Наталия Доманчук – 24 часа для босса (страница 3)

— Представляешь себе, какими счастливыми мы будем? Александра разводила руки в стороны, как будто обнимала весь мир, и в эти минуты выглядела самой счастливой на свете!

Федор тоже хотел всего того, о чем мечтала жена: и маленькую девочку с темными волосами, как у него, и голубыми глазками, как у нее, и мальчишку, который будет заниматься волейболом, и дачу, где они заведут двух собак и трех кошек.

Только вот не получалось у них. У них. А вот с Максимом все сразу вышло!

Федор ненавидел их дачу. Там все было именно так, как мечтала когда-то Александра. Мечтала с ним, а получила все с Максимом.

Вот как так?

Сколько врачей обошли, и все одно и то же говорили: вы здоровы, пробуйте, делайте, и все у вас получится.

Они делали, и ничего не выходило. А у Огородникова получилось! С первого раза!

Федор перевернулся на спину, посмотрел на себя в зеркало на потолке и сморщился. Нет, не от своего внешнего вида, а от наличия огромного, практически на весь потолок, зеркального панно. Вроде приличный отель, а такая пошлость…

Он повернул голову чуть вправо, почесал щетину на щеке, рассматривая уже себя. Надо было побриться в дорогу, но ему было лень. Ему давно было наплевать на все. Кроме работы. Может, потому, что она его никогда не предавала?

Он уставился на свое изображение.

Федор знал, что красив. Некоторые женщины говорили:

— Ты красив как Бог!

Его всегда это коробило. Как будто они видели Бога! Да и красота — понятие относительное и мало что решающее. Все зависит в этом мире от того самого, которого никто никогда не видел, но все знают, что он есть. Именно он выдает судьбы. И, хоть Федор никогда никому на жизнь не жаловался, но судьбой он явно был обижен. В четырнадцать лет он потерял отца, в шестнадцать умерла мать. За эти два года с ним случились моментальное взросление и переоценка ценностей. За одну секунду он стал наполовину сиротой и главным в семье. А когда мамы не стало, ему пришлось переселиться в чужой дом, к чужим людям, к чужой семье. И хоть Аркадий Валерьянович ему поначалу не нравился, все же со временем Федор нашел в нем опору. Он уважал этого мужчину. Пожалуй, это был единственный человек на свете, которого он беспрекословно слушал, потому что тот всегда был прав. Наверное, это был дар, иначе как объяснить, что Аркадий Валерьянович никогда не ошибался?

Взять, к примеру, их последний проект, ради которого они практически переехали в Аргентину. Вернее, он переехал. Максим наведывался время от времени, ведь у него в Москве жена, дети, отец. Все то, что Федор так хотел иметь, но не имел.

Но вернемся к Аргентине. Когда-то это была страна с вполне нормальной железной дорогой. Было это лет тридцать назад, и поезда доносили жителей до самых окраин. Но одному из президентов пришла идея приватизировать железные дороги. Причем совсем не так, как это было сделано в России, — с единой структурой и одним хозяином. В Аргентине железную дорогу поделили по участкам и раздали разным концессиям в долгосрочное пользование. Предполагалось, что такая приватизация улучшит качество железнодорожных сообщений, но произошло в точности наоборот. Концессии, понимая, что в любой момент у них могут отобрать их участки, не особо стремились заниматься их обслуживанием. Итог был закономерный — половина пассажирских поездов была отменена, а объем грузовых перевозок упал в разы.

Правительство Аргентины понимало, что нужно срочно модернизировать железнодорожную инфраструктуру и поставить в страну новую железнодорожную технику, да и стран, рвавшихся помочь, (и на этом, естественно, заработать) было тоже предостаточно.

Тендер от них был лакомым кусочком, только вот как пролезть в эту нишу и выиграть его? Аркадий Валерьянович знал, что делать, хотя ему все говорили, что он никогда не пробьется, что там только свои и все уже давно поделено. Но этот мужчина был умен, мудр и знал свой бизнес. Процесс выбора поставщика длился более трех лет, и аргентинские заказчики в итоге все же выбрали компанию Аркадия Валерьяновича. Они отдали предпочтение не только соответствию тендера и наличию опыта, но и готовности локализовать частичное производство в стране. Поэтому уже на протяжении четырех лет Федор почти каждый месяц летал из Москвы в Аргентину, проверял поставки запасных частей и руководил открытием новых депо, где ремонтировался и модернизировался подвижной состав.

Работа Федору нравилась любая. Главное — быть чем-то занятым, чтобы в голову не лезли глупые мысли. Сейчас же он лежал одетым в отеле, смотрел на свое отражение на потолке и запрещал себе любые мысли об Александре. Он много раз задавал себе вопрос: любил ли он ее до того, как потерял? Но ответа он не знал. Вроде да.

Только разве можно на такой вопрос отвечать с предлогом «вроде»?

Да и любит ли он ее сейчас, он тоже не знал.

А вот в чем был уверен — что его предали, его чувства растоптали и этому нет ни объяснений, ни прощения.

