеры хранения. Все было забито такими же нервными, немного испуганными абитуриентами. Бессонная ночь мутила разум. Тамарино терпение было на исходе, а в гневе она была страшна. А еще нужно было добраться до ВУЗа, подать документы в приемную комиссию, узнать расписание вступительных экзаменов…

У старушки-вахтерши из института чудом оказалось два свободных койко-места в своей квартире.

Вечером того же дня подруги, перетащив в квартиру с вокзала вещи, довольно пили чай с домашним клюквенным вареньем. Впереди ждали три горячие недели: длинные очереди в приемную комиссию, подготовка к сложным экзаменам, сами экзамены, тоже собирающие очереди… Все будущее девушек сейчас зависело от этих трех недель непривычно жаркого июля.

В двухкомнатной квартире вахтерши снимали койки шесть девушек–абитуриенток. С утра и до вечера слышалось монотонное бормотание, отовсюду глядели затуманившиеся знаниями глаза. Соседки готовили еду по очереди, а в ванную ходили по расписанию. Общаться друг с другом было некогда. Каждый успешно сданный экзамен отмечался бурной радостью и шоколадками. Каждый не сданный – молчанием, сочувствием и неловкостью.

Марина ежедневно забиралась с ногами на скрипучую кровать с провалившейся железной сеткой и зубрила, зубрила, зубрила ненавистную математику. И другие, нужные для поступления, предметы. Она автоматически жевала сухарики, пила что-то из стакана, и с тоской вздыхала, вспоминая о нескольких художественных книгах в чемодане. Просто книги про просто людей, а не надоевшие учебники со скучными, запутанными цифрами. Тамара тем временем пропадала неизвестно где или часами курила во дворе, о чем-то размышляя на ободранной скамейке. Или читала Маринины книги вместо подготовки к своим экзаменам.

Позже Марина с ностальгией вспоминала те славные времена. Да, она тогда была такой наивной, смешной, легкомысленной… Но зато и жизнь была полна оптимизма. Светлой, радостной надежды на обязательно прекрасное будущее, предвкушением удивительных событий…

В институт без особых затруднений поступили обе подруги. На двоих получили комнату в общежитии (с полагающимися резвыми тараканами и непугаными мышами). И понеслись вскачь веселые студенческие годы, полные жизненных уроков разной степени приятности. У Тамары – в кругу просто друзей и друзей по сексу (легко переходящих из одной категории в другую). У Марины, в основном, на скучных лекциях, да в переполненной библиотеке. В то время она часто ночевала у соседок по общежитию, а потом утешала горько рыдающую Тамару. Сама Марина на такие романтические мелочи не разменивалась, все ждала своего Принца. Но так и не дождалась.

Тамара помогла подруге окончить институт по специальности «экономист» (сама она училась там же на программиста). Не то, чтобы эта специальность очень нравилась Марине, но родители посоветовали ее, как «денежную». Тамара разъясняла своей подопечной точные науки, как и раньше в школе, делала за нее курсовые и расчеты к диплому. В свою очередь, Марина писала Тамаре рефераты по философии, психологии, социологии и прочей «логии». Делать это ей было увлекательно и очень легко. Иногда у Марины мелькала мысль, что экономика – совсем не ее призвание, и лучше было бы изучать какую-нибудь гуманитарную «логию»… Но она не могла ослушаться родителей. И поэтому училась со всем возможным старанием, даже получила диплом с отличием. Хотя некоторые аспекты высшей математики она так и не смогла до конца понять.

После успешного окончания ВУЗа, Тамара нашла Марине во Владимирске и неплохую квартиру (с деньгами помогли родители), и работу на первое время. Работа оказалась совершенно не по специальности – оператор техподдержки сотовой связи. С бесконечными ночными сменами и громогласными, недовольными клиентами. Марине было там очень нелегко. Она так старалась… но не всегда могла найти подходящее решение проблемы и успокоить звонящего (хотя, казалось бы, у нее был большой опыт умиротворения Тамары). Иногда Марина даже беспомощно плакала на рабочем месте, когда очередной грубиян выливал на нее вместе с раздражением порцию матюков. Видя, как мучается, в сущности, неплохая работница, начальство сочло возможным перевести ее на место инженера-диспетчера. И теперь новой работой Марины стало беспрерывное наблюдение за мониторами, передающими информацию о состоянии сотовой сети, да неспешные беседы с дружелюбными напарниками. Целый год Марина старательно трудилась на этом месте, вволю читая книги, пока напарники мирно спали.

