Наталия Девятова – Алтай. Первая ступень (страница 2)
Вылетели на день раньше, чтобы, по нашей традиции, погулять по столице Алтая и прочувствовать атмосферу края. Мы не волновались и не думали, где переночевать, потому что в Барнауле жили закадычные друзья моих родителей со времен службы отца в Хабаровске. Желая сделать им сюрприз, я заранее не позвонила.
Из аэропорта, приготовив столичные подарки, мы сразу отправились в гости и на ночлег.
– Надя, все-таки мне не удобно, ведь они меня совсем не знают…
– Не волнуйся, ты не представляешь, какие это радушные люди. Уверена, тетя Надя вечером обязательно нам приготовит свое фирменное жаркое в горшочках, – я сглотнула слюну, уже вдыхая букет ароматов запеченного картофеля, тушеного мяса и набора специй, известного только хозяйке.
Мы быстро нашли дом, долго звонили в квартиру, но никто не открывал. Решив, что звонок не работает, мы принялись что есть силы колотить в дверь. На шум вышла соседка и, узнав, что мы из Москвы, засмеялась:
– А вы разве не знаете, что хозяева еще вчера улетели в Москву на три недели в санаторий?
– Как в Москву? Мы сами как раз из Москвы.
– Ой! А они хотели сделать вам сюрприз.
Да, это был двойной удар сюрпризами со счетом не в нашу пользу! Мои ноги подкосились; обессиленная, я прислонилась к стене, аромат жаркого предательски проплыл перед носом. Что же я наделала?! Как же я теперь объясню Наташе? Разве я могла предполагать, что люди, которых мы ждали в гости уже несколько лет, именно в это время прилетят в Москву. Это ведь я убеждала Наташу, что проблем не будет, и что теперь…
В горле пересохло, но только я открыла рот, чтобы попросить стакан воды, как соседка, воспользовавшись паузой и, вероятно, опасаясь, что мы можем попроситься к ней на ночевку, поспешно закрыла дверь перед нашими носами.
Перспектива ночевать на вокзале после утомительного перелета не радовала. Совершенно растерянные мы вышли из подъезда.
В те времена, не заказав заранее гостиницу, обращаться туда было бесполезно: гостиниц было мало, свободные номера в них практически всегда отсутствовали. Опустошенные, но хорошо еще, что налегке и без чемоданов, их мы предусмотрительно оставили в аэропорту в камере хранения, брели куда глаза не глядят. Мы не смотрели друг на друга и не разговаривали, мы не сказали друг другу ни слова о том, что случилось. Мы понимали друг друга без слов. Наташа злилась, что я заранее не позвонила, а ведь она просила меня об этом перед отъездом. Я винила себя за все. Мое обессиленное тело под действием силы тяжести с каждым шагом склонялось все ниже и ниже, и, попав ногой в колдобину, заполненную водой, я провалилась и чуть не упала, окатив себя коричневым месивом.
Я стряхивала с белоснежных брюк грязные пятна. Наташа же старалась скрыть свое недовольство и, пожалев меня, увидев кафе неподалеку, неожиданно предложила:
– Вот, что нас спасет! Давай выдохнем, попьем кофейку и подумаем, что делать?
– Ничего не хочу.
Наташа взъерошила свои мелко завитые кудряшки, сложила руки и, демонстративно пытаясь попасть в поворот головы Александра Сергеевича на портрете Ореста Адамовича Кипренского, продекламировала:
– «Выпьем, добрая подружка бедной юности моей, выпьем с горя: где же кружка? Сердцу будет веселей…»
– Да, уж, великому русскому поэту и сказочнику не откажешь. Мне уже веселей!
Народу в кафе было немного, поэтому большая группа молодежи, отмечавшая какой-то праздник, сильно выделялась. Счастливые, веселые, не понимающие, как кому-то может быть плохо, когда им хорошо, заметив наши кислые физиономии, ребята подошли к нашему столику. Мы познакомились и в разговоре поведали о своей беде.
– Пустяки! Поехали к нам в общежитие, здесь недалеко, у нас и переночуете.
Вчерашние студентки, мы прекрасно понимали, что ночевать в студенческой общаге равносильно тому, что ночевать на вокзале: веселая жизнь там затихает только к утру. Особенно бурно летом в каникулы, когда от последнего дня сессии до первого сентября ты паришь в невесомости от счастья, как космонавт, осуществивший свою заветную мечту улететь в звездную систему Альфа-Центавра, лежащую на расстоянии всего каких-то четырех световых лет или сорока триллионов километров. Поблагодарив новых знакомых за радушие и алтайское гостеприимство, мы вышли из кафе и решили все же попытать счастья в гостинице: чем черт не шутит, пока бог спит. Наперекор судьбе выбрали самую лучшую гостиницу – с белыми колоннами и парадной лестницей, на центральной улице города –
Просторный вестибюль, мраморные полы, стрекочущие вентиляторы – и на высокой стойке на самом видном месте табличка, где крупными буквами, чтобы не докучали ненужными вопросами и не отвлекали ответственных работников гостиницы от сверхважных дел, было написано: «Свободных мест нет». Другого мы и не ожидали, но решили все-таки докучить.
