Натали Смит – Темная сторона (страница 62)

Трехрогий щелкнул по земле хвостом, подняв облачко пыли, обошел вокруг камня и деревьев, потрогал тонкие стволы. – Интересно‑интересно… Можно попробовать.

Он снова прикоснулся к чахлому дереву и что‑то заговорил на своем языке, том, что я слышала в самолете по пути на Бельтайн. Как будто в прошлой жизни. – Что он делает? – спросила Настя кошку. – Он ведь мастер оживлять дерево. Полагаю, что‑то из этой области.

Казимир продолжал свое дело, клекот сменялся горловым пением, руки рисовали что‑то на стволе, в глубоких морщинах коры пробегали красные искры. Светлячки из пламени преисподней – они собирались в узоры, распадались салютом… – Настя, подай свою метлу, – велел он наконец. Прислонил ее к дереву и удовлетворенно хмыкнул: – Работает. – Что за волшба, бес? – Сделал что‑то вроде маяка. – Не поняла. – Наши метлы будет притягивать к этому дереву, где бы мы ни летели в этой вашей Нави, – пояснил Каз и забрался на метлу. – Не заблудимся. Веди, девица‑поляница. – К огненной реке, поди, не пропустим. Там столб, чудище всегда рядом бродит. – Я с тобой, – Бастет уселась на черенке перед бесом, не дожидаясь разрешения, и мне открылся полет чужими глазами. Вот совсем не удовольствие. Маленькую кошку вело из стороны в сторону, картинка дрожала. – Ягуся, что с тобой? – Укачало, – натужно засмеялась я и уселась на землю, надежнее будет.

Кошачьи уши то и дело улавливали проклятия летящей позади Настасьи. В ее речи проскальзывали новые словечки, связанные с морем, – понятно, от кого нахваталась. – Кто там говорил, что мне в Нави понравится? Докладываю: мне уже не нравится! – прокричал Казимир.

Они поднимались все выше над пустынной землей, хранящей множество загадок для меня. Слева у горизонта показались как будто бы горные вершины, совсем далеко, в темноте я даже не уверена, что это были они. – У меня руки окоченели, боюсь упасть, – крикнула Настя. – Кажется, вижу, вон там прямо красная нить мерцает. Туда? – спросил Каз. – Больше некуда.

Они снизили высоту и полетели в сторону Смородины.

Голова кота ткнулась в плечо – Из Академии кто‑то летит, слышу. – Директор ваш, больше ведь некому.

Отряд на вениковой тяге приближался к цели, река из ниточки превратилась в ленточку. Уже скоро.

Это и правда был директор Ворлиан, я поздоровалась на звук шагов. Он угукнул и несколько раз обошел нас, потоптался возле сумки, на которой аккуратно лежала куколка, и встал рядом. – Я поесть принес. Яга, будешь? – Будет, силы нужны, – ответил за меня кот, и мне в руки положили бутерброд с котлетой. Я и правда проголодалась, желудок заурчал не хуже Бальтазарова. – Как ты, вояка? – участливо спросил Ворлиан. – Живой пока. – А что, куколка так и должна?.. – Да мы сами не знаем. Обещала помочь, и вот она здесь. Может, она как автоматические двери работает: оживает при необходимости. – Они у реки, летят вдоль, – сообщила я и продолжила смотреть персональное кино.

Казимир снова велел подняться выше, они зависли, высматривая столб. Не нашли. Полетели дальше.

Пейзаж внизу не менялся: река текла, деревья чахли. А в подсвеченном огнем и луной небе парили несколько горынычей. Надеюсь, хоть от них проблем не будет.

Каз велел снизиться и замереть. Горынычи так и не приблизились, скрылись из виду. – Я что‑то слышу, – Баст навострила уши.

Между всплесками густых лавовых волн и шипением злых капель, остывающих на каменных берегах, действительно прорывался голос. – Что бы ни случилось, кто‑то из нас должен вывести Баюна к Яге. Не теряем друг друга из виду. В идеале мы все должны вернуться, особенно ты, праведница с мечом. Давай сюда кладенец, будешь приманкой, он озвереет, когда тебя увидит. Ты, – он сцапал кошку и засунул за пазуху, только голова осталась торчать. – Тоха мне не простит твою шкуру у ног Баюна.

На удивление, кошка не возмутилась такому самоуправству, все ее внимание было направлено на выполнение миссии. Настя подлетела вплотную, отдала меч. – Скоморохи, – скомандовал бес. Богатырша приготовила плеер, закрыла одно ухо, чтобы не терять время. – А ты?

Казимир махнул рукой и полетел на звук.

Я же сидела и повторяла себе, что он способен разобраться в ситуации и обязательно примет меры, если понадобится.

Баюна заметили прогуливающимся вдоль реки. Глазами Бастет он был черный, как нефть, шкура лоснилась и играла отблесками Смородины, огненные полосы пробегали по хребту, точно тигриные. Неизменны в его сценических костюмах лишь укороченный хвост, злобный нрав, внушительные размеры и клиентоориентированность: едва завидев живых, облизнулся, когти заскребли по камням, высекая искры. – Гости, на ужин. – Пасть блеснула клыками, послышалось довольное урчание. – Вовремя. – Не узнаешь, плешивая шкура? – весело крикнул Трехрогий. Они с Бастет были недосягаемы в воздухе.

