Натали Р. – Брак по-тиквийски 5. Жених для Веры (страница 12)

— Тереза, не морочь мне голову! — взмолился он. — Расскажи честно, что случилось. Здесь опять шастали какие-то преступники? Ты с кем-то подралась в лодке, и она перевернулась?

Он решил поинтересоваться у Хэнка. И снова выслушал байку про чудище. Он заподозрил страшное.

— Тереза, ты что, с господином Хэнком подралась? Зохен, почему? — Его осенила догадка. — Он к тебе приставал? Не бойся, скажи. Я тебя больше с ним не оставлю.

Она рассердилась.

— Да засохни, Рино! Ты чего такое напридумывал? Ни с кем я не дралась, кроме чертовой твари. И не ссорься с Хэнком на пустом месте.

А ведь могла бы и подраться.

Идиотский вышел сезон. К самому концу лета страховку выплатили, Хэнк опять купил лодку, и всего один раз до дождей они с Терезой успели сплавать за птичками. В преддверии осени дни стали прохладны, приходилось носить куртки, но на пару ночей погода расщедрилась. Утро было туманным, но не промозглым, вода спокойна, воздух неподвижен — благодать. Охотники молча ждали рассвета и взлета птиц, сидя плечом к плечу и держа ружья наготове. Хэнк косился на Терезу, обманчиво застывшую изваянием — он знал, что она способна в один миг взорваться движением. Странная женщина. Он не желал себе признаваться, но она его слегка пугала. И одновременно — притягивала. Раньше это не казалось важным, но после того, что брякнул Дени, он невольно задумался. Почему бы нет? Вот она, лодка, и они в ней одни, ни души вокруг до самых берегов.

Выстрел. Госпожа Ильтен плавно опустила ружье. А он прохлопал шум крыльев. Вредно так много думать! Он запоздал, но одна из птиц летела прямо на них, и ей-то досталась его пуля. Полетели перья, тушка шлепнулась прямо в лодку. Тереза засмеялась. За ее добычей пришлось плыть.

— Замариновать? — спросила она. — Или так пожарим?

Ну как можно сделать выбор? Все, что она приготовит, будет вкусно. Есть вопрос поважнее.

— Госпожа Ильтен. — Он положил ладонь поверх ее руки, приготовившейся связать птиц за лапы и свесить в воду по обе стороны лодки, чтобы охлаждались и промывались заодно. Она вскинула на него глаза: мол, чего мешаете? — Я хочу… Я бы хотел… То есть вы, может быть, хотите…

Терезе одного взгляда хватило, чтобы понять, о чем он мямлит.

— Нет.

— Вы ведь не знаете, что я собирался сказать!

— И что же? Удивите меня, господин Хэнк, — усмехнулась она.

— Послушайте… Мы здесь одни. В смысле — вдвоем. И у нас давно не было… — Прежде Хэнку и присниться не могло, что он возьмется говорить такое чужой жене, морально он не был готов, слова категорически отказывались подбираться. — Госпожа Ильтен, ваш муж далеко, а господин Маэдо еще дальше. А я потерял жену. Мы могли бы…

Эх, не удивил. Она высвободила руку, затянула узел на птичьих лапах.

— Господин Хэнк, я не девочка-невеста, я замужем. Как у вас язык-то поворачивается?

Как, как… С трудом. Аж пот выступил.

— Господина Маэдо не смущало, что вы замужем, — хрипло заметил он.

Тереза закатила глаза. Только ленивый не поминает Маэдо. Ну как они все не поймут, что это не вакантная должность, на которую можно устроиться, собрав документы и пройдя собеседование!

— И вас тоже не смущало. И даже господина Ильтена. Вряд ли он будет против.

— Зато я буду. — Птички отправились за борт и повисли на бечевке. — Не сходите с ума, Хэнк.

Он стиснул зубы. Еще можно попробовать добиться своего, пока они вдвоем посреди озера, а там хоть потоп. Он оценивающе посмотрел на нее, полуотвернувшуюся, занимающуюся птицей. Рискнуть?

