Натали Верди – Тени за кулисами (страница 3)
Леона повертела его в руках. Пальцы сами нащупали крышку,щёлкнули. В серебристой глубине – не её лицо,а полоска сцены,как будто зеркало показывало не архив,а наверху – пустой зал. В первом ряду… опять кто-то сидел.
Тень в белом. Её сердце сорвалось на бег.
Щелчок – крышка захлопнулась.
– Хватит, – сказала она себе уже жёстко. – Хватит.
Леона аккуратно упаковала находки в конверт,погасила свет и вышла.
Перед тем,как закрыть дверь,обернулась – на секунду ей показалось,что из глубины рядов на неё смотрят сразу несколько отражений. Но когда она моргнула,остались только пыль и металл.
На лестнице встретился Лука. Он понизил голос:
– Нашла что-то?
– Имя, – ответила Леона. – Кьяра Беллини. 1887 год.
Исчезла на сцене. Лука шумно выдохнул.
– Да… я слышал эту историю.Не увлекайся, Леона. Всё это очень странно. Не всегда стоит копаться в прошлом.
– Я как раз хочу покопаться в прошлом. – сказала она и прошла мимо, крепко сжимая конверт. Ей казалось,что бумага теплеет в руках – как будто слова внутри дышат.
На выходе из подвала она все-таки вынула зеркальце ещё раз. С секунду смотрела на закрытую крышку – и убрала в карман. Смотреть будет на сцене. Если решится.
Леона замедлила шаг. В первом ряду ей вновь почудилось движение. Но это мог быть всего лишь ветер. Или – репетиция,которая началась без неё.
В следующие дни театр жил в странном ритме.Себастьяно назначал репетиции не по расписанию: то в восемь утра,то в десять вечера.Иногда он приглашал лишь двоих актёров, иногда – всех,но заставлял молчать,пока сам расставлял декорации.
Очень много репетировали с зеркалом.
Он велел актерам ходить по кругу,глядя в отражение,и произносить одну и ту же реплику:
На следующей репетиции Себастьяно отключил половину софитов,оставив сцену в полумраке.
– В темноте актёр слышит себя лучше, – пояснил он.
Леона все это время носила с собой серую тетрадь,найденную в архиве.
В антракте она садилась в пустом гримерном зале и читала новые страницы.
[Дневник Кьяры,4 ноября 1887 года]
[Дневник Кьяры,7 ноября]
Леона так увлеклась чтением дневника Кьяры,что не могла думать ни о чем другом. На репетициях она стала немного рассеянной.
Как то Себастьяно вдруг вывел Леону на сцену одну.
– Третий акт, – тихо сказал он. – Начинай.
Она растерялась.
– “ Сеньорита Леона!” – голос Себастьяно резанул ей слух. – “ Ваш текст!”
Она вздрогнула,слова запутались на языке.
– Простите… – прошептала она.
– “ Слова не для нас,а для тех,кто по ту сторону”, – сказал Себастьяно и посмотрел в зеркало. Его глаза сверкнули,и она не знала – обращается ли он к ней или к зеркалу.
Она начала сцену,а он стоял в тени.Когда дошла до реплики,где её героиня должна повернуться к зеркалу,он шагнул вперёд:
– Не смотри на зрителя.Смотри в глубь.
В тот момент отражение за её спиной будто дрогнуло.Но она моргнула – и всё стало обычным.
В день премьеры напряжение висело в воздухе.Зал был полон.Оркестр настроен.
Занавес поднялся.
Актёры нервничали,сами не зная,почему. Леона не находила себе места: ей опять показалась какая-то тень в первом ряду.
“ Надо успокоиться” – сказала она себе.-” Мне это просто кажется”.
Но плохое предчувствие не отпускало.
Премьера началась.
Себастьяно появился в роли,о которой никто не знал, – как будто сам стал частью пьесы.Он провел актёров через первый и второй акты с идеальной точностью.
В третьем акте,в момент,когда Леона должна была выйти к зеркалу,Себастьяно
вдруг оказался на сцене,остановился,посмотрел в зал…и шагнул к отражению в зеркале.
Вместо привычного звука подошв – тишина.Он исчез,словно растворился в стекле.
Занавес упал,оркестр сбился.Леона стояла неподвижно и не могла в это поверить,в голове мелькали мысли: “ Что же это? Все повторяется,как с Кьярой.
Глава 3
Марко Росси,аспирант факультета театроведения сидел в тишине университетского архива и перебирал подшивки старых пьес для дипломной работы.Его диплом был посвящён “ Истории исчезнувших пьес в итальянском театре XIX века.”
Он всегда был не просто исследователем “на бумаге” : ещё в детстве, когда его отец (реставратор) брал его в старые виллы и часовни,Марко научился ценить запах пыли,треск старых досок и тайну времени,спрятанную в вещах.
Он был выше среднего роста,с худощавой фигурой и привычкой сутулиться,когда углублялся в чтение.Темно-русые волосы падали на лоб,и он машинально откидывал их назад,едва заметным движением,как будто не хотел отрываться от мыслей.
Его привлёк к этой теме вовсе не случай:как-то однажды в архиве он наткнулся на письмо какого-то актёра второго плана,который играл в театре “Апполинария” в конце XIX века.В письме упоминалась “
Сначала он посчитал это красивой метафорой,но чем глубже углублялся в архивы, тем больше совпадений находил.
Для диплома он выбрал давно потерянную пьесу “
В финале именно этой пьесы исчезла актриса. Марко это очень заинтересовало,и он решил изучить её до конца.
И теперь,вот уже несколько часов он перелистывал пожелтевшие афиши,пытаясь найти то,что ему нужно среди кучи папок и документов.
Марко потер глаза,сдерживая зевок.Он уже привык к однообразию этих бесконечных свидетельств,когда внезапно его внимание привлёк тонкий потрепанный фолиант без корешка.
На первой странице было написано: “Ombre dietro il sipario – 1887”.
– Наконец-то! – обрадовался Марко.
Изнутри выпала черно-белая фотография,затертая на углах.
Марко осторожно поднял её.
На снимке была группа актёров и режиссёр. Женщина в центре – без сомнения Кьяра Беллини. Её глаза,даже через века,смотрели прямо в душу.
Но взгляд Марко замер на другом.Справа стоял мужчина, высокий,с резкими чертами лица.Подпись под снимком была выцветшей,но разборчивой:
Марко выронил фото на стол.