Натали Рик – Продам любовь. Дорого (страница 9)
Противная трель чужого смартфона бьет по нервной системе и вынуждает крупно вздрогнуть.
- Ну, уж нет, - хищно тянет парень, крепко удерживая ладонями мои бедра на месте. – Пусть хоть рухнет всё, но сейчас я тебя трахну…
12. А ты чего хотела...?
И, вот, кто бы мог подумать, что от какой-то пошленькой фразочки, брошенной пацаном, который на девять лет младше, меня, взрослую девочку, вот так вот коротнёт.
- Звучит, как угроза, - пытаюсь говорить непринужденно, но голосовые связки предательски подхрипывают.
- Это она и есть, - согласно кивает, беззастенчиво облизывая меня горящим бушующим взглядом.
Словно хищное животное, крадется на полусогнутых руках, просовывает запястья под мою спину и ловко щелкает застежкой от лифа, одним махом отправляя его в путешествие по комнате.
Задерживаю дыхание, ощущая себя такой голой, как никогда ранее. Будто кожу с тела содрали. Но парень не дает возможности зависнуть на этой мысли надолго. Припадает устами к влажной, от источающего его тела жара, коже на ключицах. Беспорядочно мажет губами по груди, ореолам, стекает ниже и ниже, пока тело моё тело жалобно стонет изнутри, непривыкшее к таким аттракционам.
Я точно обо всём этом сильно пожалею. Но это будет завтра.
А сейчас моя «интрижка» на вечер цепляет зубами невесомую резинку трусов и тянет её вниз. О чем-то постороннем думать, как-то, не получается. Да, уже и не хочется. Когда ехала сюда, ожидала, что мне придется скрашивать тошнотворный процесс мыслями о единорогах и милых котятах, а тут, фантазировать, скорее, придется ему…
Будто нетронутый лютик, неловко пытаюсь свести колени и корю себя за такую глупость. «Господи, за что ж тебе, бедному, так со мной не фартануло?». Слава осуждающе цокает и отрицательно качает головой, мягко разводя горячими ладонями мои ноги обратно. "Всё, собралась!" Рвано выдыхаю и замираю, когда парень легко выныривает из своей весёлой майки с покемоном, обескуражив меня видом крепкого, идеально выточенного, торса. Длинный кулон звякает серебряной цепочкой и падает обратно на широкую мужскую грудь. Какой же, мать твою – несносную женщину, ты красивый…
По – хозяйски дернув меня за бедра, падает вниз, с предвкушением устраивая свою голову между моих подрагивающих разведенных коленей. Матерь божья… А мне придется за это доплачивать…?
- А – ах! – жалобный писк рвётся из груди в момент, когда кончик обжигающего языка ударяет по чувствительному комочку плоти.
Ощущение, как после горячего укола. По венам моментально расползается жар. Проникает в каждую клеточку, ударяет в голову. Мышцы лона нетерпеливо вибрируют и дрожат, словно натянутые пружины под напряжением.
Прикусив нижнюю губу от острого наслаждения, запрокидываю голову, не в силах контролировать закатывающиеся глаза. Его губы невесомо скользят по, набухшим от возбуждения, складкам, неторопливо собирая влагу, блуждают по стыкам бёдер, а я чувствую каждую колючую мурашку, что мечется под кожей от его, практически невинных ласк.
Ведомая внутренними природными инстинктами, сминаю пальцами его кудряшки и прижимаюсь к лицу парня крепче. Да, обнаглела. Но и я тебя не заставляла преклонять предо мной колено. Меня не каждый день такими плюшками кормят.
Мальчик оказался очень понятливый. Довольно усмехаясь и покрывая влажную кожу своим теплым дыханием, раздвигает юрким языком складочки и ныряет им в самое естество, что радостно трепещет и сжимается, пытаясь выжать из вторгающегося всё по максимуму.
Сильные руки, для удобства, пролезают под бедрами и заключают их в кольцо, стискивая пальцами нежную кожу. Возможно, завтра будут синяки, но мне не перед кем оправдываться. Пускай это останется приятным воспоминанием о сумасшедшем приключении и странном опыте в моей жизни…
Дикой птичкой мечусь по подушкам, пока язык парня настойчиво и с особым рвением изучает мой внутренний мир. Это больше, чем просто хорошо. Это, не побоюсь этого слова, восхитительно. В какой-то момент даже начинаю завидовать Настеньке за то, что каждый день могла пользоваться этой, уникальной в своем роде, машиной для удовольствий. Дура-дурная… На кого она должна была его променять, чтобы обмен был хоть немножечко равноценным?!
Два пальца врываются в сочащуюся плоть, фигурально выражаясь, с ноги и без предупреждения. Прямо с порога выбивая из меня, трясущийся в конвульсиях от такого вероломного вторжения, оргазм.
- Боже… Мама! – не могу определиться, кого же звать на помощь, и выгибаюсь всем своим дрожащим телом.
Пока плаваю на кисельных сладких волнах, даже не замечаю, когда он успевает избавиться от одежды до конца. Лениво открываю глаз только в тот момент, когда понимаю, что мои ноги легли в неестественной позе на чужие плечи, а к содрогающемуся проходу угрожающе приставили горячее гладкое «дуло ствола».
