Наталия Боголюбова – Индия: инструкция не прилагалась (страница 12)

Столик, слегка кривой, но гордый.

А вокруг – бархатная ночь.

Она не была чёрной – этот цвет слишком плоский для Индии. Она не была просто тёмной. Она была именно бархатной – мягкой на ощупь, ласкающей кожу, как дорогая ткань. Тёплая, глубокая, она пахла остывающей землёй, ночным жасмином и далёким дымом костров. Эта ночь не разделяла людей, а обволакивала их, превращая случайную встречу в нечто неизбежное.

Город внизу шумел.

Индия вообще не умеет шептать. Она разговаривает, поёт, сигналит, спорит, жарит, молится и смеётся одновременно.

Кир первым проверил столик.

– Если он сломается, это будет символично, – сказал он.

– Чему? – спросила Фёкла, аккуратно ставя стаканы.

– Нашим иллюзиям о надёжности мира.

Столик выдержал.

– Мир держится, – подытожила Васька. – Можете расслабиться.

Тая опустилась на стул и запрокинула голову к небу.

– Посмотрите, – тихо сказала она.

Над ними было небо, которое не знало о дедлайнах. Звёзды выглядели так, будто их рассыпали небрежно, но талантливо.

Ян уже лежал на полу, подложив под голову рюкзак.

– Если я завтра стану просветлённым, знайте, это от этого воздуха.

Фёкла рассмеялась.

Лёгкий ветер двигал воздух так, будто перелистывал страницу.

– Знаете, – сказала вдруг Васька, – сегодня я впервые не испугалась, когда осталась одна.

Лео посмотрел на неё.

– И как это?

– Как будто я не выпала из истории. А просто стояла на своей странице.

Повисла пауза. Не тяжёлая. Тёплая.

– Это Индия, – сказал Ян, глядя куда-то поверх крыш. – Она как психоаналитик.

– Только вместо кушетки и тихого кабинета – Чандни Чоук в субботу, – добавил Кир.

Все тихо рассмеялись.

– Серьёзно, – продолжил Ян. – Ты идёшь по рынку, тебя толкают, тянут, предлагают, зазывают. И вдруг среди этого хаоса понимаешь что-то о себе.

– Чандни Чоук – это как проверка на устойчивость, – сказала Тая. – Если ты можешь пройти через этот поток и не рассыпаться, значит, внутри уже есть опора.

Васька глубоко вдохнула.

– Странно, – сказала она. – Среди всего этого шума я сегодня впервые почувствовала тишину внутри.

– Поздравляю, – серьёзно сказал Кир. – Ты прошла уровень «Чандни Чоук». Дальше, возможно, будет ещё сложнее.

– Не пугай, – рассмеялась Тая.

Ян посмотрел на город, который не собирался спать.

– Мне нравится, – вдруг сказала Тая тихо. – Что мы сейчас здесь. Просто так. Без цели.

– У нас есть цель, – возразил Кир. – Мы доедаем манго.

– Это святое, – согласился Ян.

Фёкла передала кусочек Лео.

– Ешь медленно. Так вкуснее.

– А я сегодня познакомилась, – сказала Васька.

– Мы заметили, – хором ответили Кир и Фёкла.

– С фотографом? – уточнил Ян.

– Да.

– Он красивый? – деловито спросила Фёкла.

– Он… внимательный, – сказала Васька после паузы. – Это хуже.

– Хуже?

– Это опаснее.

Они рассмеялись.

– И что теперь? – спросил Лео.

– Не знаю, – честно ответила она. – Он сказал, что собирает миллион улыбок.

– Отличная бизнес-модель, – кивнул Кир. – Никаких вложений, только люди.

Васька вдруг встала и подошла к краю крыши.

Пластиковый стул недовольно скрипнул.

Внизу кто-то играл на ситаре.

Ритм был неровный, живой.

Не концертный.

Не вылизанный.

Он не старался понравиться.

Васька опёрлась ладонями о прохладный край парапета.

– Слышите? – тихо сказала она.

– Это он для тебя, – отозвался Ян. – Вселенная включила романтический плейлист.

– Не порти момент, – шепнула Тая.

Музыка внизу вдруг ускорилась, потом замедлилась, будто музыкант передумал, улыбнулся, снова начал. В этом не было дисциплины. Только дыхание.

Васька закрыла глаза.

Ситар тянул ноту, и казалось, что она держится в воздухе дольше, чем положено физикой.

– Если бы у ночи был голос, – сказала Васька, не открывая глаз, – он был бы таким.