Наталия Доманчук – Теорема мести (страница 6)

Он сам удивился, как четко отдал приказ. Видимо, где-то в подсознании у него отложились воспоминания, как несколько раз Геннадий Вячеславович отчитывал нерадивых сотрудников. К счастью, его приказ и тут сработал и женщина кротко кивнула и вышла из палаты.

Номер Олеси он помнил наизусть. С трудом набрав кнопки на скользком экране, он поднес телефон к уху. Лишь бы она подняла! Лишь бы она была жива и здорова!

– Але! – буркнула в трубку Олеся.

Богдан так обрадовался, что услышал ее голос, что растерялся. Захлопал ртом, в глазах появились слезы, в горле пересохло. Его Олеся жива!

– Але! Вас не слышно!

Богдан кашлянул:

– Добрый день. Это Олеся?

– Да, а вы кто? – спросила девушка. – Если из полиции, то я ничего не помню, я еще вчера вашим парням сказала. Из меня свидетель никакой, я не слежу за дорогой.

– Из полиции? – не понял Богдан. – Нет, я по другому поводу. Могу я поговорить с Богданом Тимофеевым? Все утро звоню ему, но он не поднимает. Он на работу сегодня не вышел, – быстро нашел, что сказать он.

Олеся выдохнула в трубку:

– Богдан вчера погиб в аварии.

– Как погиб? – не сдержался от вопроса мужчина.

– Потерял управление и врезался в грузовик. Там вчера было жуткое месиво. Два грузовика и дюжина автомобилей.

– И кто виноват? – спросил Богдан в надежде, что не он.

– Полиция это выясняет.

– Понятно. Но вы говорите, что он врезался в грузовик?

– Да я откуда помню такие нюансы? Может, вы все-таки из полиции? – возмутилась Олеся.

– Нет. Когда похороны?

– На третьи сутки, как у всех примерных православных!

В трубке послушался один короткий гудок, и она отключилась.

Богдан откинулся на подушку. То, что Олеся жива это замечательно и судя по бодрому говору – не пострадала. А вот то, что виновником аварии является он – ужасно. Жуткое месиво? Неужели из-за него погибли люди?

Дверь в палату резко распахнулась, и в помещение ворвалась девушка с короткой стрижкой. Она подбежала к кровати, на которой лежал Богдан, и схватила больного в охапку, тихо причитая под нос:

– Вот что ты творишь, а? Решил меня тут одну оставить? А как я буду без тебя жить, не подумал?

Она отстранилась и взяла лицо Богдана в теплые ладони:

– Плохой мальчик! Очень плохой!

И, не заметив его удивления, снова прильнула, почти легла на грудь и прошептала:

– Эх, папка, папка…

От девушки пахло мятой и какими-то лесными ягодами, на ее руках звенели браслеты, а сама она была худенькая, как тростиночка. Богдан по-отцовски положил на нее широкую ладонь и погладил по спине.

– Ты же знаешь, как я тебя лю? Правда? – девушка подняла на него темно-зеленые глаза.

– И я тебя лю! – ответил Богдан, и его глаза увлажнились.

Лучшая месть человеку – это доказать, что ты можешь без него

Олеся взяла в руки телефон и увидела сообщение от Андрея.

Пробежав глазами по тексту, она вскочила с дивана.

Андрей все организовал, но совсем не так, как она ожидала. В сообщении было время, адрес, где состоится панихида, и адрес столовой, где потом будет организованы поминки. Она моментально набрала его:

– Хованское кладбище? Ты шутишь? – закричала Олеся.

– А ты какое хотела? Ваганьковское? А могилку между Есениным и Высоцким? – видимо, Андрею было смешно, он даже хихикнул в трубку. – Или мне надо было выбить место Богдану на Красной площади рядом со Сталиным?

Олеся была так шокирована, что бросила трубку, а через несколько секунд не сдержалась и послала любовнику сообщение: «Урод! Ненавижу!»

Она всякое могла ожидать, но то, что он пожалеет денег на похороны! Нет, это уже перебор.

Можно было бы, конечно, позвонить отцу и попросить его выбить место на другом, более солидном кладбище, но за это она должна будет приходить к ним, улыбаться, выслушивать нравоучения. Нет, ей точно сейчас не до этого.

Заказав из соседней пиццерии пиццу, чтобы хоть как-то поднять себе настроение, она взяла записную книжку Богдана и прошлась по его знакомым. Когда курьер принес еду и она съела пару кусков, настроение чуть улучшилось, и Олеся принялась обзванивать друзей покойного мужа. Все выражали соболезнования, а когда она сообщала, где и когда он будет похоронен, почти все говорили, что это рабочий день и они постараются прийти, но не обещают.

Эти равнодушные люди разозлили Олесю еще больше, чем место захоронения покойного мужа, и, когда она поняла, что почти никто не придет, от бессилия расплакалась.

Успокоилась она только спустя час, но все равно на глаза периодически накатывали слезы, когда она вспоминала последний день Богдана.

Олеся еще валялась в постели, когда он зашел в комнату и, чмокнув ее в щеку, спросил:

– Какие планы на день?

– У меня брови в шесть. Забери меня с Пражской к восьми.

Богдан бросил на нее тяжелый взгляд.

– Что? – не поняла девушка. – Тебе трудно забрать любимую жену?

– Мне совсем не по дороге, – попытался оправдаться Богдан.

– То есть любимая жена должна добираться на метро? Или с каким-то чукчей в такси? – она удивленно на него посмотрела.

– Хорошо, – махнул он рукой.

– Вот и славно. Давай я тебя за это поцелую? – она притянула мужа за лацкан пиджака к себе и чмокнула в щеку. – До вечера.

И зачем ей только приспичило ехать на Пражскую в салон красоты. Это Мирослава виновата! Это она вбила Олесе в голову, что ей срочно нужны новые брови. И только ее бровист делает такие, какие и модно, и красиво. Да, это она, любимая подруга, убедила Олесю и записала на единственное возможное время. А ведь если бы не эти чертовые брови, Богдану не нужно было приезжать за ней и они бы не возвращались по МКАДу домой.

Нет, все-таки Богдан был замечательным мужем: готовил еду, баловал Олесю, любил… Это было ключевое слово – он ее любил. Сильней, чем родители. Сильней всех на свете!

Олеся заскулила. Нет, надо прекращать думать об этом, а не то она сойдет с ума.

С такими мыслями девушка заснула, а проснулась опять засветло. Крутилась, вертелась, представляла, как она будет одна стоять у гроба, и слезы снова наворачивались на глаза.

Ровно в шесть она не выдержала и набрала телефон Андрея:

– Прости, – тихо заскулила она в трубку.

Андрей молчал.

– Я обзвонила всех друзей Богдана, но почти никто не придет. Ты же знаешь, у него родителей нет, родственники только в Якутии, они оттуда не прилетят… Никого почти не будет. И это ужасно. Как представлю себе, что у гроба буду стоять только я, и мне страшно становится.

Андрей ничего не отвечал и тогда Олеся попросила:

– Ты бы не смог приехать?

– Куда? – не понял Андрей.

– На кладбище! – выкрикнула Олеся.

Ну как можно быть таким чопорным и не понимать, о чем она говорит? Но у Андрея наверняка такое не укладывалось в голове, потому что он тоже крикнул: