Наталия Доманчук – 24 часа для босса (страница 2)

В отель заселились быстро, два пентхауса находились на одном этаже.

Когда Федор заходил в свой, а чета Огородниковых в свой номер, мужчина обратился к Александре:

— Шур, пока не поздно, отмени перемещение этих невест на другой континент. Пока не поздно. И не говори, что я не предупреждал.

Жизнь – это вопрос времени

Саша вошла в номер и раздраженно плюхнулась на диванчик в прихожей. Максим прошел по комнатам, заглянул в ванную, вышел на балкон, вернулся в жене и, присев рядом, довольный, снял обувь.

— Хорошая гостиница. Мы с Федькой всегда в другой останавливались, а тут и вид шикарный, и номер метров двести, не меньше.

— Тебя совсем не волнует судьба друга? — прищурившись, спросила Александра.

— Каждый сам кузнец своего счастья. Это твоя поговорка, между прочим.

— Не моя, а римского консула, который жил еще до нашей эры. Я считаю, что ты должен сейчас обуться и идти к нему!

— К римскому консулу? — хихикнул Максим.

— Я серьезно, а ты все шутишь! Ты его лучший друг!

— Кстати, его паспорт в твоей сумочке. Лучше сразу куда-то переложи, чтобы мы завтра не гуляли с ним по Буэносу. Положи его в сейф.

Александра открыла сумочку, достала паспорт и скривилась:

— Вот как ты это делаешь? И почему ты не в фокусники пошел, а в бизнесмены?

— Так уж сложилась жизнь, — философски заметил Максим.

Отца Максима звали Аркадий Валерьянович Огородников: коренной москвич из интеллигентнейшей семьи. Оба его родителя были учеными, видными деятели, поэтому их единственный сын Аркаша окончил МГИМО. В начале восьмидесятых, все так же по проекции видных родителей, он уехал работать в Ливию переводчиком группы советских военных советников и специалистов, занимающихся поставками вооружений. По линии Министерства внешнеэкономических связей СССР чуть позже Аркадий попал в Ирак, а затем получил руководящую должность в Узбекистане. Там он познакомился с двумя братьями-«цеховиками». Те работали с достаточно крупными капиталами и постепенно переходили от выпуска ширпотреба к более серьезному бизнесу – сырью. Одного из братьев звали Михаил Евгеньевич Святов. Они подружились, и связи Огородникова вкупе с предприимчивостью Святова дали свои плоды: мужчины занялись продажей меди, а вскоре - это было в начале девяностых годов - приватизировали два алюминиевых завода.

Время настало неспокойное, лихое, многие деятельные ребята пытались ухватить кусок пожирней, и никто не считался с чужой жизнью, когда на кону стояли перспективы, которые даются в жизни только раз.

Святова и Огородникова припугнули не единожды, пытаясь отобрать приватизированный завод, но, когда у них не получилось, а на угрозы те не среагировали, соперники взорвали автомобиль, в котором находился Святов и его брат.

В тот день мальчик Федор, которому только исполнилось четырнадцать, потерял отца и дядю.

Федор был уверен, что их убил Огородников, и, прихватив с собой пистолет, который нашел в кабинете, поехал к Аркадию Валерьяновичу. Он хотел его убить и, если бы не охранники, вовремя вмешавшиеся, ему бы это удалось. Огородников и представить себе не мог, что мальчишка способен на такое! Тем более, когда его отец стал ему настоящим другом, а не только партнером по бизнесу.

Аркадию Валерьяновичу удалось найти нужные доводы, успокоить отчаявшегося юношу и взять под крыло и мальчишку и его мать. Та была совсем плоха, уже год как сильно болела.

Федор на два года стал ее сиделкой, а когда она умерла, Огородников взял опекунство над парнем, поселил у себя в доме, а когда тот окончил школу, устроил в институт.

Аркадий Валерьянович заменил Федору отца, и мальчик обрел семью. Сам же бизнесмен не только отомстил тем, кто убил его лучших друзей, но и отобрал у них два крупных и ряд мелких разрозненных заводов Урала и к началу двухтысячных годов контролировал более тридцати процентов добычи меди в России.

Но не только Федору повезло, у Огородникова-старшего были большие проблемы с родными сыновьями. Брат Максима, который был старше его на два года, связался с плохой компанией и умер от передозировки наркотиков именно тогда, когда Федор потерял мать.

Аркадий Валерьянович философствовал:

— Потерял одного сына, но Бог мне дал другого.

Его жену волновало только одно:

— Главное, не потеряй еще одного родного!

У Максима тоже были проблемы. Не наркотики, а алкоголь и плохая компания. Все его друзья были веселыми шалопаями, безответственными, бестолковыми, учиться не хотели, пели песни, гуляли до утра. Аркадий Валерьянович что только не делал: и в квартире закрывал сына, и ультиматумы ставил, и пугал, даже один раз на сутки оставил сына привязанным к батарее. Помог Федор. Вернее, то, что он появился в их доме и Огородников-старший стал уделять ему внимание и пытался заменить отца. Хоть парни и были ровесниками, но Федор оказался мудр и терпелив не по годам, тянулся к знаниям, имел цели в жизни. Именно он заметил в Максиме талант клоуна. Но это был не тот образ в ярком наряде с колпаком, который возникает в голове любого человека, только стоит ему представить шута, а очень остроумный и артистичный.