Пожилая строгая женщина внимательно выслушала наш сбивчивый рассказ: приехали, уехали, Хабаровск, сюрприз, еще раз сюрприз, – но наши слова ее не трогали. И вдруг при слове «Москва» каменное лицо расплылось в улыбке, взгляд ее потеплел, а из равнодушного уставшего отвечать «нет» администратора она превратилась в добрую мамулечку:
– Вы из Москвы? Правда? У меня там дочь учится в МГУ. Может, знаете? – и она назвала имя и фамилию дочери.
Мы переглянулись и слукавили:
– Лена Смирнова? Ну да, где-то слышали эту фамилию…
Женщина наклонилась к нам и заговорщическим тоном произнесла:
– Есть один номер – бронь крайкома. Я вам его дам. Но по этой брони могут приехать в любой момент, и тогда придется комнату немедленно освободить. А это может быть в любое время: и в два часа ночи приезжают, и в три.
Выбора не было, и мы согласились. Сжимая заветный ключ, поднимаясь на второй господский этаж по белой мраморной, покрытой красным ковром, лестнице с выступающими толстыми мраморными балясинами, развеселились:
– Да, сказать матери, что в многомиллионной Москве мы можем не знать Лену Смирнову из МГУ, было бы странно… Да простит нас Лена Смирнова и ее наидобрейшая из добрых мамуля!
Уставшие, едва добравшись до пышных крайкомовских кроватей, мы мгновенно уснули. По счастью, высокая бронь никому не понадобилась, и сон наш никто не нарушил. А знакомство с городом Барнаулом, хоть и крохотное, все-таки состоялось после пребывания в гостинице и утренней прогулки по проспекту Ленина. Затем мы забрали чемоданы в аэропорту и отправились к речному вокзалу.
3. Турбаза
Наша турбаза находилась недалеко от Бийска, до которого удобнее и интереснее всего было добраться по знаменитой реке Бия на теплоходе. Путь был неблизкий, по расписанию теплоход должен был идти около трех часов, поэтому, заняв лучшие места на верхней палубе и удобно устроившись, мы приготовились созерцать красоту алтайской природы. Но, вопреки ожиданиям, пейзаж был однообразным и скучным. Маленькие деревушки по берегам сменялись просторными полями, ничто не предвещало никаких интересных событий. Мы быстро потеряли интерес к окружающей действительности и лишь ожидали прибытия.
Переступив же порог турбазы, мы очутились в настоящей сказке. В глухом лесу под высокими деревьями тут и там были раскиданы маленькие
домики, эдакие рубленные избушки Бабы-яги на куриных лапках, на веретенных пятках.
Душа пела голосом разухабистых Бабок-Ежек:
– «Растяни меха, гармошка,
Эх, играй, наяривай.
Пой частушки, бабка-ежка,
Пой, не разговаривай»1.
Приглядевшись, мы даже увидели вместо ножек у избушек белые столбики-сваи. Ну и слава богу – значит, не будут поворачиваться туды дворцом, сюды крыльцом, отдохнем и выспимся перед походом. Украшенные белыми резными наличниками и белыми резными юбочками на крышах, домики казались легкими, вырезанными из бумаги. Но внутри бревенчатые стены разрушали эту невесомость, толстые струганные бревна сидели друг на друге прочно и добротно.
На территории при этом никого не было видно, турбаза напоминала мертвое царство. Оказалось, что мы прибыли одними из первых, остальные должны подтянуться в течение дня.
Мы пообедали и заскучали, уже хотелось каких-нибудь приключений, потому решили прогуляться. Турбазу окружал смешанный лес, белоствольные березки чередовались с темно-зелеными елями. Мы пошли по тропинке вглубь леса. Порой он расступался, открывая ромашковые поляны, среди которых выделялись то лиловые головки колокольчиков, то ярко-малиновые соцветия иван-чая.
Набредя на земляничную поляну, мы полакомились ягодами, не замечая, что уходим вглубь леса: вот перелесок и новая поляна – и так все дальше и
дальше. Потом нам захотелось полежать на теплой земле. Мы рассматривали причудливые облака на пронзительно синем небе, вдыхали ароматы цветущего разнотравья. Нас так разморило, даже говорить было лень. В тишине было слышно только жужжание пчел: казалось, мы попали в какой-то райский уголок. Какой же интересный белый цветок… Да, это же белая королевская лилия! Здесь, в лесу – откуда? Можно было разглядеть тонкие изогнутые лепестки лилии с красной каемкой, коричневый пестик и тычинки. Тычинки не были продолговатыми, скорее круглыми, и напоминали детские головки. Они заморгали глазками и улыбнулись мне. От цветка исходило пульсирующее волновое свечение, над ним появилась радуга. Я склонилась, пытаясь увидеть стебель. Он оказался тонким с маленькими парными листиками. Я стала опускаться по стеблю вниз, все дальше и дальше. Но, погружаясь, я не видела ни конца, ни края. Стебель был таким длинным, что мне казалось, что я проваливаюсь, потому я спрашивала себя: а будет ли конец?