Натали Смит – Блог Бабы Яги. Путь в железных сапогах (страница 12)

Вместо меня Супчик нашел себе фрукты по вкусу, кот в один укус проглотил тушку жареного цыпленка и облизнулся языком-лопатой. Каз и Морок тоже чем-то хрустели.

– Потеряла аппетит, Яга? – участливо спросил Кощей.

– Да, есть такое. В нашем родном мире вообще все безвкусное или противное.

– Не переживай, вкус позже вернется, хоть и не полностью. Я тоже первое время совсем не ел, потом что-то выборочно. Могу и без еды, это стало неважно.

Вернулась Настя. Скромно села, не встревая в беседу и не прикасаясь к еде, но Кощей что-то шепнул, и перед ней появилась креманка с мороженым.

– Настасья, угощайся. Думаю, такого ты еще не пробовала.

Я наблюдала за ее смущением, затем удивлением и улыбкой – мороженое она еще и правда не ела. Поймала серьезный взгляд Казимира, он оценивал ситуацию. Не думаю, что нам стоит опасаться невинных игр, но мотивы Кощея в целом интересны. Он явно успел пресытиться жизнью… – и смертью – в своем не столь долгом кощействе, потому банально интересно, зачем ему простая деревенская девушка.

– Мы сюда не поесть пришли, Андрей, – напомнила я ему.

Судя по настроению группы, мы будто на отдых «все включено» приехали.

– Так времени у нас вагон. Ты просто скажи, куда нужно попасть, я нас всех перенесу, делов-то.

– Ты хорошо знаешь свои владения? – не без ехидства уточнила я, вспоминая, как он сбегает из Нави княжить в купленной деревне. Нам нужно узнать друг друга лучше, и чем дольше мы заняты делом, тем выше шансы понять этого сложного человека. Должно ведь им двигать еще что-то, помимо скуки?

– Он хорошо знает, как Соловью-разбойнику нервы трепать, – фыркнул Морок. – А что у него в огороде растет…

Кощей недовольно поморщился:

– Ладно, можно и погулять. Помолчал бы ты… – Он ткнул пальцем в сторону Морока, конь закатил глаза и выпустил пламя из ноздрей.

– Тварина, – пискнул Супчик, заканчивая фразу Кощея и улетая в избу.

Кроме меня с Бальтазаром, его, конечно, никто не понял.

– В общем, смотрите. – Я подождала, пока вокруг меня соберутся спутники. – Горная цепь Керста. – Ногтем постучала по обозначенной пещере Горыныча. – За рекой Истаяти. И, судя по переводу этих названий – гроб и погибель, – я бы была осторожна, даром что мы сами покойники. Неизвестно, что за хтонь там водится. Не думаю, что Горыныч оставил кладку в легкодоступном месте.

– Где ты взяла эту карту? – Кощей задумчиво потер подбородок.

– Морская дева подарила. Не бери в голову.

– Как ты умудряешься со всеми ладить?

– Ну что сказать, это у меня от природы, – подмигнула я.

Решили идти со всем хозяйством: я в ступе, кот на свободном выгуле, Каз и Настя по желанию на метлах или в избе, которая тоже с нами; Супчик в недрах дома спал. Летописцы не отстанут. Спасибо Кощею, он свою змею так в виде трости и держал – не хватало, чтоб ползала.

Мужчины собрались: Казимир пошуршал в вещах, но из всего достал лишь меч, повесил на бок – самоуверенный; Кощей вдруг оказался в джинсах, кроссовках и толстовке. Причем выглядело все это не дешевле предыдущего наряда. Кто здесь шмоточник, еще поспорить можно.

Сориентировались по карте, вроде бы поняли, в какую сторону идти, и выдвинулись. В большой компании Навь была чуть менее жуткой, тусклое солнце – вполне достаточным, а воздух… Тут ничего не поделаешь. По крайней мере, мы далеко от Смородины, и нас донимал не смрад, а пыль. Беготня Морока и Бальтазара свежести не добавляла.

– Казимир, – с серьезной миной начал Кощей спустя недолгое время, – давно хотел спросить, почему у ваших солдат такие странные доспехи?

Каз озадаченно нахмурился.

– Живот открыт, а спина закрыта, – подхватила я: тоже когда-то думала об этом.

– Ну, во-первых, экономия металла. У нас его не так много. Мы собираем броню с павших и снова переплавляем. А во-вторых, ранение в живот и смерть воина не настолько трагичны, как крылья, которые могут вырасти.

– Чего? – От моего удивления даже ступа споткнулась.

– При смертельном ранении у некоторых особей могут прорезаться крылья, они сходят с ума, рвут своих и чужих без разбора. С таким ангелом преисподней сложно справиться. В далеком прошлом подолгу отлавливали с большими потерями. Поэтому придумали странный доспех, который закрывает спину и заговорен, чтобы реагировать на изменения тела. Если вдруг крылья, тогда доспех плавится и добивает носителя. У кого они могут появиться, генералы не знают.

– Так, может, проще не допускать смертельного ранения? – резонно уточнил Кощей.

– Ты не понимаешь, у нас все иначе. Рядовой бес – расходный материал. Ну, погибнет в стычке между уровнями несколько десятков, да и ладно. Менять систему дороже, – пожал плечами Каз. – И в Лукоморье думали нахрапом возьмут – незачем было изобретать седло загралу…

Мы все помолчали, переваривая информацию.