Максим знал миллион тостов и прибауток, не просто умел рассмешить любого человека анекдотом или шуткой, а чувствовал его настроение и лично для него подбирал нужные, почти всегда веселые примеры из жизни. Он был каким-то добрым волшебником: покладистым, улыбчивым и очень обаятельным. Даже когда его отец ставил ультиматумы и что-то требовал, Максим улыбался и выдавал что-то смешное: или пантомиму, или зеркалил и повторял жесты Аркадия Валерьяновича, который, к сожалению, не понимал поведения сына, а сразу взрывался и конфликт разражался с большей силой.

Все эти неприятные точки соприкосновения убрал Федор, когда встал между сыном и отцом и обоим мягко объяснил позицию каждого. Со стороны это иногда выглядело так, будто глухой и немой пытаются что-то друг другу доказать, и Федор, как переводчик с немого на глухой, понимая обоих, растолковывает каждому позицию оппонента.

Именно он уговорил Аркадия Валерьяновича разрешить Максиму сначала взять несколько уроков у известного в то время иллюзиониста. И когда сын через пару месяцев продемонстрировал отцу ловкость рук и тройку невероятных фокусных трюков, Аркадий Валерьянович сдался и даже разрешил поступать в цирковое училище.

Федор же пошел в горный институт и с отличием его закончил. Аркадий Валерьянович через пару десятков лет видел именно приемного сына на посту компании, которую с каждым годом поднимал в ранг лучших. Непонятно, как бы сложилась жизнь Максима, если бы отца не настиг сердечный приступ. Наверняка он бы мог стать прекрасным иллюзионистом и путешествовать по миру с программой, которую придумал и постоянно совершенствовал, но болезнь отца подтолкнула его помочь компании удержаться на плаву. Как оказалось, именно сплоченность Максима и Федора, которым к тому времени только исполнилось по двадцать пять, послужила процветанию компании — а не ее загниванию, как прочили недруги. Максим втянулся настолько сильно, что больше ни разу не вспоминал о карьере иллюзиониста, а когда Аркадию Валерьяновичу говорили, что одним из директоров его компании является шут гороховый, он, улыбаясь, покручивал усы и говорил:

— Один хороший циркач приносит больше пользы на своем месте, чем двадцать баранов-бизнесменов не на своем.

Отец, без сомнения, гордился своим сыном, которого все до сих пор за глаза называли клоуном…

Александра взглянула на мужа:

— Я знаю про эти обстоятельства. Но ты же мог после выздоровления отца вернуться в свою стезю. Почему не стал?

Максим вздохнул:

— Струсил. Знаешь, я сначала даже думал, что отец специально устроил весь этот маскарад со скорой помощью и запахом валерьянки, но потом понял, что ему действительно нужна помощь. Федька так старался помочь… А он же не родной ему был… А я… В общем, я совсем себя загнобил. Нельзя же так — родной отец болен, ему нужна поддержка, а я думаю о своем клоунском турне по Уралу. Потом еще и мама слегла. После ее смерти у меня уже ни разу не возникало желания шутить и веселить людей. Да и бизнес так засосал! И Федька… Ему нужна была поддержка, и он ждал ее от меня. Вот так все и получилось.

— Жалеешь? — спросила Александра и взяла мужа за руку.

— Нет. Все нормально. Я доволен тем, как сложилась моя жизнь.

Жизнь показывает абсурдность слова «никогда»

Федор зашел в номер, нервно бросил пиджак на диванчик и направился на балкон.

Вид был шикарным, только настроение не поднял.

Он поставил руки на бока и несколько раз выдохнул. Она его вздумала что? Женить? Да как она смеет!

Значит, сама сбежала к его лучшему другу, а теперь хочет найти ему такую же предательницу? Она действительно думает, что он пойдет на это?

Злость разрывала Федора изнутри. Он сжал кулаки и до боли свел брови. Да что она вообще себе позволяет?

Он был идеальным мужем! И-Д-Е-А-Л-Ь-Н-Ы-М!

Любая женщина бы мечтала иметь такого! Ты хочешь шубку? Возьми деньги и купи! Ты устала и хочешь отдохнуть? Возьми деньги, выбери любую страну на карте и лети! Что еще тебе надо?

Федор вернулся в номер и упал лицом в огромную кровать.

Он знал, что ей надо было. Детей!

Александра безумно хотела иметь большую семью и минимум трех детишек. Федор не был против, напротив, когда жена по вечерам рассказывала ему, как им будет хорошо, когда в их новой квартире по их новому дубовому паркету будут бегать маленькие ножки, он умилялся и с улыбкой слушал щебетание жены: