Натали Рош – Ключ на двоих (страница 3)

— Хорошо, — сказал он. — Мы отправляемся в Версаль.

— Прямо сейчас?!

— Нет, сначала вы выпьете кофе. Чёрный. Без сахара. И, поверьте, он вам понадобится.

— А вы? — спросила она.

— А я, — он поправил манжеты, — пойду переоденусь. Версаль не любит тех, кто приходит в мятом.

Он вышел в боковую дверь. Соня осталась одна. С бешено колотящимся сердцем и с ощущением, что она только что шагнула не просто в новую работу, а в новую жизнь. В воздухе запахло Версалем. Или это уже пахло приключение?

ГЛАВА 3. В КОТОРОЙ СТАЖЁР ТАНЦУЕТ С ШЕФОМ И ОСКОРБЛЯЕТ МОПСА

Портал выплюнул их в кустах. В буквальном смысле.

Соня рухнула на колени в какой-то невероятно колючий кустарник, пахнущий лавандой и вековой плесенью. Артур приземлился рядом, но, в отличие от неё, на ногах. Безупречно. Как будто его вообще не касались законы физики, гравитации и элементарных приличий.

— Вы специально?! — прошипела Соня, вытаскивая из волос сухую ветку. — Нельзя было настроить портал на метр левее?

— Можно, — холодно отозвался Артур, поправляя манжеты расшитого золотом камзола. — Но я решил, что вам полезно будет прочувствовать дух эпохи.

На нём был костюм прусского дипломата: тёмно-синий бархат, серебряное шитьё, белоснежное жабо, которое, казалось, излучало собственный свет. Парик — идеально завитой, припудренный, ни один волосок не смел шевельнуться без его разрешения.

Соню нарядили в платье цвета морской волны с необъятным кринолином, из-за которого она напоминала колокол. Причёска, которую соорудила Мидори, весила килограмма два и угрожала рухнуть при любом резком движении.

— Я похожа на торт, — мрачно констатировала Соня.

— На эклер, — уточнил Артур. — Заварной. А теперь запоминайте. Вы — моя кузина из Пруссии. Мадемуазель Софи фон... — он замялся на секунду, — ...фон Штрудель.

— Штрудель?! — задохнулась Соня. — Серьёзно?!

— Время поджимает. Не отвлекайтесь. Ваша задача — быть фоном. Молчаливым. Статичным. Желательно — невидимым. Вы не задаёте вопросов, не привлекаете внимания и, ради всего святого, не пытаетесь никого допрашивать. Ясно?

— А что будете делать вы?

— Я буду блистать, — ответил Артур без тени иронии. — Это лучшая маскировка.

И он зашагал по гравийной дорожке к сияющему огнями Версальскому дворцу.

Внутри было душно, шумно и ослепительно красиво. Сотни свечей отражались в зеркалах Зеркальной галереи, дробясь на тысячи огней. Пахло пудрой, духами и чем-то неуловимо кисловатым — Соня заподозрила, что это запах немытых тел, слегка приглушённый лавандой. По паркету скользили пары. Шуршали шёлковые шлейфы. Веера порхали, как бабочки.

Артур вошёл в зал как хозяин жизни. Два шага — и он уже целовал ручку какой-то маркизе. Три — и обменивался любезностями с кардиналом. Четыре — и вёл светскую беседу с герцогом, одновременно оценивая взглядом расположение окон, дверей и потенциальных подозреваемых.

Соня плелась позади, как забытая всеми лодка на привязи. Кринолин цеплялся за мебель. Веер она уронила трижды.

— Улыбайтесь, — сквозь зубы процедил Артур, не поворачивая головы.

— Я улыбаюсь.

— Это не улыбка. Это оскал загнанной лани. Расслабьте лицевые мышцы.

— Они не расслабляются! — прошипела Соня. — У меня на голове два килограмма чужих волос, корсет сжимает рёбра так, что я сейчас задохнусь, а этот запах... тут вообще моются?!

— Только по большим праздникам. Привыкайте.

К ним подплыла дама в лиловом — та самая маркиза де Монтеспан, чью подвязку и украли. Роскошная, с надменным лицом и глазами, в которых светился ум.

