Натали Смит – Темная сторона (страница 58)

Яркая детская, под пестрым слоем игрушек на полу не видно, куда ступать, на письменном столе хаос из тетрадей и фломастеров – обычный ребенок. Телевизор на стене с включенным мультиком, все правильно Тоха сказал.

Я присела на край диванчика, кот нашел себе каучуковый мячик и с серьезной мордой смахнул его лапой под батарею. Кот, что с него взять.

– Значит, куколка тебе рассказала, кто мы. Давно? – начала я разговор.

– Когда домой прилетели. А вы не такая, как в сказках пишут. – Она с неприкрытым любопытством рассматривала мою одежду и лицо.

– Да, я такая Баба Яга, современная. Значит… Марья охраняет тебя и много интересного рассказывает?

– Нет, немного. А еще не всегда дает мультики смотреть.

– Нам можно с ней поговорить?

– А о чем?

– Хотим спросить, может ли она избавить моего кота от врага. Другой кот, большой и сильный, обижает Бальтазара.

– Плохой котик?

– Для нас – да.

– Нельзя обижать маленьких! – рассердилась девочка и нахмурила бровки: – Надо дать куколке что‑то вкусное. Сейчас за конфеткой схожу. Вы только не трогайте ее, она не любит.

Василиса побежала на кухню за сладостями, оставив тряпичное чудо на маленьком стеллаже с книгами. Я даже не знала, не представляла, как это будет – говорящая кукла.

– Да, Ягуся, пока ты лобызалась с колдуном, могли бы несколько раз в магазин сходить. Пришли просить с пустыми руками.

– Ты сам меня сосватал.

– Ой, все!

– Но в целом ты прав, где мои манеры…

Василиса вернулась, присела на противоположный край дивана, посадила куклу на колени и развернула конфетный фантик:

– На, куколка, покушай, моего горя послушай! Нужна помощь котику, он хороший.

Я не сразу поняла, что конфета больше не у девочки. Тряпичные ручки без пальцев подержали лакомство у рта, и конфета исчезла, была и нет. Наверное, я моргнула – в следующую секунду кукла уже стояла на полу. Нарисованные рот и нос были все те же, глаза из пуговиц не стали живее и не горели сверхъестественным огнем, волосы из пряжи, собранные в две косички, так же торчали в стороны. Потрепанный красно‑зеленый сарафан на кукле выбивался из общего вида новых игрушек, подчеркивая уникальность.

– Василиса, – прозвучало в комнате.

Голос говорящих кукол знаком каждому, такой механический, немного дребезжащий, я даже успела подумать, что в ее мягком теле зашит звуковой модуль.

– При посторонних, Василиса, – дребезжание усилилось, и «а» тянулось следом, как будто садятся батарейки.

– Кощеевы туфли, вот это да! – восхитился Бальтазар, уставившись во все глаза.

– Марья, они хотели спросить у тебя что‑то… – немного виновато сказала девочка.

– Хотели, так спрашивайте.

Она менялась, как слайды: без плавных переходов, будто мультипликатор не нарисовал сами движения, а только их итог. Голова куклы склонилась к плечу, а в следующее мгновение уже лежала на другом. Глаза‑пуговицы строго смотрели на меня своими стежками. В детстве я мечтала, чтобы куклы были живые. Спасибо, больше не надо.

– Здравствуй, Марья. Ты, оказывается, нас знаешь, а мы о тебе совсем немного слышали. – Я аккуратно подбирала слова. – Мы знаем, что ты могущественна и способна на многие вещи. И, честно говоря, мы в сложной ситуации, потому ищем волшебной помощи.

Я рассказала куколке, как у меня забрали кота, как вернули, про двойную тень, битву с Баюном и что он говорил. Бальтазар добавил от себя, как ему живется с врагом и как кот‑убийца показывал свое могущество, власть над ним. Все это время кукла стояла неподвижно, как игрушка, и я снова засомневалась в своей адекватности и реальности происходящего. Уж лучше бы ее глаза моргали или светились, ну хоть какой‑то показатель магической жизни.

Кот закончил рассказ, девочка расплакалась и прижала его к себе.

