Натали Якобсон – Рианон-4. Рождение дракона. Империя дракона (страница 7)

Была ведь еще принцесса, которой он приносил присягу. Он так и не сдержал обещание ей служить. Бертран беспомощно поднес руки к лицу. Как он мог забыть. Рианон! Он никогда не имел возможности рассмотреть ее близко, но знал, что она похожа на того божественного воина. Даже очень похожа. Они будто одно.

Меж тем беспощадный голос мелодично продолжил:

– Всего лишь один раз троньте ангела, правители мира сего, и вы станете прахом еще раньше, чем обиженный вами займет ваш престол.

Теперь он узнал ее. Девичий голос был таким холодным и мстительным. Рианон склонялась над ним, забыв про извивающегося на ее мече лепрехуна, и еще никогда она не казалась ему такой ослепительно красивой. Ее красота уже сама по себе было худшей местью. Она убивала одним своим видом. Живой человек не может быть так обжигающе красив. Значит ли это, что она уже мертва? Или вернее бессмертна? В ее обличье с ним говорит неумолимое, бесчувственное существо, которое принято называть ангелом.

– Создатель жестоко испытывает своих любимцем, но стоит вам по его же наущению, обидеть одного из них, и страданиям вашим не будет конца. Должно быть вы это уже на себе ощущаете, – она взяла свечу, вернее всего лишь протянула руку и подсвечник уже оказался в ее пальцах, будто сам по ее повелению плавно перелетел через кровать. Рианон наклонила его так, чтобы горячий воск потек на забинтованную культю.

Бертран заорал от боли так, что мог бы переполошиться не только весь замок, но и деревни под ним. Однако никто не пришел.

– У них сейчас много других забот, – Рианон быстро глянула в окно. – А мне пора улетать, но мою печать на вас они должны увидеть.

Она вытащила кольцо с печаткой, то самое, которое он уже однажды присягая видел на пальце ее отца. Увидев такую печать у него все бы поняли, что он поддерживает Рианон, а не Манфреда. Ему уже было все равно. Он даже не слышал криков и шума за окнами. А там в темноте кажется пылали десятки факелов.

– Крестьяне недовольны, – слегка нахмурившись заметила Рианон. – Так и должно было быть, при чем уже давно, а не сейчас. Лично я считаю, что со своими страшными карами, небо слишком уж долго терпит.

Она выпрямилась, поставив свечу назад, так же как и взяла, а то есть абсолютно непрослеживаемым образом. В ее присутствие вещи будто двигались сами, открывались окна, исчезали и проливались кувшины с водой, разгоралось пламя в не растопленном камине.

Бертран слишком остро реагировал на жар, чтобы разжигать огонь, теперь огня в его спальне стало даже слишком много. Как только это огромное облако пламени могло умещаться в одном каминном зеве. Казалось там бушует целая стихия.

– Мне пора! – теперь Рианон смотрела уже только на лепрехуна, поддетого мечом, будто Бертрана и не было вообще или скоро не станет. – За вами будут другие. Все кто обделил меня хоть в чем-то заплатят так, как ваше скудное человеческое воображение не способно и представить.

Она улыбнулась, равнодушно, презрительно, зловеще… так, что по одной этой улыбке он мог убедиться, она не лжет и не в коем случае не преувеличивает, даже напротив, преуменьшает. Ее торжество еще впереди, и оно состоится на крови и костях.

Слов прощания произнесено не было, вместо них Рианон всего лишь плавно наклонила меч, позволяя лепрехуну соскользнуть вниз на постель. После ее ухода он недолго разглядывал затягивавшуюся бескровную дыру в животе. Недоумение при идее раны на его зубастом зеленом лице почти сразу же сменилось голодным оскалом. Пораненный он стал еще кровожаднее чем до этого. Бертран понял только сейчас, каким наивным он был, полагая, что ангельское создание, хочет преуменьшить ему мучения. Напротив, выждав всего минуту, оно их увеличило. Освобожденный лепрехун накинулся на добычу еще яростнее чем мог бы этого. Беспомощная культя оказалась полностью во власти жадного ротика полного не зубов, а иголок. После ухода Рианон Бертран чувствовал себя слишком раздавленным, чтобы вообще мыслить, а не двигаться. Теперь он стал еще более легкой добычей, чем до этого, чем тварь и не преминула воспользоваться. Возможно, замок, слуги и рыцари в котором трепещут перед дьявольским недугом своего господина, станет еще более легкой добычей для бунтующих крестьян. Им не потребуются ни ножи, ни вилы, ни даже дерево срубленное и обтесанное под таран. Челядь здесь в таком переполохе, что сама откроет им ворота. А ворвавшись в спальню хозяина, они поймут, что они не ошибались в своих догадках.

Рианон рассматривала обнаженный меч в своих руках. Наверное, ее глаза блестели еще более зловеще, чем смертоносное лезвие, потому что желавший переступить порог Фердинанд так на это и не решился.

