Натали Смит – Блог Бабы Яги. Путь в железных сапогах (страница 13)

Умрем друг за друга, не сказала я вслух, но здесь все об этом знают.

Казимир почесал хвостом затылок:

– Получается, он считал тебя, как сканер считывает штрихкод, и подстроился. Я уже давно думаю, что Морок не совсем конь…

Настя подергала меня за рукав, спросила, что такое «сканер» и «штрихкод». Я честно пыталась объяснить ей на примере «коробочки со скоморохами», что это технология другого мира, работает примерно вот так и так, но в глазах юной богатырши я несла околесицу. В итоге она махнула рукой, пробормотав про волшбу заморскую, крепко заковыристую.

– Морок в самом деле странный, не конь – машина какая-то, – разговорился Кощей. – Я как-то у него спросил, откуда он появился. Сказал, что из табуна кобылиц одной древней Яги. На одной сама Яга каждый день вокруг света облетала, других пасла. Иногда дарила жеребят за службу. Вот один из Кощеев у нее пастухом три дня отработал и жеребенка получил, да тот так и остался при замке, служит хозяину. Потом другому… Наследство самоходное. – И обратился ко мне: – У тебя нет, случайно, таких Мороков на заднем дворе?

– У меня и заднего двора нет, – уныло отозвалась я, и самой стало как-то неловко за свое уныние. Все живы и в порядке, насколько возможно, а у меня все поблекло: вкус, эмоции. Переходы на новые уровни даются потерей равновесия.

Задний двор… Почему бы нет? Попрошу егерей посадить цветочки, можно разбить сад камней для медитации, или сама займусь – торопиться мне некуда.

Я посмотрела вдаль, вспоминая Морока среди битвы – как он нес своего седока сквозь огонь, как бил копытами, проламывая черепа. Хорошо бы иметь такого коня, полезно. Память воителей пока что не требовала ни коней, ни пони. И вообще они помалкивали, что несказанно радовало.

Тишина в собственной голове, оказывается, изысканное наслаждение – не поймешь, пока не испытаешь обратного. Будто сто лет прошло, как закончилась битва, и эмоции воительницы были другие: яркие, настолько острые, что ранили меня саму, никаких полутонов. Ярость – так чистая, без сомнений. Создание молний – мурашки по коже. Убийство бесов – захлестывающее удовольствие, неправильное, постыдное, которое люди обычно прячут и не показывают никому.

Дар Ядвиги уравновесил. Маркус позволяет подружиться с темной стороной, с ним я могла бы быть откровенной, рассказать о мельчайших деталях, которые не смею открыть вам и друзьям… Только я все равно помалкиваю.

Впереди мелькнули тени – наши компаньоны возвращались.

– Твои граждане идут, кучка небольшая. – Смазанная тень превратилась в Морока, его глаза покраснели еще сильнее, свет вытекал из глазниц и стелился по морде кровавыми дорожками.

Кощей тяжело вздохнул, щелкнул пальцами и переменил облик. Классический костюм, поверх него уже знакомые нам доспехи в виде стальных ребер, сапоги со шпорами, на голове золотая корона – небольшая и без лишних выкрутасов. Морок соответствовал хозяину: узда золотая с самоцветами, седло серебром отделано так густо, что выглядело цельнометаллическим, к нему меч приторочен. Конь подставил хозяину бок, чтобы тот забрался в седло.

– Это что за модный показ? – хохотнул Казимир.

Змея обвивалась вокруг шеи Бессмертного тугими, полными силы кольцами.

– Приходится быть при параде. Они проявляют любопытство. Если я не в должном виде, так и тянут руки потрогать. – Он передернул плечами и строго посмотрел на нас: – Лучше зайдите в избу, для меня они безопасны, а для вас – как знать.

– А куда они идут? – спросила я, подталкивая самое ценное, что у меня есть, – кота! – в сторону избы. – И чем могут быть опасны нам?

– Да бродят сами по себе, кучками, будто им так менее одиноко, – с некоторым сочувствием пояснил Кощей. – Здесь идти-то некуда. Я не знаю, как они отреагируют на вас. В прошлый раз они как будто волновались при виде тебя, Яга. Пришлось пойти с ними, кто знает, что у них на уме.

Да, помню те черные силуэты, Кощея на коне и горынычей над ним. Тревожная была картина.

Настя придвинулась поближе ко мне, напряженная, как струна. Тягаться с душами готова, да возможно ли это? Она что-то шептала, поглаживая рукоять. Думаю, воинский заговор, один из тех, которым ее Черномор учил.

Морок радостно подпрыгнул, отчего у наездника клацнули зубы.

– Твои души-бродяги могут обрести плоть, если вывести их в Лукоморье. Вот они и жаждут вернуться в подобие жизни. – Конь дождался общей реакции – озадаченного молчания – и, склонив голову набок, хитро продолжил: – А под твоим царством спят беспробудным сном подземные королевства… Бродячих было бы меньше, если бы королевства не спали, – они бы туда ушли.

– Медное, серебряуное, золотое и, кажется, мышиное, – проурчал Бальтазар, довольный, будто ему любимых консервов поднесли.