Поначалу молодожены Огородниковы пытались убедить Федора, что такова жизнь, что такое может случиться и важно продолжать идти дальше.

Федор шел. Иногда даже в одной шеренге с Максимом и его женой, ведь им частенько приходилось видеться, и это был сложный маршрут. После него он чувствовал себя опустошенным, как рыба, выбросившаяся на берег, и почему-то всегда вспоминал слова Аркадия Валерьяновича. Тот пришел к нему, как только узнал, что Александра ушла к его сыну, похлопал по плечу и сказал:

— Скажи спасибо Максиму. Теперь пусть сам мучается. А у тебя еще будет настоящая женщина, достойная тебя, вот посмотришь.

— Если она такая плохая, зачем она вашему сыну, вы же должны ему желать добра… — успел вымолвить Федор, но Аркадий Валерьянович перебил его:

— Я желаю. Но это его выбор. Женщина, предавшая один раз, сделает это и во второй, и в третий. Мой тебе совет, — мужчина поднял указательный палец и потряс им перед носом Федора, — захочет вернуться к тебе — не принимай!

Впрочем, Александра не пыталась эго сделать, довольно быстро прижилась в семье Огородниковых, новая супруга Аркадия Валерьяновича приняла ее как родную дочь, и, хоть свекор первое время держался холодно, но после появления внуков, кажется, растаял. Федор даже слышал, как тот несколько раз назвал невестку «Сашенькой». Святова это покоробило, но он успокоил себя, что жизнь идет и нужно зарыть топор войны и принять свою судьбу такой, какой ее выдал тот, кого никто никогда не видел, но все знают, что он есть.

Ошибки — это знаки препинания в жизни, без них нет смысла

Александре не спалось. Дурацкий джетлаг, да и настроение на нуле. Возможно, последнее спасет прогулка по Буэносу и небольшой шопинг, но именно в этот момент ей хотелось плакать и на ручки.

— Чего тебе не спится? — пробурчал рядом сонный муж.

— Мне одиноко, — тихо призналась Саша.

Максим притянул к себе жену и сгреб в объятия:

— Спи, я рядом, дети под присмотром, завтра пойдем гулять по городу и пить их офигенный кофе.

— Ты меня не любишь…

— Саша, не начинай. У меня еще завтра этот дурацкий форум, на который я согласился по твоей просьбе.

— Вот я и говорю, что не любишь.

— Не любил бы — не согласился. У меня этот Буэнос в печенках сидит. Не понимаю, как Федька мотается сюда каждый месяц.

— Ты же говорил, что город прекрасный, — Александра ослабила объятия мужа и повернулась к нему лицом.

— Один раз приехать и посмотреть на него — да, но не торчать тут!

— Можно не ходить по городу, а прогуляться по пляжам! Тем более погода сегодня будет идеальной, я смотрела прогноз.

— Сашенька, в Буэносе нет пляжей! — хихикнул Максим.

— Как это? Город стоит у воды! Я видела на карте!

— Все верно, стоит, и берег относительно чистый, но благоустроенных пляжей с чистым входом в океан нет.

— Что же мы тут будем делать?

— Гулять по красивому городу, шопиться, вкусно завтракать, обедать и ужинать. Кроме того, на форуме будет несколько интересных бизнесменов, с которыми мне надо познакомиться и, может, пару раз сходить с ними потусить. А потом мы помчим в шикарный отель на берегу лазурного океана. Все как я люблю. И ты, кстати, тоже.

— А если Федька упрется и не полетит?

— Пусть остается тут и работает. Это он делает с удовольствием и без раздражения.

— А наш план? — Александра растерянно посмотрела на мужа и села на кровати.

— А что я могу сделать? — Максим тоже сел и замахал руками перед носом жены. — Я тебе говорил, что этот номер с паспортом не пройдет, но ты же упертая. Ну выкрали мы его документ, и что? Он будет сидеть в этом отеле и работать, пока мы ему его не вернем.

— Это все, что ты можешь придумать?

— Да! — выкрикнул Максим. — Ты заварила эту кашу — вот сама и расхлебывай!

— Что ты разорался и машешь тут своими пальцами, как итальянец? План мы придумывали вместе, а теперь ты меня одну заставляешь разруливать? — обиженно бросила Александра, и в ее глазах появились слезы.

— Прости, — Максим потянул на себя жену и обнял.

Александра прижалась к мужу и тихо пробурчала:

— Если мы сейчас сдадим оборону, у него наверняка случится третий сердечный приступ, потом инфаркт, как у его матери, и все. Мы потеряем лучшего друга.

— Ты уверена, что женитьба спасет его от этого? — прошептал Максим жене в волосы.

Саша отстранилась от него:

— Мы опять возвращаемся к этому вопросу? Ладно. Вспомни себя. Что тебя волновало, кроме работы, до встречи со мной? Такой же зобми-ящер, повернутый на своих нескончаемых проектах. Так же сидел за компом и на совещаниях с раннего утра до глубокой ночи, три-четыре часа спал и снова в бой рвался.