— Месье фон... — она вопросительно изогнула бровь.

— Кляйн, — подсказал Артур. — Барон Артур фон Кляйн. Моя кузина, мадемуазель Софи фон Штрудель.

Соня попыталась изобразить книксен. Левая нога, однако, зацепилась за правую, и она клюнула носом, едва не уткнувшись лицом в декольте маркизы.

— Очаровательно, — сухо заметила фаворитка. — Ваша кузина, должно быть, провинциалка?

— Из очень глубокой провинции, — заверил Артур. — Там даже зеркал нет. Только овцы.

Соня мысленно пообещала ему мучительную смерть.

— Я слышала, месье, вы интересуетесь моим... досадным происшествием? — маркиза перешла на шёпот. В её голосе звенела сталь.

— Интересуюсь, — Артур склонил голову. — И, возможно, у меня есть версия. Но мне нужно задать несколько вопросов вашим фрейлинам. Незаметно.

— Это можно устроить, — маркиза обмахнулась веером. — Но прежде — танец. Если вы не будете танцевать, это вызовет подозрения.

— Разумеется, — Артур поклонился. — Мадемуазель фон Штрудель составит мне пару.

— Что?! — пискнула Соня.

— Танец, кузина, — Артур взял её за локоть, и его пальцы оказались стальными. — Менуэт. Вы же помните менуэт? Мы репетировали.

— Мы НЕ репетировали!

— Значит, будете импровизировать. Это ваш конёк.

Оркестр заиграл. Артур вывел Соню в центр зала.

— Я не умею танцевать менуэт! — прошипела она, когда они встали в позицию. — Я вообще не танцую! Я книжный червь!

— Вы — фон Штрудель, — напомнил он, касаясь её руки. — Просто повторяйте за мной. Шаг вперёд. Шаг назад. Реверанс. Поклон. И ради всего святого, не наступите мне на ногу. Это ручная работа. Венецианский мастер. Восемнадцатый век.

— А если наступлю?

— Тогда ваша смерть войдёт в анналы истории как «Загадочное исчезновение стажёра во время менуэта».

И они начали. Это было ужасно. Соня путалась в шагах, дважды чуть не опрокинула танцующих в опасной близости людей. Артур, напротив, двигался как бог танцпола. Безупречная осанка. Точные па. Лёгкая, едва заметная улыбка, от которой у встречных дам слабели колени.

— Вы танцуете, как будто родились в Версале, — буркнула Соня, пытаясь не отдавить ему ногу.

— Я родился в Петербурге, — сухо ответил он. — Но менуэт освоил. В отличие от некоторых.

— И когда вы успели? Между расследованиями убийств?

— У меня были долгие вечера. И никаких стажёров, которые путают право и лево.

В этот момент Соня краем глаза заметила кое-что. Вернее, кое-кого.

Мадемуазель де Бомон. Та самая фрейлина. Она стояла у колонны и нервно обмахивалась веером. В её взгляде, брошенном на Соню и Артура, мелькнуло что-то... похожее на узнавание.

— Артур, — тихо сказала Соня, — она на нас смотрит. И мы ей не нравимся.

— Вижу, — его голос стал деловым. — Она нервничает. Возможно, понимает, что мы здесь из-за неё.

— И что делать?

— Ничего. Танцевать. Всё остальное я сам.

Но тут случилось то, чего никто не планировал.

Из-под кринолина одной из дам выскочил мопс. Маленький, толстый, с выпученными глазами и бантом на шее. Он устремился прямо к Соне, видимо, приняв её колоколообразный силуэт за гигантскую игрушку. И вцепился зубами в подол.

— Ай! — взвизгнула Соня и, потеряв равновесие, сделала книксен левой ногой. Прямо перед кардиналом, который как раз проходил мимо.

Кардинал замер. Зал замер. Время остановилось.

— Вы... — кардинал побагровел, — оскорбили Святой Престол!

— Я не хотела! — Соня попыталась отпихнуть мопса ногой, но тот держал мёртвой хваткой. — Это собака!