Ей и не нужно было, чтобы он входил. Все новости, которые он хочет ей сообщить, она знала и так. Мало того, что она легко читала его мысли, звуки из закрытого зала совета доносились до ее слуха, как если бы голоса, говорившие там, общалась непосредственно к ней. Она знала, что быть войне. Все решено. Вернее почти все. Ей бы теперь всего было мало.

– Я поеду с тобой на первую битву, – обратилась она к наконец-то решившему войти в зал Фердинанду.

– Но… – на секунду он опешил. Меч в его руке даже его напугал. И правильно. Гном оказался прав. Лезвие каждый миг молило о крови. Не просто молило, а требовало. Ее рука оказалась достаточно сильной, чтобы его сдержать. Пока. Жаль, что однажды попробовав крови, оно уже не сможет остановиться. Оно хотело и сейчас. А Фердинанд был совсем рядом, такой соблазнительный, такой близкий, такой живой… он может стать мертвым через миг.

Рианон отошла от него на несколько шагов. Длинный лазурный шлейф волочился за ней по полу, стесняя движения и все же она ощущала себя готовой сражаться. Меч жаждущий крови рвался бы в бой сам, сметая всех кто есть, на ее сути, и своих и чужих. Ей нужно было всего лишь контролировать его, направляя на врагов, а не на сторонников. Жаль, что сейчас выбора не было. Кроме Фердинанда в зале не присутствовало других людей. А кровь пролить нужно было сейчас. Меч требовал. Она удерживала его с трудом.

– Ты не можешь отправиться на поле боя со мной. Ты же не рыцарь, – впервые Фердинанд принялся отговаривать ее от чего-то. Он испугался. Это было заметно. – Как можно сражаться при твоей хрупкости… к тому же в твоем положении.

Ах, да он вспомнил про ребенка. Про то самое дьявольское дитя. Рианон усмехнулась. Одно движение ее руки и меч очертил опасную дугу, проскользнув почти рядом с его лицом. Она игра с пламенем. За одну секунду ей пришлось опустить меч вниз. Тут же раздался писк. Когда она подняла лезвие вперед на нем уже трепыхалось странное зеленокожее существо с распоротым брюхом.

– Ну, допускаешь ли ты, что в мире есть много такого, с чем ты еще не знаком? – она с удовольствием следила за тем, как на прекрасном лице Фердинанда сменяет друг друга целая гамма чувств: от изумления почти до отвращения и страха. Когтистые конечности адского существа яростно трепыхались. Из распоротого брюха вытекала жидкость похожая на кровь, только черная и вонючая. Одна капля такого вещества и ее новое платье будет безнадежно испорчено, но Рианон это не пугало. Оно следила за эмоциями супруга куда внимательнее, чем за тщетными попытками твари поднатужиться и слезть с ее меча.

– Ты даже не представляешь себе, на что способна фея. Надеть латы и воевать, это меньшее из того, что я могу.

– Но тебя могут поранить или даже убить, – растерянно пролепетал он. Назвать тварь извивавшуюся на кончике ее меча милой заморской зверушкой он уже не мог, но хотя бы цеплялся за осколки правды. – Даже с волшебством ты не застрахована от ран.

– Откуда ты знаешь? – она победоносно усмехнулась. – Гляди!

Она отпустила тварь, но все же придавила ее кончиком меча к полу, чтобы Фердинанд мог понаблюдать за тем, как словно по волшебству затягивается распоротое брюхо. Лепрехун будто никогда и не был раненным.

– Он может еще и отвести тебя к сокровищам, если не упустишь его по дороге. Кто знает, может горшочек с золотом зарыт не там, где начинается радуга, а прямо на поле боя под копытами наших коней. Мы можем взять его с собой, чтобы он указал нам нужное место. Ведь вражеские войска этот малыш не распугает. Его можно ранить и даже убить, ну, почти убить, – она надавила на него кончиком меча, но никаких последствий кроме очередного всхлипа это не имело. – Они бессмертны, знаешь ли. И я тоже.

– Ты уверена? – он все еще сомневался. Изящная зубчатая корона слегка давила на гладкий лоб. Она только сейчас это заметила, если он не отошлет ее к кузнецу, чтобы чуть расставить, то она надавит ему морщинки еще до старости.

– Точно так же, как уверена в том, что не вечен ты. Это правда, Фердинанд, подсознательно ты знал ее уже тогда, когда встретил меня там у болота, но тебя это не остановило. Еще десять, может двадцать лет и ты состаришься, а я нет. Огонь внутри меня этого не допустит. Если ты решил, что фея может занять трон рядом с тобой, то почему ей нельзя воевать. Ты считаешь, я еще незнакома с походным шатром, резней и пушечными залпами. Я уже воевала прежде, и как видишь ни ран, ни шрамов нет. Моя голова все еще на плечах. Однако я видела большее чем войны людей между собой. Воевать способны еще и другие существа куда более опасные чем люди.