Кот зашипел – Я вырву твое сердце! По вкусу, может, вспомню, вдруг уже ел твоих родичей. – Это вряд ли, кисуля.

Но Баюн принюхался и потерял всякий интерес к бесу. Знакомый аромат Насти наконец добрался до его носа. – Ты‑ы‑ы, – протяжно взвыл котяра, шерсть на загривке поднялась, глаза распахнулись еще шире, сверкая, как две луны. – Совсем дурная, все смерти ищешь? – Я, – отозвалась Настасья. – Поиграем? Я твоя мышка. – В некотором царстве, в некотором государстве жил‑был старик, и было у него три сына: двое умных, третий – дурак, – начал Баюн.

Богатырша заткнула второе ухо и взлетела над противником – не достать, не допрыгнуть. – Догоняй, – крикнула она и полетела обратным путем к маяку. Кот рыкнул и помчался следом, за ним Каз. – Ничего не выйдет, наш вход очень далеко, – сказала Бастет, по всей видимости, для меня, Казимир вряд ли услышал бы ее в свисте рассекаемого воздуха. – Он кот, хоть и переросток, а мы не марафонцы, мы спринтеры – быстро поймать добычу и отдыхать. Он выдохнется и отстанет, а сетей нет – тащить его за собой.

Ответить я не могла, конечно, оставалось только наблюдать за развитием событий. Кажется, Бастет была права.

Баюна хватило на несколько очень активных минут – расстояние при этом он покрыл приличное, скорость хорошая. Догнать не смог, да и рассказывать на бегу сказку не получалось, оставалось только злобно урчать и изредка прыгать в попытках достать наездницу метлы. Баюн фыркнул и сел. Почему, ну почему все постоянно идет через пень‑колоду?!

Казимир и Настя остановились в недосягаемости для кота. В ночи можно было услышать отзвуки песни в Настином плеере и бесовские проклятия, тихие, но от души. – Слабаки, на честный бой не хотите, – упрекнул кот‑людоед. – Кто бы говорил про честность, – парировал бес.

Они зашли в тупик: Баюну кошки‑мышки надоели слишком быстро.

На карканье ворона никто не обратил внимания. Совсем рядом с Настей прорезали воздух черные крылья, и картинка из Нави исчезла.

Пока я пыталась понять, что произошло и почему оборвалась связь, со стороны кладбища раздались неразборчивые крики и грохот. Точно услышала Казимира… – Бальтазар, не знаю, что случилось, но приготовься. Там кто‑то каркал, а потом все пропало.

Кот заурчал и пригнул голову к земле, что‑то вынюхивая. – Яга, я прикрою, – торопливо сказал, почти выкрикнул Ворлиан. – Лешие наготове, да и я. Удачи.

Он вскочил на метлу и отлетел подальше, ночная тьма растворила его массивную фигуру, чтобы при необходимости выплюнуть назад.

Каз продолжал орать, но уже разборчивее – Твою мать, Нас… ли быстро… – Противник здесь, – задребезжал голосок: Марья очнулась.

Стыдно признаться, но я до последнего ждала подвоха. Очень уж непредсказуемое создание. – Они не могли выбраться сами, им помогли. Я слышала ворона и успела заметить крылья, это Кощей так оригинально держится подальше от нас.

Помог он или сделал хуже, разберемся позднее: на всех парах прямо на нас летела Настя.

За спиной полыхнуло.

Огонь в половину моего роста танцевал ярко, нахально. Пламя шло кольцом вокруг всего кладбища, захватывая участок обычной земли, где мы ждали друзей. Отступать особо некуда: десяток метров навскидку – и ожоги обеспечены. Из тыла слышался голос Ворлиана, выкрикивающий что‑то про Алатырь‑камень, семьдесят семь замков и цепей. Наверное, заклинание.

Настя едва не сбила меня, чиркнула хвостом метлы по щеке, упала и тут же вскочила. – Баюн! – крикнула она, да я уже и сама увидела: на границе с кладбищем огромный кот гонял Казимира, а тот прыгал по надгробиям и хохотал. Некоторые плиты рассыпались под его весом. – Праведница, где меч? – Марья приковыляла на своих коротеньких ножках, встала рядом со мной, безразличное лицо уставилось на богатыршу. – У беса, – чуть запнувшись, ответила она. – Ничего не могу понять, мы были в Нави, до выхода еще далече, и вдруг очутились в подземелье, где зашли, едва ноги унесли – кот прямо за нами гнался. Выскочили – и на метлы, но он рванул Казимира за ногу. Тот упал и стал орать, чтобы я уходила, зачем‑то мать мою вспоминал. Коробочку со скоморохами потеряла. – Ничего. – Есть еще одна, последняя, моя. – Где Бастет? – Бальтазар отчаянно нюхал воздух. – Три‑и‑икс! – Здесь я, не голоси, – от крайних надгробий на трех лапах прыгала кошка. Передняя лапка явно не в порядке, но лечить всех будем после. – Кощей подсобил: чуть не убились. Хотел как лучше, мы бы застряли в Нави без его фокусов. – Не застряли бы, просто дольше возвращались, – парировала Настя.