Наталия Ерошенко – Ночь Ис-сух-шат (страница 2)

Не успело мамино волнение охватить всех за столом, как вошел Майкл. Что-то буркнув в ответ на ее расспросы, он взял еды и занял свое место.

Майкл – мой брат, он младше меня на два года. Скоро ему исполнится тринадцать. Еще у меня есть две маленькие сестры, они тоже ужинали с нами. За столом также сидела тетушка Эмма, незамужняя сестра отца. Она живет в нашем доме и помогает матери по хозяйству.

Во главе стола ожидала отца пустая тарелка.

Пред тем, как мы начали есть, мать пожелала узнать, все ли животные опоены.

– Я опоила овец и корову, – сказала тетушка Эмма.

– Мы усыпили птиц, – сказали сестры.

Мать повернулась ко мне:

– Тим?

– Я позаботился о Быстром, – ответил я, – влил в него целую бутылку.

Быстрый – это наш конь, и я здорово с ним управляюсь. Не каждый взрослый так смог бы!

– А Дружок? Кто-нибудь опоил Дружка? – забеспокоилась мать.

– Я, –ответил Майкл. – Не по нраву ему это пойло.

– Как и всем нам, – заметила мать.

Кошек у нас не было, и это к добру. За кошками не уследишь, они любят прятаться. А в новолуние должны спать все. Конечно, во дворе у нас бегали и мыши, и крысы, и прочие мелкие твари. Но они не способны привлечь Ис-сух-шат, слишком уж малы.

Успокоившись, мать принялась за еду, но тут же вскочила – вошел отец.

– В деревне все в порядке, хвала небесам – отец устало опустился на стул. Ужин мы закончили в молчании, а затем мать налила каждому по кружке мутной, сладко пахнущей жидкости.

Меня передернуло от одного ее запаха. Это сонное средство делалось из ядовитых трав, и равно действовало на всех теплокровных тварей. Две капли на птицу, двадцать на собаку, пол-чашки на коня. Зелье отмерялось всем нам по весу и разводилось водой. На следующее утро от него немного тошнило и болела голова. Животные становились на день вялыми. Наверное, у них тоже болела голова.

– Идите спать, и доброй всем ночи, – сказала мать. – Не мешкайте, скоро совсем стемнеет.

Мы взяли кружки с сонным отваром и разошлись по своим спальням. Я ночевал в одной комнате с Майклом. Когда мы сели на постелях, собираясь выпить противную жидкость и задуть свечи, Майкл сказал:

– Я хочу тебе кое-что показать.

Он нырнул под свою кровать и достал ящик, обмотанный темной тряпкой.

– Потуши свечу, – сказал он.

Я послушался, а свою свечу он отставил на пол за угол кровати. В спальне стало сумрачно, зашевелились тени. Из коробки послышался слабый шорох.

Майкл осторожно снял с ящика тряпку и приоткрыл его. Я заглянул… и отпрянул с возгласом. Внутри шевелились, как жирные черви, черные волосы Ис-сух-шат.

– Тише, – зашипел Майкл.

– Зачем ты принес Ее волосы, зачем хранишь у себя? – спросил я возбужденным шепотом. – Ее волосы опасны, они жалят до кровавых язв!

На самом деле, волосы Ис-сух-шат – это ее рты. Длинными, гибкими руками она ломает и месит жертву, а волосами сосет кровь.

– Я не дурак, чтобы брать их голыми руками, – усмехнулся Майкл.

– Смотри! – он обернул руку тряпку и вытащил один из волос. Когда Майкл поднял его, тот начал бешено извиваться, тыкаясь во все стороны зубастой присоской.

– Фу, мерзость какая, – я даже сплюнул. – Убирай это, и давай пить зелье, уже время.

Майкл убрал свою ужасную игрушку обратно под кровать. Я надеялся, что ящик попался крепкий.

Мы устроились на постелях и взяли скружки в руки. Не успел я допить противный напиток до дна, как Майкл задул свою свечу.

– Черт побери тебя, Майк! – ругнулся я, нащупывая кружкой тумбочку. В темноте звякнула кружка брата.

Сонное зелье действовало не сразу. Поэтому перед сном мы могли сыграть в нашу любимую игру. С ней и сон приходил быстрее.

