Наталия Доманчук – Теорема выбора (страница 5)

Нет, Юрий не считал ее виновной в их расставании – только себя. Жалел, что не нашел тогда нужных слов, чтобы убедить ее, что у них есть будущее вместе. Да, возможно не прямо сейчас, а на курсе третьем, четвертом они могли бы пожениться.

Он должен был открыть ей свои чувства, тем более она была готова пойти за ним, поехать в Ленинград, сбежать от правильных родителей. И все ради него. Но то не оправданное ожидание, что его девушка обязательно должна быть девственницей, его так расстроило, что он ушел и даже не захотел ее выслушать. А сейчас об этом вспоминать было так глупо и нелепо. Правда, Валентина так не считала.

– Я бы все-таки хотела разъяснить тебе кое-что, – она положила руки на стол, крепко сцепив пальцы, – в нашем с тобой расставании была виновата только я.

– Нет! – решительно возразил ей Юрий и положил свою ладонь на ее. – Только я и никто другой!

Как раз официант принес Юрию латте, и они вынужденно разъединили руки.

Женщина замотала головой:

– Я не дождалась тебя! И буквально за день до того дня, когда ты пришел из армии, переспала с мужчиной, который ухаживал за мной больше года и умолял выйти за него замуж.

– Он тебе нравился?

Валентина пожала плечами и вздохнула:

– Я была такой юной… и глупой. Он был так настойчив, нашел подход к моим родителям и три раза делал мне предложение.

– Он взял тебя силой? Почему ты не рассказала мне об этом? – вспыхнул Юрий.

– Нет, все было по обоюдному желанию. Правда, я была чуть пьяной, но не настолько, чтобы не контролировать ситуацию. На следующий день я об этом пожалела, тем более когда увидела тебя. Те чувства и эмоции, которые я испытывала к тебе, и близко не сравнить с теми, какие были у меня по отношению к Гене. Но ты, переспав со мной, ушел, и у меня не осталось выбора – я согласилась выйти за мужчину, который любил меня.

– А подождать чуть-чуть не могла? Я ведь убежал от обиды, но потом, спустя месяц прилетел, чтобы сказать тебе, что люблю…

Женщина отвела глаза и тихо призналась:

– Я не могла подождать. Через месяц я узнала, что беременна.

Юрий уставился на нее, еле слышно прошептав:

– А если это мой ребенок?

Валентина подняла подбородок, и, с трудом сглотнув, сказала:

– Так и есть. Даша твоя дочь.

Выбор есть только на прилавке магазина, и то не всегда

Мария проснулась затемно. Повернула голову налево, где еще позавчера на подушке спал ее муж, и слезы сами брызнули из глаз.

Где-то в глубине души она понимала, что ничего ужасного не случилось, что она еще молода и сможет, если захочет, конечно, начать новую жизнь без Юрия, но сердце сжималось от обиды.

Более двадцати лет они были вместе и семнадцать в законном браке. Это ведь не минута, не день и даже не месяц! Это огромный срок. И где сейчас все эти годы? Псу под хвост? Получается, что так.

Она долго его добивалась. Влюбилась с первого взгляда и сразу поняла – вот он, тот единственный. Почти как в книжках? Ну почему почти – так и есть! Самое сложное было затащить его в постель. Кто бы мог подумать, что мужчина настолько избирателен и не со всеми готов лечь под одно одеяло, но Юрий оказался именно таким. А после общего одеяла он как будто стал другим, растаял как льдинка, даже цветы подарил. Просто так. Правда, это был единственный букет от него за «просто так», но Маша очень быстро научилась радоваться мелочам: не смотрит на нее насуплено из-под тяжелых бровей – уже хорошо, не обзывает глупой – отлично. А через три года она забеременела. Вот счастья-то было! Только Юрий потребовал избавиться от ребенка. Но тут уж Маша почувствовала, что справится в этой жизни без мужчины: и родит, и воспитает ребенка сама. Откуда тогда в этой действительно глупой голове родились такие мысли, она не знала. Ведь жить ей было негде, она только перешла на последний курс в институте и на повышенную стипендию с ребенком точно бы не выжила. Но она так хотела ребенка от любимого мужчины, что держалась уверенно и даже нагло, заявив Юрию, чтобы он проваливал, а уже она вытянет и одна. Как ни странно, но такой шантаж сработал: любимый мужчина сделал ей предложение, и они поженились. Первые три недели брака были самыми счастливыми в ее жизни, а потом у нее случился выкидыш. Столько слез она пролила! Особенно когда увидела, что и Юрий расстроился. Но жизнь продолжалась, и вскоре они с мужем уже целенаправленно начали работу в сторону создания потомства. Только вот у них не получалось! Сколько врачей обошли, и все говорили одно и то же: у вас все в порядке, пытайтесь, не останавливайтесь и все получится. Но не получалось, а потом Юрий заболел. Говорят, когда человек находится на грани жизни и смерти, он переосмысливает пережитое и начинает по-настоящему ценить близких, которые все время были рядом и поддерживали. Наверное, Юрий понял это, а возможно, просто смирился, что Маша с ним навсегда. После его выздоровления она успокоилась и была уверена, что ее Юрий от нее никуда не денется. Во-первых, они многое вместе пережили и она спасла его от смерти, когда не сдалась, как он, а боролась с его болезнью. Во-вторых, они оба приняли решение, что если им Бог не дает детей, значит, так надо и расстраиваться они не будут. И в-третьих, они жили вместе так складно, так хорошо, что казалось, что ничто не сможет разрушить их идиллию. Но это случилось, и сейчас лучшим решением было бы успокоиться, смириться и отпустить его сердцем. Только вот сердце не отпускало, оно цеплялось за прожитые в счастливом браке годы, которых было невероятно жаль. Более семнадцати лет! Как же это много!

