Наталия Ерошенко – Волшебный аромат любви (страница 4)

Заперев дверь, она быстро нанесла пару капель мутной жидкости в ямочку между ключиц. Поморщилась от резкого запаха, который за ночь только потерял в букете. И заодно протерла бумажным полотенцем ботинки – где-то наступила в грязь. На обратном пути охранника Николая за столом у лестницы уже не оказалось. И хорошо! Вдруг эти духи действуют только на первого встречного? Ужас! Марина нервно хихикнула.

Когда девушка вернулась в кабинет, Лиана Петровна шмыгнула носом и громко чихнула. Недовольно поморщившись, она бросила косой взгляд на кондиционер. Что-то печатающая за компьютером Оксана с интересом спросила:

– Марин, ты что, была в парикмахерской?

И отвлеклась от монитора, чтобы отследить изменения в Марининой прическе.

– Нет, это духи такие…

Лиана Петровна шмыгнула еще раз, и Марина поспешила в приемную. Она не забыла захватить с собой подготовленное с утра заявление на отпуск.

В небольшой приемной директора трудилась секретарь Маша – молодая приветливая девушка лет двадцати. Она была на восьмом месяце беременности, и в последнее время была более озабочена своим здоровьем, нежели рабочими обязанностями. Маша часто отлучалась в больницу, и тогда ее место занимала Оксана. Секретарь была очень хорошенькой – маленькой сероглазой блондинкой. В связи с приближающимся радостным событием, лицо ее светилось тихим счастьем. Девушка носила просторные комбинезоны солнечных цветов и закалывала волосы детскими заколками. Марине очень нравилась Маша, хотя болтать с ней можно было лишь о пустяках.

Находясь в прекрасном расположении духа, Маша перелистывала журнал «9 чудесных месяцев». Со страниц улыбались сытые, модно одетые младенцы.

– Доброе утро, Маша! Давай, я отнесу бумаги, мне надо зайти к директору, – предложила Марина.

– О! Спасибо! – Маша обрадовано протянула ей кожаную папку с металлическими уголками.

Папка оказалась гладкой и увесистой. Влажные пальцы Марины оставили на черной коже мутные отпечатки. Она сунула туда же свое заявление.

– Мариш, ты так чудесно пахнешь! Что это? Новые духи?

– Да, – взгляд Марины задержался на ярком журнальном фото прелестной девочки.

– Подскажешь потом название? – Маша погрузилась в чтение.

– Хорошо, – Марина сглотнула и приоткрыла дверь к директору.

В кабинете директора царила тишина, разбавляемая тихим гудением компьютера. И пустота – хозяин был строг к обстановке до аскетизма. В большом помещении находились шкаф с папками, напольный сейф, массивный стол с компьютером и два кресла. Мебель была выдержана в темных, даже мрачных тонах. Стены и жалюзи подобраны светлые и однотонные. В стене справа от входа виднелась неприметная дверь. Что там? Может быть, архив или санузел. Марина этого не знала.

Восседая за столом, Алексей Ильич изучал толстый ежедневник. Он, как и всегда, безупречно выглядел. На лице не отражалось ничего.

– Здравствуйте… – девушка вдруг охрипла.

– Доброе утро, Марина Сергеевна, – Алексей Ильич поднял глаза… и что–то необычное появилось в его взоре.

Глубоко вдохнув и крепче сжав папку, Марина выпалила:

– Алексей Ильич! Пожалуйста! Можно мне взять отпуск на неделю? Мне очень нужно! У меня заболела бабушка! Ей очень плохо!

Марина взмокла от волнения и вранья. Лицо как будто обдало жаром.

– Ну, хорошо… – директор сделался странным. Он как будто о чем-то задумался. Его лицо покраснело, а взгляд расфокусировался. В глазах появился влажный блеск.

«Духи действуют! Действительно, действуют!» – изумленно подумала Марина и выхватила из папки свой листок. Директор взял из дрожащей руки девушки заявление, и не менее дрожащей рукой чиркнул резолюцию.

– Спасибо, Алексей Ильич!

Вне себя от радости, Марина выбежала из кабинета, сжимая в руках папку. Отдать документы она забыла.

Когда за девушкой закрылась дверь, директор, задыхаясь, поднял телефонную трубку и прохрипел:

– Маша… врача…

И потерял сознание.

Марина стояла рядом с расстроенной Машей и затравленно наблюдала, как врачи «Скорой помощи» на носилках выносят директора из его кабинета. Алексей Ильич был без сознания. Его лицо приняло зеленоватый оттенок в тон брезента на носилках.

– Крайне сильная аллергическая реакция, – объяснял Лиане Петровне врач, потирая усталые глаза. Та прижимала к носу белоснежный платок, потому что постоянно чихала. – Требуется срочная госпитализация.

В коридоре сгрудились остальные работники. Программисты Петр и Василий выглядели озадаченными. Кладовщик Вадим слабо улыбался. Охранник Николай был готов к действию – его глаза наконец-то прояснились.

Директора унесли и быстро погрузили в машину, Лиана Петровна отправилась с ним. «Скорая» отъехала, неспешно и без сирены. Это немного утешало.

