Натали Вайткэт – Драконы и рамён (страница 3)
Глава 5. Тот , кто ждал у экрана
Он не спал почти двое суток.
Съёмка клипа началась в шесть утра и закончилась в десять вечера. Сорок дублей, дымовухи, мокрый асфальт и взгляд в камеру, который должен был разбивать сердца. Сон Чжи сделал всё, что требовали: улыбался, танцевал, падал в объятия модели с идеальными скулами. А потом сел в минивэн, снял контактные линзы и сказал менеджеру:
— Я сам домой. Отвези ребят.
Чонсу хотел остаться, но Сон Чжи попросил тишины.
Теперь он сидел в своей квартире на тридцать втором этаже. Сеул раскинулся за панорамным окном — миллион огней, которые не грели. Он выключил весь свет, оставив только экран телефона. Телефон лежал перед ним на стеклянном столе, чёрный, холодный, как камень.
В его контактах было четыре тысячи имён. Директоры, продюсеры, стилисты, визажисты, фанаты, которых он никогда не запомнил бы в лицо. А нужно было только одно: номер, набранный без сохранения.
«Юн Соль».
Он не знал, как она записала его у себя. Может, «любитель рамёна». Может, «странный парень». А может, никак. Она из тех, кто стирает сообщения и не сохраняет чужие номера. Он это знал. И почему-то это знание грело сильнее, чем любой фанатский комплимент.
«Напиши ей. Не пиши. Напиши. Ты идиот».
Он взял телефон. Руки дрожали — от усталости или от страха, он не разбирал.
«Твой дракон готов?»
Слишком прямо. Слишком глупо. Она подумает, что он зациклен на этом драконе. Хотя, чёрт возьми, он и был зациклен. На драконе. На том, как она смешивает синюю краску с чёрной. На том, как она морщит нос, когда пропорции съезжают.
Отправил.
И замер.
Телефон лежал на столе, экран медленно тускнел. Сон Чжи сидел в темноте, обхватив колени руками. На нём был тот самый кардиган — белый, кашемировый, с серым пятном от пыли на складе. Он не отдал его в химчистку. Пятно осталось. Маленький сувенир от той ночи.
Минута. Две. Пять.
Он уже начал думать, что она спит. Что правильно делает. Что не нужно лезть в чужую жизнь.
А потом — вспышка. Три точки. Она печатает.
Сердце пропустило удар. Он не чувствовал себя так даже перед выходом на сцену в первый раз.
«Нет. Драконы не любят, когда на них давят. Им нужно время, чтобы высохнуть. Как и людям».
Соль ответила. Она не проигнорировала. Он перечитал сообщение три раза, вслушиваясь в каждую букву. «Как и людям». Она сказала это про себя? Или просто так?
Пальцы забегали по клавиатуре.
«А что они любят?»
Не спрашивай глупостей. Она подумает, что ты ненормальный. Но он хотел знать. Он хотел знать всё: что она любит, что ненавидит, почему красит волосы в синий на кончиках, почему не спит по ночам, почему смотрит на мир так, будто он скоро кончится.
«Тишину и уважение. И чтобы их не фотографировали со вспышкой».
Сон Чжи улыбнулся. В темноте квартиры, один, уставший до костей, он улыбнулся как ребёнок, которому дали конфету. Она смешная.
«Понял. Я буду тихим и уважительным. Как библиотекарь».
Он хотел добавить смайлик, но стёр. Не надо. Она не любит глупости. Она так сказала.
А потом пришло то, отчего воздух в комнате стал другим.
«Ты вообще кто по профессии?»
Вопрос. Она спросила. Ей не всё равно.
Сон Чжи замер. Телефон выпал из рук на диван. Он смотрел на буквы, и они расплывались перед глазами.
«Кто ты по профессии?»
Правда: ты — Сон Чжи, лидер группы Noctis. Твои фото висят на билбордах. Твои песни слушают миллионы. Ты — тот, кто не может зайти в магазин без маски.