– Марья, помоги котику‑у, неделю мультики просить не буду‑у‑у‑у, – всхлипывала Василиса, еще крепче сжимая объятия. Кот покорно терпел и кряхтел.

– Большая беда, – Марья снова переместилась, встала между мной и Василисой и ежесекундно переводила взгляд с меня на нее. Кукольная голова будто жила отдельно от тела, двигалась на подобии шеи очень быстро. От резких смен кадров у меня глаза съехали к переносице.

– Помочь могу, но у вас должны быть меч‑кладенец и праведник без сомнений, – добавила кукла.

– Меч у нас есть! Я способна его держать – и остальное смогу, – обрадовалась я.

– Ты не подходишь, в тебе тьма сомнений. Ты несешь добро и разрушение одновременно. Руки запачканы, а помыслы чисты. Ты не цельная и никогда не станешь праведником.

Вот это поворот.

Хотела что‑то ответить, но слова не шли. Так и сидела с открытым ртом, а на фоне – навязчивая песенка из мультика. Трагикомедия какая‑то.

– Да чистые у нее руки, – разрядила обстановку Василиса. – У тебя глаза, наверное, запылились.

И протерла пальцами пуговицы.

Потрясающая детская непосредственность.

– У нас есть праведник, Ягуся, – негромко произнес кот. – Не знаем, куда деть ее, подобрали в Нави сувенир.

Точно, Настя. Голос тогда предупреждал, что по мосту может пройти только праведник. И она прошла.

– Да, кажется, ты прав, она не сомневается в своих действиях. – Я вспомнила ее и сына Соловья‑разбойника. Чистый гнев богатырши против творимого зла – страшная сила. – И что она должна сделать, убить Баюна? Это недопустимо, тогда погибнет Бальтазар. Да и кот этот сам жертва, разойтись бы малой кровью.

– Нет, отрубить вторую тень от твоего кота, – пояснила кукла. – А моя помощь заключается в словах, которые при этом следует сказать.

– Баюн имеет силу зачаровывать голосом. В прошлый раз нам помогли наушники и музыка; видимо, стоит купить еще плеер или несколько.

– Зашейте ему рот, – предложила кукла.

– Как? – удивились мы.

Марья переместилась на пол и начала рывками расти, приговаривая при этом: «Раз, два…» На счет «пять» она увеличилась в пять раз и теперь была мне по колено. Бальтазар зашипел, я вжалась в спинку дивана: это ж надо… Неудивительно, если я начну шугаться каждой игрушки!

– Ой, я так люблю, когда она большая! – захлопала в ладоши Василиса.

Меж тем кукла подобрала с пола мягкую игрушку с огромной непропорциональной головой и умилительными глазками. В беспалой руке появились игла и нить.

– Вот так, – кукла внимательно посмотрела на Бальтазара и сделала несколько стежков там, где у игрушки был намечен рот.

– М‑м‑м, – замычал кот.

Его пасть не открывалась. Ее вообще не стало, будто стерли ластиком с рисунка. Исчадие вздыбил шерсть, выпучил глаза и принялся водить лапой по морде.

– Останови свое вуду, пожалуйста. – Не знаю, как у меня хватило спокойствия.

– Что такое вуду? – Марья распустила нитки.

У Бальтазара появился рот и несколько седых волосинок в ушах. Свои я позже посчитаю.

– Это – вуду, – буркнул взъерошенный кот.

– Василиса, сходи проведай няню, – сказала кукла.

Девочка ушла.

– Я помогу тебе, Яга. Но не просто так. – Глазки‑пуговицы уставились на меня, и в этом неживом взгляде нельзя было ничего прочесть.

– Понимаю. Какова цена?

– Наступит день, придет к твоему порогу Василиса. Помни добро и отплати им же.

– Однажды Василисе понадобится череп с твоего забора, Ягуся, – напомнил кот. – Хорошо бы над ними поработать, чтобы огонь был.

Да я и без компаньона помнила, такие картинки в детских сказках меня маленькую пугали. Теперь я сама – та еще страшилка.

– Можешь быть уверена, не подведу, – протянула руку кукле, повинуясь сиюминутному порыву, она ее пожала.