Наталия Боголюбова – Индия: инструкция не прилагалась (страница 1)
Наталия Боголюбова
Индия: инструкция не прилагалась
Если бы судьба писала сценарии,
она бы начала эту историю так:
«Шесть характеров. Один план.
Ноль гарантий». И аккуратно
подчеркнула слово «вместе».
ПРОЛОГ
Они не совпадали по темпераменту. Но совпали по датам отпуска.
Фамилия у неё была настолько очевидной, что здесь судьба даже не пыталась быть тонкой.
Сначала друзья звали девушку Василиной. Потом Валей. Потом кто-то однажды сказал:
– Ну ты же Котикова. Значит, Васька.
И всё. Прилипло.
Васька не обижалась. Она вообще редко обижалась. В её глазах всегда жило ощущение, будто мир интереснее, чем кажется. Она любила длинные юбки, яркие серьги и людей чуть сложнее среднего.
Имя звучало как вздох, а фамилия как диагноз.
Эта девушка жила по расписанию. У неё было расписание на неделю, на месяц и, кажется, на жизнь. В её телефоне существовали списки списков.
Она верила, что мир можно удержать аккуратной таблицей.
– Спонтанность – это просто плохое планирование, – любила говорить Тая. Перфекционизм был её суперсилой и её клеткой.
Но в последнее время таблицы перестали успокаивать.
Индия в её блокноте значилась как «перезагрузка». Тая не знала, что перезагрузка иногда происходит без согласия пользователя.
Само имя уже звучало как лёгкое приключение.
Она могла споткнуться на ровном месте, забыть, зачем вошла в комнату, и при этом точно знать, что сегодня «не день для сложных решений, потому что Луна в чём-то там».
Фёкла верила в энергии.
В приметы.
В то, что если чемодан не закрывается, значит, Вселенная против избыточности.
Она смеялась громко, обнимала крепко и умела находить смысл в случайностях.
– Мы летим в Индию, потому что так сложились вибрации, – заявила она.
Кир тогда промолчал. Он вообще часто молчал, когда речь заходила о вибрациях.
Сисадмин.
Визуальный перфекционист.
Практичен.
Циничен.
Он любил системы, инструкции и понятные алгоритмы. В мире, где всё можно объяснить логикой, ему было спокойно.
– Индия – это стресс-тест, – сказал он перед вылетом. – Если я переживу трафик, я переживу что угодно.
Но на самом деле он устал. От работы. От людей, которые забывают пароли. От ощущения, что он всегда тот, кто чинит.
Он тоже хотел, чтобы кто-то что-то починил внутри него.
Художник. Фотограф. Человек, который смотрит на облако и видит в нём личную драму.
Недавно разведён. Слегка разбит. Романтичен до опасности.
– Моя фамилия французская, – говорил он с достоинством. – Ляпоше.
– Конечно, – кивал Кир. – Почти Дюма.
Ян верил, что Индия подарит ему кадр, который соберёт его обратно. Он хотел найти свет. Или хотя бы красивую тень.
Широкие плечи. Сильные руки. Работает в строительной фирме. Может поднять шкаф. Может молчать часами.
Добряк.
Но внутри у него жила история про отца, с которым всё всегда было «недостаточно». Недостаточно хорошо. Недостаточно правильно.
Лео поехал в Индию без чёткого объяснения.
– Просто надо, – сказал он.
Иногда это самая честная причина.
Самолёт взлетел спокойно. Все устроились. Тая проверила время прилёта. Кир включил фильм. Ян смотрел в иллюминатор. Васька мечтательно улыбалась. Лео закрыл глаза. Фёкла изучала инструкцию по безопасности, как древний манускрипт.
Здесь судьба закатала рукава повествования и сказала: «Ладно, эксперимент начинается. А теперь – добавим перца».
Самолёт тряхнуло.
Сначала мягко.
Потом сильнее.
Салон вздрогнул, как будто воздух внезапно вспомнил, что он живой.
Фёкла побледнела.
– Это нормально?
– Турбулентность, – спокойно ответил Кир. – Перепады воздушных потоков.
Самолёт снова провалился вниз.
Лео открыл глаза.
– Мы падаем?
– Нет, – быстро сказала Тая. – Просто… временная нестабильность.