Но это было совсем не то, чего хотелось бы самой Марине. Для чего же она столько лет училась экономике? И недавно Тамара нашла ей подходящую по образованию работу. Правда, и там оказалось не все так просто… Марина вздохнула. В жизни ничего не бывает просто…

Когда средь ночи безумный сосед запустил очередной выпуск популярной когда-то «Романтической коллекции» рок-баллад, Марина уже крепко спала. И поэтому перенесла очередной концерт без жертв. В это время ей снился восхитительный бал. Марина была прекрасной принцессой в том синем платье, из бутика. На голове у нее была тяжелая, позвякивающая корона из горного хрусталя. Казалось, что неустойчивая корона вот-вот свалится.

Вокруг темнел заснеженный больничный парк. Из облупленного фонтана лилась нежная, романтичная музыка. Вокруг Марины танцевали разряженные в вечерние платья и смокинги манекены с пустыми глазами. Они кружились парами в медленном танце, поскрипывая пластиковыми конечностями. А Марина танцевала одна. В руках у нее был пакет с передачей для директора, внутри в коробке плескался томатный сок. И вдруг музыка стихла, а пакет выпал из рук с оглушительным грохотом. Сквозь остановившуюся толпу манекенов к Марине прошел Алексей Ильич. Он был одет в белый мундир с золотыми пуговицами и узкие черные брюки. Директор подошел к девушке совсем близко, и сжал ее руку меж своих теплых ладоней.

Утром Марина не вспомнила этот сон. Но отметила, что на этот раз удивительно хорошо выспалась.

Ох, и она опять неплотно прикрыла холодильник! Опять натекла на пол лужица. А большая, на днях купленная пачка сухофруктов оказалась аккуратно надорванной сбоку. Наверное, по дороге за что-то зацепилась в пакете.

В среду, день отъезда в Лесной, на работе произошел очередной неприятный инцидент с кладовщиком Вадимом.

Этот Вадим приходился директору каким-то дальним родственником. Видимо, именно поэтому работой он себя не утруждал. Вадим обычно сидел в своем складе, почитывая желтую прессу или раскладывая пасьянсы на стареньком компьютере. Вадим был худым и очень высоким мужчиной, средних лет и неказистой внешности. Болотного цвета глаза под нависающими бровами, темные сальные волосы, схваченные на затылке в тощий хвостик. Из одежды на нам были заношенные джинсы и не меняющаяся неделями футболка. Вадим был очень похож на пиявку. Неудивительно, если бы стал так же извиваться.

От секретаря Маши было известно, что кладовщик любит распускать язык и руки. Он никогда не переходил грань того, что можно было бы назвать неудачной шуткой. По крайней мере, с другими дамами. Но, почуяв в Марине неуверенность, и даже беззащитность, Вадим при каждой встрече стал все больше себе позволять. Марина стеснялась пожаловаться на Вадима даже Оксане. И после очередного похода за ручками, омраченного скабрезными приставаниями, чувствовала себя крайне мерзко.

В тот день работа Марины началась с дежурства в приемной директора, потому Маша опять отпросилась в больницу. Лиана Петровна уединилась в директорском кабинете и плотно закрыла за собою дверь, но иногда заглядывала поболтать Оксана. Марина разбирала нужные документы и отвечала на звонки. Ближе к обеду закончилась бумага для принтера. Девушка поежилась, как от холода: нужно было идти на склад. К Вадиму.

Марина собрала свою волю в кулак и отправилась за бумагой. Сделав строгое лицо, она зашла в приоткрытую дверь склада. Вадим сидел за столом в мягком побитом кресле, внимательно изучая какую-то пеструю прессу. Он приветливо улыбнулся навстречу девушке:

– Что тебе нужно, детка?

У него была поистине мерзкая, серозубая улыбка.

– Мне нужно две упаковки бумаги.

Марине хотелось бы взять сразу десять или двадцать, чтобы дольше сюда не возвращаться!

Вадим достал бумагу из коробки под столом, но отдавать не спешил. Его маслянистые глаза ощупывали Маринину фигуру, пытаясь разглядеть подробности под свободной шерстяной одеждой. Девушка сразу смутилась, опустив глаза. Вадим неспешно поднялся, подошел к Марине, обойдя стол, и протянул девушке бумагу. Но когда Марина потянулась за бумагой, перехватил ее руку.