Натали Рик – Манипулятор (страница 29)

Один из них, возвышающийся над остальными, делает короткий жест ладонью: «Чисто». Он подходит ко мне уверенным шагом человека, который привык, что ему не сопротивляются. Я рычу, как раненая зверюга, и накрываю собой Габриэля, вцепляясь пальцами в его промокшую от крови рубашку.

— Не трогайте его! — мой голос срывается на хрип. — Убейте меня, но его не трогайте!

Мужчина останавливается в двух шагах. Медленно, почти лениво он снимает шлем и стаскивает маску. Передо мной лицо, которое не снилось мне в кошмарах, но от которого веет холодом похлеще, чем от любого призрака. Ему около пятидесяти, резкие черты, седина на висках и глаза цвета замерзшей стали. Я не знаю этого человека, но я чувствую его власть.

— Отойди, девочка, — произносит он низким, сухим голосом.

Он не дожидается моей реакции. Просто отодвигает меня в сторону одной рукой — легко, словно я вешу не больше пушинки. Я пытаюсь ударить его, вцепиться в лицо, но двое бойцов перехватывают мои запястья. Мужчина опускается на колено рядом с Габриэлем и бесцеремонно прижимает пальцы к его шее, проверяя пульс. Потом бегло осматривает рану на плече.

— Жить будет, если не дадите ему истечь кровью прямо на этом убогом полу, — бросает он через плечо своим людям. — Вколите ему ампулу и готовьте носилки.

— Кто вы такой? — я задыхаюсь от ярости и непонимания. — Что вам нужно?

Мужчина поднимается, вытирая пальцы о тактическую перчатку. Он смотрит на меня так, будто я — досадная помеха в сложном уравнении.

— Папаша этого дикаря, Альберт, был редкостным дерьмом, Линда, — он произносит мое имя так буднично, что у меня холодеет внутри. — И, как и всякое дерьмо, он в итоге разложился. Он практически всё просрал: связи, активы, репутацию. Но кое-что у него всё же осталось. Счета, о которых не знают даже его самые преданные шакалы. И ключи от этих счетов теперь в голове у этого парня.

Он кивает на Габриэля.

— Габриэль, как ни крути, единственный законный наследник. А мне не нравится, когда такие суммы висят в воздухе. Это вредит бизнесу.

Я смотрю на него, пытаясь осознать масштаб происходящего. Значит, мы снова просто инструменты? Просто ключи от чужих сейфов?

— Вы были его партнером... — догадываюсь я.

— Я был тем, кто позволял ему верить, что он главный, — мужчина делает шаг ко мне, и его взгляд внезапно смягчается, становясь почти ностальгическим. — Кстати, я знал твоих родителей, Линда. Хорошие были ребята. Умные, амбициозные... Жаль, что Альберт решил, будто они стоят у него на пути.

Земля, пошатываясь, уходит у меня из-под ног

— Откуда... откуда вы знаете, что я — это я? — шепчу напуганно, чувствуя, как реальность окончательно рассыпается на куски.

Мужчина криво усмехается и качает головой, словно разочарованный учитель.

— Малышка, мы тут не в куклы играем. Когда этот хитрый гад, — он снова указывает на Габриэля, — смог удрать от конвоя и перебить им глотки, все мировые новости пестрили только этим. Ты думаешь, в нашем кругу так сложно было выяснить, что за девчонка ему помогает? Дело пятнадцати минут: архивы лечебницы, списки студентов-психологов, камеры на дорогах... Ты для нас как на ладони с того самого момента, как села в ту машину. Кстати, в курсе, ты почти, как Гарри Поттер: «Девочка, что сумела выжить»…

— Очень смешно…

Он делает знак своим людям, и Габриэля аккуратно, но быстро перекладывают на носилки. В вену ему уже вставлена капельница.

— Собирайся, Линда, — бросает незнакомец, направляясь к выходу. — Нам нужно уходить. Альберт мертв, но те, кто пришел за вами сегодня, — это только первая волна. У них нет моих ресурсов, но у них есть много патронов. Или тут останешься...? Ты то мне нахрен не нужна...

— Куда вы нас везете? — я бегу следом, не выпуская из вида носилки с Габриэлем. — В очередную тюрьму?

Он останавливается у самого порога, где туман с моря смешивается с гарью от нашего несостоявшегося костра.

— В место, где ты сможешь долечить своего «монстра», а я получу то, что мне причитается. Считай это деловой сделкой. Ты хранишь его жизнь, я храню вас обоих. Пока это выгодно мне — вы в безопасности.

Я смотрю на его спину, на черные фигуры бойцов, на раненого Габриэля. У меня нет выбора. Мы снова в игре, правил которой я не знаю, но теперь ставки стали еще выше. Теперь мы — обычная добыча, за которую начали сражаться настоящие хищники.

Я запрыгиваю в салон огромного черного фургона вслед за носилками. Двери захлопываются, погружая нас в полумрак. Габриэль едва слышно стонет во сне, и я нахожу его холодную руку, сжимая её изо всех сил.

— Мы еще не закончили, Габи, — шепчу я, пригибаясь к его уху. — Мы только что продали души еще одному дьяволу. Но на этот раз я не дам тебе нажать на курок. Давай потерпим. В последний раз...