Ложь: никто. Обычный парень.
Правда раздавит её. Или, что хуже, она перестанет быть собой. Начнёт кланяться, извиняться, бояться. Станет как все.
Он не мог этого вынести.
Он начал печатать: «Я музыкант. Пою в группе» — стёр. «Я айдол» — стёр. «Никто» — стёр.
Пальцы дрожали. Три точки пульсировали, пропадали, появлялись снова. Он чувствовал себя фальшивомонетчиком. Но другого выхода не было. Не сейчас. Слишком рано. Он её только нашёл.
«Пою немного. Танцую. Ничего серьёзного. Иногда записываю демо».
Отправил. И тут же пожалел. Слишком бледно. Слишком враньё. Она умная — раскусит.
Но она не раскусила. Или сделала вид.
«Понятно. Спокойной ночи, Сон Чжи-сси».
Всё. Закончилось. Он смотрел на экран, и в груди росла пустота. «Спокойной ночи» — это как «до свидания». Вежливое, далёкое, ничего не значащее.
А потом он понял, что она ещё раз назвала его по имени. Сон Чжи-сси. Не «любитель рамёна», не «странный парень». По имени.
«Спокойной ночи, Соль-сси». — написал он. И ещё: «Не забудь поесть. Художникам нужно топливо».
Она не ответила.
Он сидел в темноте, сжимая телефон в потных ладонях. За окном горел Сеул, но он его не видел. Он видел только её лицо — уставшее, с синей краской на скуле. И дракона, который не летает.
Сон Чжи лёг на диван прямо в кардигане, не раздеваясь. Прижал телефон к груди. Закрыл глаза.
Она не удалила его номер. Она не заблокировала его. Она ответила. Этого достаточно. Пока.
Но он знал: это только начало. И когда она узнает правду — а она узнает, потому что такие секреты не живут долго, — она возненавидит его за ложь. Или, что страшнее, перестанет смотреть на него как на обычного человека.
Он прошептал в потолок, в пустоту тридцать второго этажа:
— Прости. Но я не мог иначе.
В соседней комнате тихо гудел кондиционер. Внизу выла сирена. А он засыпал с телефоном в руке, и его последняя мысль была не о завтрашнем интервью, не о новом альбоме, а о том, как она сейчас — в своей студии, пахнущей краской, — перечитывает их переписку. Или нет.
Но телефон лежал экраном вверх.
Как маяк.
Глава 6. Тень на афише
Проблема возникла на пятый день их странного, хрупкого общения.
Они встречались уже трижды. Всегда ночью, всегда «случайно» (хотя Соль подозревала, что «случайно» у Сон Чжи было таким же случайным, как ураган в безветренную погоду). Он появлялся из тени, словно призрак, всегда с двумя стаканчиками кофе в руках. Он запомнил: без сахара, с небольшим количеством молока. Она позволяла ему сидеть рядом, пока заканчивала граффити или просто сидела на крыше, глядя на огни города.
Он рассказывал смешные истории о своих «коллегах по работе» — о барабанщике, который вечно терял палочки, о втором вокалисте, который боялся кошек. Он никогда не называл имён, словно они были засекречены. Она смеялась — искренне, звонко, впервые за долгое время забывая о том, что завтра снова нужно считать копейки.
И в какой-то момент, когда они сидели на краю крыши, болтая ногами в пустоте, она поймала себя на мысли: «он мне нравится. Как человек. Как собеседник. Как...»
Нет. Стоп.
Она одёрнула себя. Романтика с ночным певцом из клуба? У неё нет на это времени. У неё нет на это денег. У неё есть только искусство.
В тот вечер она возвращалась в свою квартиру-студию на северо-западе Сеула. Самый час пик. Метро «Хонгик» гудело, как растревоженный улей. Тысячи людей спешили домой, лица у всех были одинаково усталыми, освещёнными синим светом смартфонов.