Наталия Алексеева – Постоялый двор «Три ноги». Заморочинские сказки (страница 3)
Ступени в землянку деревянные и скользкие, а дверь заперта. Но меня этим не испугаешь! Даром ли я в волшебной школе обучаюсь? Простенькое заклятие приоткрыло дверь, и я протиснулась внутрь. Бр-р! Как темно и холодно! А по земляным стенам бледная плесень-паутина чуть светится.
— Пошто от дела лытаешь? — я грозно сдвинула брови, уставившись залежного покойника.
— Не велено! — Мертвяк пожал острыми плечами и вытянул бледные тощие руки на столе. Рядом громоздилась гора свитков. На полу запечатанные коробы и туески.
— Кем не велено?
Покойник молча указал пальцем в пол.
— Блюдце есть?
— Аккуратнее, — он вытащил из-под стола золотую тарелку, — личное!
Я запустила по блюду золотое яблоко. Оно катилось ровно, а изображение было чёткое: Чернобог смотрел на меня из-под кустистых бровей и усы его недобро топорщились.
***
Из землянки я выбралась, озадаченно почесывая затылок.
— Ну что там? — кинулись ко мне обитатели леса.
— С самим говорила, - ответила я, пряча в карман золотое яблоко. -Жертву требует.
Глаза лесной нечисти оборотились в сторону богатыря с мальчишкой. Кто-то утер слюни и плотоядно причмокнул.
Богатырь положил ладонь на рукоять меча и заслонил собою мальчонку.
— Но-но, — крикнула я, — никакого произвола!
— Ты, Олеся, слова умные знаешь, — шагнул ко мне Верлиока, опираясь на суковатую палку, — рассуди, что нам делать, коли без жертвы не можно?
Я тяжело вздохнула. Народ у нас в Заморочье хороший! Не живой, но хороший, потому что без нужды души не загубят. А сейчас нужда стояла рядом со мной. Я отогнала ее и принялась лихорадочно соображать. И только через мгновение поняла, что одна из тёток-лихорадок караулит у меня за спиной. Ёшкины метёлки! Подумать спокойно не дадут!
Нечисть речная, лесная, болотная глядела на меня в ожидании. Гуси-лебеди паслись неподалёку.
Тут мне на глаза попалась птица Феникс. Она неторопливо ковыряла когтистой лапой землю. Ну, чисто курица!
— Пущай Феникс принесёт себя в жертву, - воскликнула я. — Всё одно из пепла возродится.
Верлиока одобрительно крякнул.
Феникс пыталась отнекиваться, дескать у неё опосля самосожжения голова болит и память теряется, но всем миром уговорили. Во имя общего дела, пообещав пропустить без очереди.
На жертвенном валуне, аккурат посередь священного круга, расправив крылья и гордо подняв голову, Феникс замерла. Яркие искорки побежали по оперению. По крыльям, по кончику великолепного хвоста замелькали, заструились огненные змейки. Их становилось все больше, всё ярче разгоралось золотое сияние. И вот уже вся она, охваченная пламенем, скрылась за нестерпимым сиянием. Многие закрыли глаза, а кое-кто, заскулив, отвернулся — непереносим такой свет для нашей братии!
Огненный столб взметнулся выше ели, туда до этого только крылатые качели долетали, и разом погас, оставив на камне горсть серого пепла.
За нашими спинами зловеще заскрипела дверь, и все бросились получать свои посылки и письма, согласно занятой очереди.
Я подошла к камню и легонько подула на верхушку пепельной пирамиды. Из неё показалась крошечная головка неоперившегося птенца. Малыш раскидал пепел, отряхнулся и прямо на глазах начал обрастать перьями. И вот уже на камне восседала не какая-то там курица, а Жар-птица! Она поглядела на меня золотым глазом и спросила:
— Как пройти в библиотеку?
Да, с памятью у нее и впрямь проблемы! Взяв за крыло, я потащила Феникс на почту.
— Дайте дорогу льготной категории!
И покуда вся толпа с рёвом, хлопаньем, хлюпаньем и клёкотом получала свои письма и посылки, я вернулась к Добрыне. Мальчонка в полуобморочном состоянии возле лошади грыз леденец.
— Благодарю, дядя Добрыня, что не дал в обиду младенца! — Я поманила мальчишечку: — Идём, гуси-лебеди тебя батюшке с матушкой отнесут.
***
Стая гусей поднималась над лесом, унося на сильных крыльях ребёнка.
— Прощай, Иванушка! — помахала я ему.
Подошла бабуля и тоже уставилась в синее небо.
— Николкой его кличуть, Василия сынок. Я его вчерась погостить взяла, да тебе сказать запамятовала!
Мы простились с Добрыней, погрузились в бабулину ступу и отправились домой, на свой постоялый двор “Три ноги”.
Вечер окутал землю дымчатым покрывалом, дуб шелестел листвой, тетушка Сирин распевалась, оглашая двор заунывными воплями. Домовой Тихон с дворовым Фёдором встречали закат на завалинке.
— Получила ты своё письмо, Олеська? — окликнул меня Тихон.
Ёшкины метелки! Как я могла забыть!
***
Бережно прижимая к груди свиток, я поднялась на чердак, уселась на лежанку и привалилась спиной к тёплой печной трубе. Дрожащими от волнения пальцами развернула письмо из Высшей Школы Искусства Волшебства. Да, это было моё первое практическое задание. И его надо выполнить.
Но я подумаю об этом завтра. Если наступит завтра. Завтра не умрёт никогда. Ёшкины метёлки! Что-то твердое уткнулось мне в бок. Я пошарила и вытащила из-под одеяла книгу “Мировое чтиво. Сборник сказаний окаянных чужеземцев.” Опять кот Васька без спросу читал, никак в учёные метит?!
Жених
Прикрепив на бревенчатой стене горницы кусок бересты, я бережно его расправила и прочитала:
«Ежели кто жаждет удивиться,
пущай приходит опосля заката на гнилую поляну!
Домовой Тихон будет баять вирши самоличного сочинения.
Шибко он на это горазд»
Тихон сидел на лавке и, чтоб зазря под ногами не путаться, руководил.
— Хорошая ты девчонка, Олеська, - довольно проскрипел он, - хоть и ведьма.
Ёшкины метёлки, что ты будешь делать! Опять он за своё!
— Тихон, — я медленно повернулась, уперев руки в бока, - ежели ты ещё раз назовёшь меня ведьмой…
— Понял, понял, — замахал ручонками домовой, — волшебница что ни на есть, настоящая!
— А идите-ка вы оба к едрене-фене, давненько оне на улице томятся! — вмешалась бабуля.
Она уронила на пол горшок с сушёными мышиными головами, которые собиралась бросить в котёл, и наша перебранка вывела её из душевного равновесия.
Я подхватила Тихона под мышку и выскочила во двор. Едреня с Феней нам так обрадовались, что чуть надвое не распались. Едреня протянул нам правую руку, а Феня — левую, потому что у них руки общие, а головы разные. Мы поздоровались и отправились на гнилую поляну — репетировать.
К вечеру на поляне собрались все желающие приобщиться к прекрасному. Явились:
Кикимора болотная,
Печаль тошнотная,
Дрёма дремотная,
Тоска зелёная,
Ворвань солёная,
Леший лесной,
И водяной,