45. Глава сорок пятая

Пищание монитора вгрызается в мозг с методичностью пыточного инструмента. Бип. Бип. Бип. Ритм жизни Габриэля, переведенный в электронный звуковой сигнал.

Я сижу в неудобном кожаном кресле у его кровати уже вечность. Часы? Сутки? Время здесь, в этой стерильной коробке, облицованной белым пластиком и металлом, замерло. Комната похожа на операционную в элитной клинике: идеальная чистота, запах антисептика, от которого щиплет в носу, и батарея капельниц, подведенных к его руке. Габи выглядит пугающе неподвижным. Его обычно смугловатая кожа под люминесцентными лампами кажется почти прозрачной, а тени под глазами напоминают глубокие провалы.

Крепче сжимаю его ладонь. Она теплая, и это единственное, что удерживает меня от того, чтобы не сойти с ума. Мои собственные пальцы все еще хранят следы его засохшей крови под ногтями, я отказалась идти мыться, пока он не откроет глаза.

Неожиданно ритм монитора ускоряется. Бип-бип-бип-бип.

Пальцы Габриэля дергаются в моей руке. Его веки дрожат, и в следующую секунду он резко распахивает глаза. В них нет узнавания, пока там только первобытный, ослепляющий ужас загнанного зверя.

— Габи! — я подаюсь вперед, но он реагирует быстрее, чем я успеваю сообразить.

Он издает утробный рык и пытается сесть. Катетер в его вене натягивается, игла рвет кожу. Габриэль хватает здоровой рукой стойку с капельницей, намереваясь использовать её, как оружие.

— Где он?! Убью… всех… — хрипит он, его голос сорван и больше похож на скрежет металла по стеклу.

В этот момент дверь распахивается. На звук датчиков влетает медсестра — крепкая женщина в строгой синей форме. Она пытается подойти к нему со шприцем, на ходу бормоча что-то успокаивающее, но Габриэль огрызается, скаля зубы.

— Пошла вон! Коснешься меня — и я вырву тебе гортань этим штативом! — орет он неистово, его глаза дико вращаются, оценивая обстановку.

— Габриэль, стой! Это я! Это Линда! — я наваливаюсь на него всем весом, пытаясь прижать его плечи к подушке, не обращая внимания на риск получить удар. — Ты в безопасности! Посмотри на меня!

Он замирает, его взгляд фокусируется на моем лице. Тяжелое, рваное дыхание обжигает мою щеку. Наконец он узнает меня, и я чувствую, как напряжение в его мышцах сменяется мелкой дрожью истощения. Но в следующую секунду одичавший взгляд перемещается за мою спину.

В дверях стоит он. Хозяин этого стерильного ада.

Он всё так же безупречен, только теперь на нём надет дорогой костюм, стальной взгляд, руки в карманах. Он смотрит на беснующегося Габриэля с легким налетом скуки, словно на породистого пса, который решил погрызть мебель.

Габриэль цепенеет. Его рука, сжимающая стойку капельницы, медленно опускается.

— Ты… — выдыхает Габи, и в этом слове столько яда, что хватило бы на целый террариум. — Стефан.

Я замираю. Значит, я была права. Они знакомы. И судя по выражению лица Габриэля, это знакомство не из тех, о которых вспоминают с теплотой за бокалом вина.

— Рад видеть, что ты всё такой же буйный, Габриэль, — произносит Стефан, делая шаг в комнату. Медсестра, почуяв смену атмосферы, молча ретируется, закрыв за собой дверь. — Твой отец всегда говорил, что у тебя проблемы с самоконтролем. Видимо, пуля в плече этого не исправила.

— Мой отец сдох, Стефан, — Габриэль откидывается на подушки, тяжело дыша, но его взгляд впивается в мужчину, будто гарпун. — И если ты думаешь, что я стану твоей новой дойной коровой, то ты еще глупее, чем, когда пытался провернуть ту сделку в Марселе.

Стефан усмехается, проходя к окну.

— Оставь этот тон. Ты здесь только потому, что я решил, что твои мозги ценнее твоего трупа. Альберт оставил после себя хаос. Огромные суммы зависли в «слепых зонах», коды от которых знаешь только ты. Знаешь же? Конечно, не можешь не знать. Мне нужны эти деньги, Габриэль. А тебе нужна жизнь. И, кажется, тебе очень нужна эта девочка.

Он мельком смотрит на меня, и я чувствую себя микробом под микроскопом. Габриэль внезапно перехватывает мою руку и притягивает меня к себе, собственническим, защитным жестом.

— Линда — не предмет торга, — тихо и очень отчетливо говорит Габи. — Слушай меня, Стефан. Ты всегда был стервятником. Ждал, пока лев сдохнет, чтобы обглодать кости. Так вот: лев сдох, но я — не кость.

Габриэль криво улыбается, и я наконец вижу прежнего, опасного Габи, который просчитывает ходы на десять шагов вперед, даже истекая кровью.

— Ты хочешь коды? Ты их получишь. Но не сейчас. И не все сразу. Сначала ты обеспечишь нам полную неприкосновенность. Новые документы, которые не «пробьет» даже ЦРУ. Личный самолет до любой точки мира по моему первому требованию. И… — он делает паузу, вглядываясь в лицо Стефана. — Ты прямо сейчас переведешь десять процентов от суммы на мой личный счет. В качестве залога твоей… доброй воли.