Натали Вайткэт – Глина и кровь (страница 2)

Со Ён спала в спальне Джи Хе. Дверь была открыта, и Юна видела её силуэт — маленький комочек под одеялом, одна нога свесилась с кровати.

— Доброе утро, — сказала Джи Хе, входя из кухни с двумя чашками. Она хромала — бинт мешал. — Как спалось?

— Никак, — сказала Юна. — Я не спала.

— Вижу. У тебя глаза как два кратера.

Джи Хе протянула чашку. Кофе был чёрным, крепким — такой Юна не пила никогда. Она предпочитала латте с корицей. Но сейчас сделала глоток и не поморщилась. Горько. Хорошо.

— Тебе звонили из полиции, — сказала Джи Хе, садясь на край дивана. — Детектив Нам Су Хёк. Он в больнице, но уже даёт указания. Сказал, что ты нужна в участке сегодня в десять.

— Который час?

— Восемь.

Юна поставила чашку и встала. Голова закружилась — лёгкое сотрясение напоминало о себе. Она оперлась о спинку дивана, подождала, пока мир перестанет вращаться.

— Мне нужно одеться, — сказала она.

— Я одолжила тебе джинсы и футболку. — Джи Хе указала на стул, где лежала аккуратно сложенная одежда. — Туфли, прости, мои малы.

— Я босиком.

— Нельзя, поранишь ногу. — Джи Хе вздохнула. — Возьми мои сланцы. Большие, розовые, с единорогами. Я знаю, ты их ненавидишь.

Юна посмотрела на розовые сланцы с вышитыми единорогами. Пластмассовые, дешёвые, с потёртостями на пятках. Она действительно ненавидела такую обувь. Но надела.

— Спасибо, — сказала она.

— Ты уже говорила.

— Скажу ещё сто раз.

С о Ён проснулась, когда Юна уже была у двери. Девочка вышла из спальни, потирая глаза. На ней была пижама Джи Хе — огромная, до колен, с рисунком пингвинов.

— Мама, ты уходишь? — голос сонный, испуганный.

— В полицию. Я скоро вернусь.

— Можно я с тобой?

Юна посмотрела на Джи Хе. Та кивнула.

— Хорошо, — сказала Юна. — Но ты будешь сидеть в приёмной и не будешь ничего говорить.

— Обещаю.

Они вышли втроём. Джи Хе вела машину — левой ногой, с трудом, но ехала медленно и осторожно. Юна сидела на переднем сиденье, Со Ён — сзади, пристёгнутая.

По пути они проехали мимо дома Юны.

Здание стояло огороженным жёлтой лентой. У входа толпились люди — соседи, журналисты, просто зеваки. Кто-то нёс цветы. Кто-то — свечи. На асфальте кто-то написал мелом: «Со Ён, мы с тобой».

— Останови, — сказала Юна.

Джи Хе припарковалась у обочины.

Юна вышла из машины. Босиком в розовых сланцах. Подошла к ленте. Полицейский в форме хотел остановить её, но узнал и пропустил.

Она прошла к тому месту, где была входная дверь. Теперь там зияла чёрная дыра. От дома остался только остов — бетонные стены и обгоревшие балки.

В этом остове Юна вдруг увидела то, что не замечала раньше.

На стене гостиной, которая частично уцелела, кто-то написал краской. Красной. Крупными буквами.

«Я НЕ УТОНУЛ».

Краска ещё не высохла. Она блестела на солнце.

Юна обернулась к полицейскому.

— Когда это появилось?

Тот посмотрел на надпись, нахмурился.

— Не знаю. Ещё час назад не было.

— Кто-то заходил на место преступления?

— Нет, территория оцеплена.

— Тогда откуда это?

Полицейский не ответил.

Юна посмотрела на толпу зевак. На лица. На глаза.

И среди них — в самом конце, у дерева гинкго — она увидела мужчину.

Он стоял в толпе, не приближаясь. Обычная одежда — джинсы, серая футболка, бейсболка низко надвинута на глаза. Но Юна узнала его походку.

Ровную. Без хромоты.

— Сонха, — прошептала она.

Мужчина в бейсболке поднял голову. Улыбнулся. Та самая улыбка — левый угол выше правого.

А потом он развернулся и пошёл прочь, растворяясь в многочисленной толпе.

Юна хотела крикнуть, но голос пропал. Хотела побежать, но ноги не слушались. Она стояла у обгоревшего дома, босиком, в розовых сланцах с единорогами, и смотрела, как человек, который убил её мужа и хотел убить её дочь, уходит на свободу.

Потому что вчера ночью, когда его уводили полицейские, он был ранен.

Его увезла скорая.

И он сбежал.

Юна вынула телефон из кармана — Джи Хе дала ей свой запасной. Набрала номер Су Хёка.

— Детектив, — сказала она, когда он ответил. Голос был спокойным. Пустым. — Он сбежал. Я только что видела его у моего дома.

Долгое молчание.

Потом Су Хёк сказал:

— Мы знаем. Он убил полицейского в больнице. Снял его форму и ушёл. Три часа назад.

Юна закрыла глаза.

— Теперь он придёт за нами, — сказала она.

— Не придёт. — Голос Су Хёка был твёрдым, но Юна слышала в нём страх. — Я поставлю охрану.

— Ваша охрана не остановит его. Он ждал двадцать пять лет. Он подождёт ещё.

Она сбросила вызов.

Посмотрела на небо. Летнее, голубое, без единого облака.