Наталия Алексеева – Кукла в чужих руках (страница 13)

Я присела на краешек дивана.

– С сахаром? – Лина поставила передо мной чашку и щедро сыпанула туда кофе.

– Я кофе не люблю. И сладкое тоже.

Она приподняла брови, и я заметила, что Лина не так молода, как мне показалось вначале. Когда она улыбалась, то под глазами собиралась сеточка мелких морщинок, а губы припухли явно не от природы.

– Это твой мальчик? Бойфренд? Тот, с которым ты пришла? – Она так жадно разглядывала меня, что я растерялась.

– Да. Кирюха. А, нет, – я рассмеялась, – Кира сосед мой. Мы в одной квартире живем.

– Хорошо, – непонятно чему обрадовалась она. – У тебя волосы мокрые. Замерзла? – Она смотрела широко распахнутыми глазами. – Там дождь на улице? Ливень, что ли?

– Да нет, – я махнула рукой, – это я после душа.

– Понятно! – И вдруг потребовала: – Распусти-ка волосы!

– Это еще зачем?

– Заболеешь, куколка, – улыбнулась она. – Пусть просохнут, пока мы тут болтаем.

Пожав плечами, я потянула резинку, и волосы упали, неприятно шлепнув по коже на шее мокрыми концами.

Лина удовлетворенно откинулась на спинку стула.

– И глаза на пол-лица! Да за такие глаза – двойной тариф! – Она рассмеялась и чмокнула воздух. – Вот уж правда – куколка!

Потом она наклонилась и достала из-под стола пузатенькую темную бутылку. Тренькнул вскипевший чайник. Лина наполнила кипятком чашку, и густой кофейный дух разлился по комнате. Вытащив бутылочную пробку, плеснула в чашку золотистую прозрачную жидкость. К запаху кофе добавился легкий фруктовый аромат.

– Пей! – Лина осторожно подвинула чашку. – Тебе надо согреться! Не бойся, это вкусно! Айриш виски. Попробуй!

Осторожно пригубив, я почувствовала тонкий привкус карамели. Он был таким приятным, что его даже не портила горечь кофе. Я сделала полный глоток.

– Куколка, так ты в коммуналке живешь? – Лина заварила кофе и себе, но виски добавлять не стала.

– Да. – Я сделала еще глоток, и в животе приятно потеплело.

– С родителями живешь? Ты ведь еще маленькая? – Лина засмеялась. – Сколько тебе? Пятнадцать? Четырнадцать?

– Шестнадцать. – Мне стало обидно. Но она так мило улыбалась, что я поверила в ее искренность.

– Сладкое ты не любишь. – Лина прищурила серые, с черными стрелками, глаза.

И мне подумалось, что хорошо бы научиться так же искусно наносить макияж, чтобы не походить на разрисованную Барби. Вдруг она, словно прочитав мои мысли, спросила:

– А косметику любишь?

– Люблю, но не пользуюсь. Но рисую хорошо.

– Правда? – обрадовалась она. – А меня могла бы нарисовать?

– Наверное, – я пожала плечами. – У вас очень правильные черты лица, мне нравится.

– Тогда приходи ко мне в гости, – предложила она, – по этому адресу приходи. Я тут живу. Буду рада! В… – она задумалась, покусывая пурпурный ноготок, – в четверг приходи, часиков в шесть вечера. Договорились?

– Если смогу, – наполовину пообещала я.

– Я буду ждать.

Она облокотилась о стол, положила подбородок на ладонь. Молчала, улыбалась и пристально рассматривала меня. От смущения я провела по волосам, убрала влажные пряди за уши и снова глотнула кофе.

– Сережки у тебя какие красивые!

Лина пальцем подцепила мочку моего уха и вдруг отдернула руку. А меня кольнуло холодком возле щеки.

– Ух ты! Током бьешься, электрическая куколка! – рассмеялась она и снова потянулась ко мне. Я отстранилась: совсем не хотелось испытать еще раз это ледяное покалывание на коже.

– Не нравится, когда тебя трогают? – улыбнулась Лина. – Я просто посмотреть! Люблю красивые вещи. Дорогие, наверное?

– Не очень, – ответила я, – они же серебряные.

– Ну-ну. – Лина лукаво закусила нижнюю губу. – Камешки к глазам твоим подходят.

– И Кира то же самое сказал! – обрадовалась я.

– Ох уж эти мальчишки! Чего не скажут, чтобы получить свой кусок пирога! Не соврал! Но ты все равно не ведись, – посоветовала она, и мне стало противно: я что, должна перед ней оправдываться и объяснять, что мы с Кирюхой просто друзья?!

В коридоре послышались голоса. Дверь распахнулась, в проеме показался Рафик, а за ним хмурый Кирюха. Он мотнул головой:

– Пошли отсюда!

Я встала. Лина приложила пальцы к губам и, чмокнув, послала мне воздушный поцелуй.

– Приходи, как договорились, Куколка!

Пока мы покидали вонючий подъезд и пересекали двор, Кирюха мрачно молчал. Он шел быстро, не разбирая дороги, шлепал прямо по лужам, а я обегала их – достаточно на сегодня воды и грязи!

– Кир! Стой! – Я дернула его сзади за куртку. – Куда несешься?

Он остановился под аркой возле выхода на оживленный проспект. Мы будто оказались в пещере: над головой каменный свод, снаружи – дождевая завеса. В полукруглый проем было видно, как тучи роняют последние капли, а из-за них робко выглядывает вечернее солнце.

– К Лине не ходи! Поняла? – сказал Кирюха.

– А что это ты мне указываешь?

– А ты в борделе работать хочешь?

– Нигде я не хочу… – я смутилась. – А что Салим сказал?

– Что это подделка и гроша ломаного не стоит.

– Вот бли-и-ин… – Я разочарованно сникла.

– А я-то, дурак, размечтался. – Кирюха вдруг схватил меня за плечо и притянул к себе. – Поверил, что можно все бросить к чертовой матери и уехать отсюда!

От его одежды пахло влажной тканью и детским стиральным порошком. И глубоко под курткой стучало сердце. Я выпуталась из-под его руки.

– Реально? Все бросил бы и уехал? А я?

Кирюха ехидно ухмыльнулся:

– А тебе я бы письма писал. Электронные!

– Жаль, конечно, что подделка. – Я прислонилась к шершавой стене. – А вдруг Салим врет?

– Может, и врет. – Кирюха задумчиво порылся в кармане, вытащил пачку сигарет, зажал одну губами и встревоженно похлопал себя по карманам. – Блин! Зажигалку потерял!

– А мозги ты не потерял? Монета где?

– На месте. – Кирюха запустил руку в карман джинсов, вытащил монетку и небрежно подбросил вверх. Она подлетела, крутясь и переворачиваясь. В этот момент случайный луч вечернего солнца осветил ее и монетка заблестела так, что я не сомневалась больше – Салим врал!

Крик со двора заставил нас оглянуться.

– Э! Жмур! Погоди!

Из подъезда торопился Рафик. Подойдя, он оценил ситуацию и чиркнул зажигалкой. Кирюха прикурил и выжидающе уставился на него. Тот перевел взгляд с него на меня и обратно:

– Слышь, Жмурик, братан сказал, что знает одного чувака, которому твое добро надо. Только не за дорого – это же фуфло!