– Надо же…– Оксана выскочила из кабинета, ответив на срочный звонок. – Может Алексей Ильич что-то не то съел? Вот моя тетя однажды…

Марина не слушала. Ее глаза набухли слезами, и девушка незаметно вышла на улицу, захватив свою сумку. Ее охватил ужасный стыд. Накрыл с головы до пят леденящим облаком, бросился в лицо, сжимая щеки. Стыд резко пнул под колени, и Марина ослабла.

Некоторое время она стояла под бесконечными холодными каплями. Дождь – это слезы неба. А если Алексей Ильич умрет? Хотя врач и сказал, что сейчас нет опасности для жизни… Просто сильная реакция на аллерген. Но все это – по ее вине. Девушка с отвращением выкинула духи в заполненную влажным мусором урну. А потом надолго заперлась в туалете и терла, терла шею. Намыливала раз пять. Пока кожа между ключиц не стала красной и болезненной на ощупь. А вернувшись на свое рабочее место – долго и болезненно ругала себя, средь царившего в фирме уныния. Тамара склонна впадать в детство, ее подруга так и не повзрослела. Но она, Марина? Как такой разумный человек, как она, может попасться на уловку мошенницы! Тяжело было осознавать собственную глупость.

Но позже, когда все немного успокоились, Марина протянула секретарю Маше заявление на отпуск.

– Алексей Ильич отпустил… – прошептала Марина.

Она же обещала Свете.

Маша немного удивилась, но директорское «разрешить» было неоспоримо. И секретарь принялась лениво печатать соответствующий приказ.

После отъезда «Скорой помощи» день продолжился как-то сумбурно. Даже Оксана притихла. Сотрудники слонялись по фирме, болтали, пили чай. И лишь возвращение Лианы Петровны смогло направить их бесцельную активность в рабочее русло. Экономист вернулась с хорошими новостями. Алексей Ильич пришел в себя по дороге в больницу, был осмотрен врачом и оставлен в больнице на несколько дней. Сообщив это, Лиана Петровна спокойно продолжила работу, время от времени оглушительно чихая в платок.

– Марин, я повторяю – это несчастный случай. Кто же знал, что у него будет аллергия? Не грузись, – по телефону утешала подругу Тамара. – Это же я настояла, чтобы ты пошла к той шарлатанке!

– Колдунов не бывает…

– Колдунов просто слишком мало. Это просто оказалась подделка. Нам не повезло…

Марина грустно улыбнулась. Тамара – большой ребенок.

Оксана, во время послеполуденного чаепития, увлеченно рассказывала печальной Марине о разных аллергиях и отравлениях среди своих знакомых. Они хрустели очередным Оксаниным шедевром – маленькими миндальными печеньями со слоем блестящего бизе. Сверху эти яркие тортики украшали разноцветные кусочки цукатов. Хоть свечку втыкай и празднуй. Угощение было изысканным, но чересчур сладким. Неудивительно, что, с такой любовью к выпечке, Оксане не удается похудеть.

Обязанности директора приняла на себя Лиана Петровна. Она с удовольствием ушла в директорский кабинет, прихватив с собой полшкафа папок с бумагами. Позже, когда Марина уходила с работы, в директорском кабинете все еще горел свет.

От череды сегодняшних событий у девушки голова шла кругом. Она выключила компьютер и собиралась домой. Сумбурный день прошел, время превратилось в деньги. И часть жизни ушла в никуда, приправленная горьким вкусом вины. Вечер тоже будет горчить, но это пройдет, как обычно проходит многое. Марина сначала прокатится в забитом до предела троллейбусе, отворачивая лицо от жаркого дыхания общества. Потом Марина наскоро зайдет в магазин по пути, купит немного продуктов для несложного и полезного ужина. Почитает очередную книгу, примет ванну, где тоже почитает книгу, подготовит на завтра одежду и ляжет в кровать, чтобы немного почитать перед сном. А завтра – все заново.

Но вышло совсем не так.

ГЛАВА 3

Когда Марина подходила с покупками к дому, из кустов вдоль подъездной дорожки послышался слабый писк. В этом звуке было столько боли и отчаяния, столько жалобы и безнадежности, что девушка замерла. Писк повторился. Марина, сжимая в руке магазинный пакет, подошла ближе к источнику звука. Наклонилась, пытаясь разглядеть сквозь тонкие, покрытые мелкими листочками ветки, что за существо так страдает. Это оказался маленький котенок. Тощий, мокрый и настолько грязный, что цвет шерсти было не разглядеть. В подступающих сумерках он казался похожим на комок грязи.

Сердце Марины дрогнуло от жалости. Кошачий ребенок сидел перед ней и плакал. Он звал на помощь или сетовал на свою горькую судьбу. Похоже, ему уже недолго оставалось. Марина наклонилась и подняла мокрый дрожащий комочек. Тот пискнул громче, стал тыкаться носом в пальцы. Глаза котенка были закрыты. Марина поспешила в квартиру, неся в руке свою грязную находку. Она очень кстати купила по дороге упаковку молока.