Наплакавшись вдоволь, Маша взяла с тумбочки телефон: ни звонков, ни сообщений, – поднялась и пошла в ванную приводить себя в порядок. Чистя зубы, она пыталась успокоиться: он непременно поздравит ее, и мама обязательно позвонит, и Инна тоже не забудет, хоть и занята со своим Джоном.

А больше у Маши и никого не было, да и, говорят, нельзя отмечать эту дату…

Через пятнадцать минут ноги понесли ее на кухню, она приготовила чашку ароматного капучино и открыла холодильник. На нее смотрел красавец-медовик, подмигивая и предлагая полакомиться.

Она достала торт, вставила в него две свечи с цифрами «4» и «0», поднесла нож, чтобы отрезать кусок, и не смогла, снова разревелась.

Как же это дико – быть в свой день рождения одной и одной его отмечать! Нет, это никуда не годится! Она решительно вытерла слезы, подхватила торт и выбежала из квартиры.

Два пролета наверх и быстро позвонить в дверь, чтобы не передумать. Главное, чтобы он не спал или не ушел на работу. Главное, чтобы он оказался дома!

Артем открыл дверь и улыбнулся, разглядывая торт:

– Как ты узнала? Наверняка мой инстаграм листала?

Маша удивленно смотрела на него и не знала, что ответить.

– Проходи! Говорят, что сорок лет нельзя отмечать, но мы и не будем, да? Просто съедим по куску торта и, может, ты мне споешь «хэппи бездей», да?

Взгляд Марии сразу дал понять Артему, что ничего она петь не будет. Она уже догадалась, что у соседа сегодня тоже день рождения, поэтому, когда они прошли на кухню, сказала:

– Неси спички, свечи будем тушить вместе.

Глаза Артема вспыхнула изумлением и он рассмеялся:

– Вот это да! Очень круто! Мы родились с тобой в один день?

– Угу, – ответила Маша, отбирая у соседа спички, – как в дешевом сериале, сейчас окажется, что у нас одна мама.

Она зажгла свечи и посмотрела на мужчину:

– На три сдуваем.

Артем начала счет:

– Раз, два-а-а, три… уф-ф-ф.

Свечи были потушены, торт разрезан, они сидели на кухне, поедали его, явно получая удовольствие от десерта, и болтали, как старые знакомые:

– Мама у нас точно не одна, – запивая обжигающим чаем, предположил Артем, – дело в том, что я родился не один, а с братом. Вряд ли еще и ты в нее бы поместилась.

– Я копия своей мамы, так что у меня сомнений нет.

– Очень вкусный торт, в каком магазине покупала?

– Я похожа на ту, кто покупает торты? – удивилась Маша.

– Ну ты худенькая, а те, кто пекут торты, почти всегда как поросята.

Маша прыснула. Этот Артем смешной. И ей с ним было просто. Как с Инной. Жалко, что он такой… она не могла подобрать правильного слова. Невзрачный? Нет, у мужчины была приятная улыбка, да и само лицо добродушное, правда совершенное обыкновенное, ничем не примечательное. Если бы вдруг к ней пожаловала полиция и попросила описать его, она бы не смогла. Нет, ну что она им скажет? У него прямой нос, белобрысые брови и блеклые глаза?

Единственным, что бы вылетело из ее рта, наверняка был бы его рост. С вершок. Маше даже неудобно за него стало, бедный, и как он живет?

Она давно заметила, что хорошие люди какие-то невзрачные и никогда не выделяются. Вот и этот Артем – наверняка хороший человек, а живет сам и даже на свой день рождения одинок. Впрочем, как и Маша. Наверное, и она хороший человек…

– Торт и правда изумительный. Что ты добавила в крем, что он такой нежный?

– Полбанки сгущенки и немного взбитых сливок, – призналась Маша.

– И еще что-то в коржи добавила необычное, да?

– Не в коржи, а просто смазала один черносмородиновым вареньем. Для кислинки. Обычно я на два-три коржа кладу вишню, но ее у меня не оказалось.

– А где ты так научилась готовить? По ютубу, наверное?

– И по нему, и на курсы ходила, и на всякие мастер-классы. Но в основном, самые вкусные блюда получались путем импровизации, и основаны они были на собственном вкусе.