– И у тебя могут быть крылья? – тихо спросила Настя.

– Ради всех нас я бы не хотел проверять, – хмуро ответил Казимир.

– Напомни мне не выпускать тебе кишки, – ухмыльнулся Кощей.

Мне же стало не до веселья. Возможно, в этом путешествии я узнаю много нового не только о нем.

***

Наверное, у каждого должна быть цель в жизни. Вот у Морока – держать в тонусе седалищные нервы Кощея и мышцу сарказма. Как он хозяина доставал – ни в сказке сказать. Мне думается, этот клятый конь вполне может выступать соло на телевидении за весь состав комедийной передачи. Исчадие, конечно, тоже не лыком шит, однако ж из них двоих именно конь просто рожден для издевательств над хозяином.

Навь тянулась бесконечная, пыльная. Местами холодная, местами с горячими суховеями и перекати-полем. Настя с Казимиром бодро топали позади нас и высматривали бродячие души. Мелких горынычей не было. Кощей сказал, что часть в замке, часть возле Смородины на вольном выпасе с Баюном территорию делят. С тех пор как Соловей подгадил Кощею, в Косых Ложках народу поубавилось и бои проводились реже. Что с боевыми горынычами делать в периоды простоя? Сами прокорм добывают. Князь Бессмертный был недоволен: планы по увеселению почти рухнули, деревня-крепость не оправдывала надежд. С одной стороны, он закрепился в Лукоморье, с другой, зря усилия прилагал.

– Три пары железных сапог истоптать, три комплекта доспехов сносить в этом путешествии, – нудел Бальтазар, нахально реквизировавший у меня ступу, – он, видите ли, лапку ушиб о камень, ему нужнее. – Давай предложение Кощея рассмотрим, быстрее доберемся.

– Два часа прошло, а ты уже раскис! Будем глотать пыль дорог, – упрямо ответила я, поглядывая на Бессмертного. – Не забывай, что нам нужно наладить связи.

– С кем наладить? – вскинул голову Кощей, до этого мгновения будто дремавший в седле.

Я подвела свою велометлу ближе:

– С тобой. Раз уж нас, похоже, начальство в одну связку ставит.

– М-да, как раз об этом. – Его лицо выражало не то раздражение, не то брезгливость. – Письмо получил недавно. После того как Баюн сказал мне то же самое, что и тебе, я задал «Лукоморью» вопросы. Посоветовали заниматься своими делами и больше времени уделять освоению обязанностей. Пренебрежение в каждой букве…

– Посмотрите, его задело! Не знал, что ты неженка. Я заново обдумаю нашу дружбу, – фыркнул паром конь.

– Мы не друзья, – с долей издевки произнес Кощей.

– Нюхни-ка пыли, костлявый!

Конь взбрыкнул, едва не задев меня, но план не удался. Наездник в полете обратился в ворона, аккуратно спланировал на землю и каркнул в оскорбительной манере. Конь гордо задрал голову и умчался вперед.

– Знаешь, первые его слова были: «Пошто долгонько так, мил человек? Аль не нравлюсь тебе?» – хмыкнул Кощей, вновь став собой.

– Это когда было? – Я из солидарности тоже спешилась.

– Перед битвой. До этого не решался к нему подойти.

– Наглый жеребец, – подала голос Настя. – Приструнить бы его.

– Не так просто все… – загадочно ответил Кощей и бросил одобрительный взгляд через плечо. Понравились Настасьины слова.

– За собой следи, девица-носок: легко потерять, сложно найти, – нехорошо прищурился Бальтазар и, забыв про лапу, померцал за другом.

Настасья так зыркнула ему вслед, что стало понятно – оставлять их одних чревато. Найдет коса на камень, полетит шерсть по углам, кому-то руку оторвут еще раз, а они мне оба дороги.

– Серьезно, этими словами? – переспросил Каз.

– Ага. Спросил, как величать меня. Заметил, что я не такой, как прошлый хозяин, и ему «надобно перекинуться». И говорит: руку правую положи мне на лоб, мо́лодец. Знакомиться будем.

Кощей и положил.

Конь закрыл багровые глаза, тряхнул хвостом, замер. И чувствовал Андрей, как ладонь греется, все сильнее и сильнее, до раскаленного утюга, потом боль пропала. Она всегда пропадала в этом проклятом месте. Он не знал, когда отнять руку, а конь застыл, лишь багровые точки под шкурой подмигивали. Ладонь от соприкосновения слегка дымилась, такой необычный был контакт.

Конь очнулся совершенно другим. Голос, выражение морды изменились. Словарный запас тоже: появились словечки современного, привычного нам мира. Для начала он назвал Кощея Андрюхой и кренделем. В ответ Кощей впервые назвал его «твариной».

– «Повежливее, мажор», заявил он мне! – Кощей рассмеялся. – Потом представился. Ну и с тех пор ведет себя как видите. Что ни день, то схватка характеров. Но я должен его побороть, иначе так и будет.

– Андрей, думаю, он уже тебе предан. Когда я принесла иглу, он был строг со мной, сказал, что разочарован, – вступилась я за Морока. – Может, не побороть, а подружиться? Мой компаньон тоже со скверным характером, но мы нашли общий язык.