– Почему раньше не сказал? – рыкнул Кощей на коня. – Мне такое еще не снилось…

– Ждал момента тебя опозорить! – заржал тот. – Ты посиди, поспи на троне подольше, авось приснятся уже.

Казимир вдруг рассмеялся, глядя на нас:

– Ну, хозяйственники! Наняли правителей по объявлению, обкурлыкаться! – Из ушей от радости повалил серный дым. – Хоть бы инструкции выдали… Бессмертные, не могу!..

Кощей зло указал пальцем на избу, мол, валите уже. Я благоразумно не стала спорить. Кот уже скрылся в дверях, а я тянула за собой молчаливую телохранительницу. Тянула с трудом, идти внутрь ей явно не хотелось. Подвиги сами себя не совершат, прекрасно ее понимаю, но что поделать.

– Казимир? – озадаченно спросила я с веранды: бес остался рядом с Кощеем.

– Волнуешься за меня, воительница?

– Вот еще.

– И правильно, зачем волноваться о том, кому руки не подашь. – Он подмигнул мне и отвернулся, обращаясь уже к Кощею: – Я давно не ел, можно одного неприкаянного употребить?

– Попробуй, мне не жалко. – Кощей неопределенно дернул плечом, не отрывая взгляда от просторов – в поле зрения появились души.

– Кто ж народ разбазаривает, эх, княжеское твое великолепие! – закатил глаза Морок.

Казимир весело болтал о том, что обычно ему сами отдают и что душа живого человека маленькая, не похожая на души мертвецов в полный человеческий рост. Кстати, да, когда он питался на моих глазах, души выглядели иначе.

Морок стоял не шелохнувшись, Кощей кивал, сдвинув брови, но, думаю, не слушал. И вдруг выдал:

– Пойдемте навстречу. Тут хозяин я, а не они.

Конь без понуканий и вопросов пошел вперед, Изольда следом. Я стояла в дверях, с интересом ожидая встречи с душами.

«Не ведись на их уговоры, воительница. Не армия умертвий вам нужна, а порядок в мирах, коего давно нет», – раздался голос Ядвиги, неожиданно, я даже вздрогнула. Давно ее не слышала.

– Ягуся, все в поряудке? – встрепенулся кот.

– Да.

***

– Какие уговоры?

– Давненько говорила тебе, что ходить сюда не стоит, души прицепиться могут. Не говори с ними, не принимай близко к сердцу пустые слезы. Им место здесь и внизу – Навье царство большое, а правитель покуда не разумеет всего. Другой Кощей выдернул бревно из-под низу, покосилось все Лукоморье, будто старая изба.

– А что делать-то?

– Горынычи должны возродиться, Калинов мост должен вновь стоять, а Змей на его страже – это все ты и без меня понимаешь. Тогда и подземные царства воспрянут ото сна, и души найдут там приют и новую жизнь. Во всем порядок нужен, девочка.

– Думаешь, кроме нас его некому наводить? – Вопрос риторический, я сама себе уже ответила на него.

– Некому. Первородные выбрали пешек – вас, но пешка может стать ферзем. Вы погибли, будучи частью этого мира, и возродились, накрепко связанные с Лукоморьем, хотите или не хотите. Кощей бежал от этой доли, но все меняется, и он меняется, и с уходом старого Кощея он начал принимать свою участь.

– Он стал чуть более адекватным, – подумала я.

– Полагаю, на него подспудно влиял предшественник, он был фактически в должности. Не знаю, как объяснить, чувствую, что права: Навь не принимала Андрея полностью из-за того, что прежний хозяин не был разжалован, и это давило на него. Возможно, сейчас станет лучше, но рассудок, поврежденный жестокостью первой смерти, перетянутый шрамами, всегда будет болеть. – Я не видела образа Ядвиги, лишь чувствовала, как она грустно улыбается. – Помни: не ведись на уговоры навьих скитальцев – все души здесь негодные. Пришли в Навь обходными хитрыми путями, без моей помощи да по своей воле, погибли здесь и здесь должны вовек остаться.

– Я поняла.

– И, девочка моя… Ты знай себе помни – кость тело наживает.

***

Ядвига пропала, не ответив, что это значит. Да и не до общения стало: путь нашей компании пересекся с душами.

Изольда ощутимо напряглась, как это может сделать дом: заскрипела бревнами, хлопнула, закрываясь, ставнями, поднялась на ноги.

Меня слегка прижало дверью, чтобы скрылась внутри, но любопытство…

– Трапеза? – пискнул мыш, спикировав мне на плечо.

– Нет.

Голова Бальтазара протиснулась между моим бедром и косяком.

– Какие-то они невеселые, – заметил он, впрочем, без ехидства.

– У нас за столом и до этого счастливых не наблюдалось.

Одна Настя не выглядывала, сидела на лавке, руки на груди скрестив, хмурая.

Мрачная кавалькада из нескольких десятков душ перегородила путь, не подняв ни пылинки – шли они над землей. Я, сама не осознавая, вышла на крохотную веранду, рассматривая и зачем-то их пересчитывая. Они не сильно отличались от тех, что я раньше видела в двух других мирах, разве что все как на подбор тощие и лица более чуждые, как в страшилках.