- Да, - с наслаждением выдыхает Слава, одним резким толчком погружаясь полностью.
- Ауч! – неловко всхлипываю, выпучив глаза.
Я-то думала, у него только язык длинный, а тут, вон оно чё…
- Бл*дь, кайф какой, - со сладкой хрипотцой в голосе стонет парень, пока я жадно хватаю отголоски минувшего оргазма.
Кровать дрожит под мощными толчками и бьется спинкой о стену. Только сейчас понимаю, что там находятся соседи – маргиналы, что оказали мне радужный приём. Так им и надо.
Цепляюсь ногтями в мужские предплечья, пытаясь сохранить статичное положение, но замираю, как пришибленная, когда резко ощущаю пустоту, а живот покрывается теплой и вязкой жидкостью.
«Всё что ли…?», - вертится на языке вопрос, на который он отвечает быстрее, чем я его успеваю озвучить.
- У меня год не было никого, что ты хотела…?!
13. Бодрое утро
Впрочем, моё легкое удивление было преждевременным. Поле первого захода и короткой передышки был второй. После второго – третий. В общем и целом, к моменту, когда мои ноги уже гудели и немощно дрожали, а дыхалка отказывалась работать, этот жеребец малолетний даже не запыхался. Вот тебе и разница возрастов…
- У тебя шикарная растяжка, - лениво гудит в потолок Слава, раскинувшись на постели в позе морской звезды.
- Умгу, - жалобно скулю, пытаясь пошевелиться, лежа на его руке. В глазах беспощадно рябит, картинка плывет. Последний раз я так уставала… Никогда. Вообще никогда. А уж во время секса и подавно. – Работа того требует, - лениво ворочаю языком и слишком запоздало соображаю, насколько это грязно и двусмысленно звучит. – В смысле, я хореограф, - зачем-то пытаюсь оправдаться и всё ещё стыдливо прячу взгляд, несмотря на все непотребства, что он тут со мной вытворял минутой назад.
- О… Круто! – оценивает по достоинству мои навыки и слегка дергает рукой, подгребая меня ближе и укладывая её на мое влажное плечо. Со стороны, если отбросить все предрассудки, можно представить, что мы обычная парочка, что решила обсудить жизнь и поболтать после секса. Но я-то знаю, что это не так. А посему, выглядит странно. – А я аэрограф, - делится откровением, удивив меня ничуть не меньше.
Хмурю брови и поднимаю на него вопросительный взгляд. Что-то знакомое, но никак могу сформулировать и сообразить.
- Машины красишь? – выдаю свое предположение, зачем-то представляя этого парня в джинсовом комбинезоне, с маской на лице, тело испачкано краской…. Кажется, кто-то заразил меня повышенным либидо.
- В том числе, - неопределенно кивает, и непослушная темная кудряшка валится на мужской лоб. – Кастомизирую…Крашу, рисую... Полирую… Могу и движок перебрать, так-то. Что я только не делаю, в общем.
- Молодец, - совершенно искренне хвалю, на мгновение задумавшись и вспоминая большинство своих ровесников. Некоторые из них до тридцатки сидят у мамки на шее. А кто-то и дольше. А тут, вон оно как… И в армию успел сходить, и работа хорошая. А всё ругают нынешнее поколение. Твою мать, рассуждаю, как семидесятилетняя бабка из соседнего подъезда. – А как тебя в ВДВ то занесло? – перекатываюсь на плечо, осторожно подхватываю пальчиками медальон, лежащий на его груди, и внимательно вчитываюсь в гравировку.
- Ну, срочная служба не спрашивает, слесарь ты, гонщик, или балерун, - хрипло усмехается, машинально рисуя подушечками витиеватые узоры вдоль моего позвоночника. – Накосячил с учебой в свое время, меня отчислили… Ничего интересного, - негромко вздыхает и резко замолкает.
От повисшей тишины веет напряжением. И вскоре я понимаю, почему.
- Ты же недавно в этом деле, да? – хлестко ударяет вопросом по самому больному, и мое тело инстинктивно каменеет и вытягивается по струнке.
- С чего ты решил, - обдаю холодом в тоне и прекращаю бездумно играться с кулоном.
- Ты не похожа на, - заминается на полуслове, опасаясь меня обидеть.
- Да, не стесняйся, на проститутку, - охотно ему помогаю в этом словестном заторе. – С чего ты решил, - перекатываюсь на спину, лишая нас телесного контакта, который резко стал казаться неправильным, ядовитым, аморальным. – Много нас видал? – с вызовом смотрю в потемневшие синеватые глаза, глядящие, кажется, так глубоко, где я сама давно не была.
- Доводилось видеть, - уклончиво отвечает, огибая тему своих любовных похождений.
- И? Чем же я от них отличаюсь? – невесело усмехаюсь, сама прекрасно понимая ответ. – Обычно с порога уже трусы снимают, а не ревут у тебя на кухне? Не истерят, наверно, перед сексом? И не такие деревянные, как я?