Наталия Еропова – Такси до подсознания (страница 3)

– Помню, прихожу как-то, а ты в этом пальто по дому расхаживаешь, на улицу собираешься, – продолжала мать. – Я говорю: «Снимай», а ты мне ох и устроила! Истерика, слезы! А ведь я тебе сразу сказала, это вещь не на каждый день.

– Зато сейчас ваша Марина может позволить себе и не одно такое пальто, – добродушно вклинился в их разговор Пижон. Он обернулся и одарил пожилую женщину обворожительной улыбкой. – И вообще, я хочу вам выразить очень большую благодарность за то, какую дочь вы воспитали. Такая умная, исполнительная, ответственная! Вот мы вместе на обучение ездили, так она материал лучше меня схватывала. Диплом получила, ее преподаватели как одну из лучших учениц отмечали.

– Мне, как матери, конечно, очень приятны ваши слова, – отозвалась пассажирка. – Но что толку в этих дипломах и сертификатах? Как говорится, их у Мариночки, как у дурака фантиков. Она всю жизнь учится и всю жизнь ее хвалят. Значит, такие дипломы, за которые только хвалить и можно. Был бы это серьезный диплом – ее бы после обучения повысили, я так считаю.

– Не скажите! Марина – моя правая рука, практически мой зам. Надежный человечек, на которого я всегда могу положиться. Она всю нашу кухню лучше меня знает, о чем ни спроси – на все ответит, все сделает.

Марина, тщательно паковавшая обновку обратно в пакет, заметила:

– Мама, это же зависит не только от диплома. У компании есть свои возможности, свои потребности. Когда наш директор решит, что это целесообразно – меня повысят.

– Ага, конечно. Восемь лет это было нецелесообразно, а сейчас станет целесообразно. Просто давно пора признать, что как помощница ты на своем месте, а как самостоятельная единица – не дотягиваешь.

Марина отвернулась к окну. Хотя время близилось к полудню, низкие тучи, сыпавшие моросью, создавали впечатление бесконечного утра, плавно переходящего сразу в вечер. Очень хотелось большой стакан кофе, и чтобы не слушать мамины упреки.

Как самостоятельная единица она давно уже дозрела! Просто когда зашла речь о том, кто займет кресло начальника их отдела, выбор был очевиден. Ведь Борис Андреевич «свой», а она пришлая, хоть и с куда более крутыми компетенциями. Поэтому он босс, а она при нем – помощником, советчиком, исполнителем, правой рукой, а чаще всего еще и головой. Ведь если говорить откровенно, человек он не плохой, но в работе ни бум-бум.

В принципе, можно было бы перейти к смежникам и вести свой проект – Марина бы потянула. Если бы только директор дал ей шанс!

***

Сергей Михайлович остановил машину у парадного и, как вежливый таксист, а еще больше, как мужчина, гордо носящий звание коренного жителя культурной столицы, вышел, чтобы помочь пассажирке достать чемодан из багажника.

– Ах, как вы его, одной левой! – восхитилась та и кокетливо стрельнула глазками.

Марина тоже выскочила, и они с мамой наскоро обнялись и расцеловались. Возвращаться в теплый, пахнущий чистотой салон было приятно даже после пары минут на свежем, но уж больно сыром воздухе, моментально облеплявшем все неприкрытые одеждой места.

– Строгая у вас мама, – мягко заметил Пижон, извернувшись в пол-оборота, чтобы оказаться к Марине лицом. – Но вы не расстраивайтесь, прошу вас. Я могу лишь еще раз повторить, что вы для нас не просто ценный – вы бесценный сотрудник!

Он хотел еще что-то добавить, но был остановлен телефонным звонком:

– Слушаю тебя. Да, прилетел, вот как раз еду в офис. Что? Сейчас? Хм… Ну, не скажу, что мне бы это было совсем удобно, но будь по-твоему, тогда заверну сначала к тебе. – Он повернулся к Сергею Михайловичу: – Извините, вы не могли бы снова перестроить маршрут? Сначала закиньте меня в «Охотничий клуб». Это ресторан рядом с Большеохтинским мостом, знаете?

– Да, без проблем.

– Марина, меня вызвал наш партнер из «Сайнс Технопродукт». Пока не знаю, сколько я там пробуду, – ее начальник улыбнулся своим мыслям, явно предвкушая час-другой приятной беседы за столиком ресторана. – Так что по приезду берите все процессы на себя. А я, когда вернусь, отчитаюсь перед Аркадием Ивановичем. Я же могу на вас положиться?

– Конечно, Борис Андреевич. Не волнуйтесь, все будет в порядке.

Марина смотрела на проплывающие за окном сталинки и почему-то опять вспоминала то югославское пальтишко из детства. За ужасающий скандал, учиненный тогда, до сих пор было стыдно. Но эта вещь, такая красивая, такая стильная, проникла в самое ее девичье сердечко, и невозможность носить ее воспринималась как самое настоящее горе. Но мама за сохранностью импортного наряда следила строго и всегда сама решала, по какому поводу его можно надеть. К тому моменту, когда Мариночка выросла из пальто, оно все еще выглядело почти как новое.