Мы оба увлекались приключенческими книжками. Зачитывались ими по очереди после школы и домашних работ. Два раза мы ездили в отцом в город, чтобы посмотреть новомодную фильму. Фильма была зрелищем наподобие живой картины. Мы проходили в большой сарай, садились там в полутьме, и смотрели, как на белом экране двигались люди и вещи. Это было так здорово! Все равно, что смотреть в волшебное зеркало из сказки. Герои скакали на лошадях, путешествовали по горам и джунглям, сражались с врагами и зверями. В общем, все по-книжному. Нам с Майклом так понравилась фильма, что мы придумали для себя игру.

Надо было закрывать глаза и представлять в голове место из какой-нибудь книги. Представлять изо всех сил, чтобы как на самом деле оказаться там. Видеть море, заросли и чудовищ, ощущать все. В общем, это как сон. Только ты понимаешь, где ты, и можешь делать, что пожелаешь. Один из нас заводил речь: «Я очутился на берегу морском… светит солнце… пахнет дохлой рыбой. В воде плещется большая змея…», и мы пускались по волнам воображения.

Но сколько я не старался, я не мог так хорошо играть в эту игру, как Майкл. Я засыпал раньше, чем успевал искупаться в море или взобраться на гору. А вот Майкл… Иногда это даже пугало.

Когда он шел в игре через пустыню, то краснел от жары и покрывался потом, хотя был всего лишь в нашей спальне. И я в это время кутался от холода в одеяло. Когда он мерз в воображении среди льдов, то холодел, а его губы синели. Он весь дрожал, и было неважно, что на дворе жаркий июль. Если бы он стал мокрым после «купания в море», я бы, наверное, сошел с ума. Но таких чудес с Майклом не случалось. Хотя иногда он покрывался красными пятнами, утверждая, что это укусы зверей.

– Я, знаешь ли, только что голыми руками от тигра отбился! – гордо заявлял он. – Ну и жарко же в этих джунглях, духотища! Дай воды.

Он вытирал рукой пот со лба и жадно глотал воду, несмотря на то, что совсем недавно мы пили чай.

Майкл говорил, что видит мир в игре «как наяву и даже лучше». Я завидовал ему, потому что тоже хотел просто закрывать глаза и путешествовать.

Так вот, мы готовились играть перед сном, и Майкл вдруг предложил:

– Тим, а давай пойдем как-нибудь лес ночью, встретимся с Ис-сух-шат.

– Нет уж, благодарю покорно, сударь – засмеялся я. – Лучше на тропический остров.

– Но разве ты никогда не хотел увидеть ее вблизи?

Некоторые видели Ис-сух-шат издали, те, которые выжили и смогли рассказать об этом. Лучшее, что в этом случае можно сделать – убежать прочь со всех ног.

– Нет, Майк. Ты знаешь, что она может учуять тебя раньше, чем ты ее. А если учует и догонит… то переломает тебе все кости и высосет всю твою кровь.

– Но Анжела Смит…

– Анжеле Смит просто повезло, что она успела упасть в обморок пред тем, как Ис-сух-шат настигла ее. Благодаря ей мы и узнали, что Ис-сух-шат не трогает спящих.

Я зевнул. Сон уже начал наваливаться на меня. От этого одуряющего зелья и сон дурной…

– Никто даже не пытался подойти к ней. Никто даже не разглядел ее как следует! – голос Майкла звучал чересчур бодро.

– Ты помешался, – сонно пробормотал я, – Никто не захочет подходить к ней…

И уснул.

Поздно утром я очнулся от терзающих, мрачных кошмаров. Когда я повернул пульсирующую от боли голову, то увидел, что постель Майкла уже пуста. Я встал и подошел, чтобы забрать на кухню его кружку из-под зелья… и обнаружил, что кружка полная.

Весть о пропаже Майкла разнеслась по деревне быстро. Я, отец и другие мужчины собрались в трактире. Взяли по пиву. Голова болела сегодня у всех.

– Чего тут гадать, уже помер малец, – пробурчал старый Джо и сплюнул.

– Попридержи язык, – отозвалась толстуха Лоретта, трактирщица, – Может, он и прячется где.

Отец молчал.

– Тим сказал, что Майкл не выпил свое зелье, верно? – Джо показал на меня кривым, грязным пальцем. – А в эту ночь ему нипочем нигде не спрятаться.

– Может, он уснул где-то в лесу?.. – сказал я неуверенно, и смешался под их взглядами.

– А что бы ему делать в лесу? – мрачно спросил отец.

– Майкл сказал… что хотел бы посмотреть на Ис-сух-шат вблизи. И еще…

– Ну говори.

– У него под кроватью ящик с ее волосами.

По трактиру пронесся вздох удивления или отвращения, а я почувствовал себя предателем.