***

Ему было сорок пять, когда жена однажды утром произнесла сакраментальную фразу: «Сережа, нам надо поговорить». Беседа проходила спокойно, без истерик, слез и лишних упреков. Но все равно это было про развод: «По-настоящему ты женат только на своей профессии».

Сергей Михайлович не мог не признать, что жена права. Всю жизнь в нем было это стремление – помочь, спасти, защитить. Не сказать, чтобы всегда получалось. Иногда человек бессилен, и у каждого спасателя, как и у хирурга, есть свое маленькое кладбище. Но всегда, когда удавалось выдернуть из когтей страшных обстоятельств их жертву – он понимал, что выбрал себе дело по призванию, и что все не зря.

Позднее, когда эра ЧС в его жизни подошла к концу, пытаясь справиться с нахлынувшим ощущением собственной ненужности и переосмысливая уроки судьбы, Сергей Михайлович решил поддаться переменам. Он выбрал работу в такси потому, что она казалась ему максимально далекой от его предыдущей деятельности.

Просто едешь, просто крутишь баранку, смотришь на дорогу, везешь пассажира. Но к нему не прикипаешь, за него не переживаешь, и забываешь о нем, как только он оплачивает услугу и выходит из машины…

На деле все оказалось иначе. Глубоко проросшее в душу стремление сделать чужую жизнь легче и лучше часто подталкивало его вмешаться в ситуацию, и хотя бы добрым словом или хорошим советом что-то сделать для человека. Вот как сейчас для этой несчастной Марины.

Высадив Пижона у «Охотничьего клуба», он взглянул на пассажирку в зеркало заднего вида и сказал:

– Извините, пожалуйста, можно задать вам вопрос?

– Ну… да. А что такое? – удивилась она.

– Да ничего. Я не подслушиваю, но вы же понимаете, что все в одной машине едем. Почему вы не хотите, чтобы вас повышали?

– Что? – нервно усмехнулась Марина. – Почему вы так решили?

– Да потому, что у вас есть опыт, есть нужное образование. Ваш непосредственный руководитель прямым текстом говорит, что вы со всем справляетесь лучше него. А ваша карьера годами стоит на месте.

– И как себе это представляете? Я должна подсидеть начальника? Или сама себя назначить?

Таксист старался говорить очень мягко, Марина это видела. Но почему-то слова этого, по сути, постороннего человека, воспринялись намного болезненнее, чем привычные мамины упреки.

– Нет, конечно, я не говорю никого подсиживать. Но вам не надоело быть вечной Золушкой на побегушках и ждать, когда же вас позовут на бал? Вы, наверное, надеетесь, что однажды директор сам вас возьмет и повысит. А как он узнает, что вас надо повышать?

– Так и узнает. Потому, что он – грамотный руководитель.

– Грамотный – еще не означать всевидящий и всезнающий. Вы уверены, что он в курсе, как вы работаете и какие обязанности выполняете? И кто ему об этом расскажет, если не вы?

– Но не могу же я просто прийти и сказать: «Смотрите, как здорово я работаю!»? Спасибо, я за это еще в школе наслушалась!

– А школа-то причем? – растерялся Сергей Михайлович.

– А при том. Меня учителя сколько раз на место ставили: «Ты что, самая умная? Выскочек никто не любит! Сиди, не высовывайся»… Я от русички это постоянно слышала. И от химички потом тоже.

– А ваш директор – он русичка или химичка?

– Да нет, так-то он нормальный…

– Во-от. А у вас же наверняка есть какие-то мысли, идеи, как что-то изменить или улучшить. Вот с ними и приходите. Расскажите, объясните, презентуйте, а дальше пусть сам решает. У вас же директор не дурак?

– Не дурак.

– Вот и дайте ему возможность увидеть вас в деле по-настоящему. Намекните, что готовы решать более серьезные задачи.

Таксист говорил убедительно. Она и сама иногда позволяла себе помечтать о чем-то таком: как она приходит с крутым предложением и настолько очаровывает главу фирмы своим умом, знаниями и потенциалом, что выходит от него с новой должностью и карт-бланшем на все действия.

Но… Страшно. Вот если бы он сам!

– Хоть раз в жизни поверьте в себя! – уговаривал Сергей Михайлович. – Вы столько всего знаете, столько умеете. Вы сможете принести пользу! Просто сделайте это. Знаете, как плавать учатся? Зажмурьтесь и прыгните! А там уже сами не заметите, как поплывете. И маме своей покажете, что все не зря.

Его слова так удачно совпадали с ее собственными мыслями, что Марина и правда задумалась: почему бы и нет? В конце концов, чем она рискует? Ну, не захотят ее слушать – она просто вернется на свое рабочее место, и все будет как прежде. А если захотят?

***

Бизнес-центр отразил в панорамных дымчатых стеклах огни подъезжающего автомобиля.

– Ну, ни пуха вам! – напутствовал Сергей Михайлович, чувствуя, что пассажирка поддается на его уговоры. – Рискните – и все получится!