Тереза почувствовала этот жесткий взгляд. Не поворачиваясь и не говоря ни слова, перезарядила ружье.

Картинка, нарисованная Ильтеном в беспокойных фантазиях, не воплотилась в реальность. Спустя несколько ударов сердца Хэнк взялся за весла. Солнце поднялось над деревьями, стал четко виден приближающийся берег.

— Не обижайтесь, господин Хэнк, — промолвила Тереза. — Вы неправильно интерпретировали причины нашей близости с господином Маэдо. Это случилось не потому, что мне скучно или не хватает одного мужчины для полного счастья. Просто между нами были особые отношения.

— А между нами? — отозвался Хэнк. — Разве у нас не особые отношения?

Тереза чуть улыбнулась.

— Да. Особые. Но несколько другого рода.

Он вздохнул.

— Им теперь конец, да? Вы больше никуда со мной не пойдете?

Она пожала плечами.

— Незачем делать трагедию из того, что не случилось. Забудьте и приходите на ужин. Пожалуй, птички хорошо выйдут тушеными.

— Надеюсь, на этот раз они лодку не перевернут.

Вера и Дени скрылись от настырной Аннет в пустом доме номер 10. Уютное местечко. Жаль, что дом деда Калле выставят на продажу.

— Так выходит, лодку они утопили не из-за этого. — Дени провел рукой по спине отдыхающей Веры. — На них впрямь озерное страховидло напало.

— Одно другому не мешает, — протянула Вера, зажмурившись.

Дени ей нравился. Приятный парень на предмет провести время. Хотя и не более того. Папа прав, замуж она выйдет все-таки за мужчину постарше и потолковее. За такого, который не будет пытаться командовать. И который не считает, будто книжки девушке ни к чему.

Экскурсия в Синиэл

Какое-то время Вера думала, что ее мужем станет господин Арден. Уж он-то всегда выступал за пользу книг. Она понимала: однажды он заведет разговор с папой. И папа, вероятно, скажет «да», если господин Арден предложит достаточную сумму. Он уважаемый человек, зарабатывает не хуже папы, умный, опытный — жених на зависть. Ей будет с ним неплохо. Будет ли она счастлива? Вопрос.

Терао Арден преподавал в школе уже шестнадцать весен. Вначале ходил в помощниках учителя, собиравшегося на пенсию, через год тот передал ему класс. Первый выпуск, потом новый класс, который он вел с нуля. Нынешний класс был у него третьим. Работа ему нравилась. Он любил детей и в то же время умел направлять их энергию и любопытство в нужное русло, искусно мотивируя к учебе и избегая конфликтных ситуаций. Мог определить склонности и способности каждого из учеников, стимулировал их развитие, подбирал интересные и полезные для конкретного школьника предметы, готовил к выбору профессии. Старался контролировать детей, чтобы не сбились с правильного пути на кривую дорожку, поддерживать здоровый климат в классе — а легко ли держать в узде банду из дюжины мальчишек, любой может ответить сам. Он даже удостоился награды от городского управления образования за вклад в воспитание молодого поколения.

Впрочем, Арден был далек от того, чтобы приписывать себе все успехи подопечных. Еще с институтских времен он усвоил истину: никто никогда никого и ничему научить не в состоянии. Роль учителя — указать дорогу, помочь по ней двигаться, но идти вместо ученика или тащить его на себе — не вариант. Он готов был признать, что с детьми ему везло. А может, дело не только в везении, но и в его умении заинтересовать, организовать, придумать подход. Вон как удачно вышло с Фарном: малец казался безнадежным, но стоило мягко подтолкнуть ситуацию, сказав Ильтену, что никому на целом свете, по-видимому, не удастся объяснить Фарну, почему зима сменяется летом… Ильтен не мог не принять такой вызов. И Фарн, что удивительно, понял его объяснение. Комбинация была уникальной: на самом деле, никого другого Фарн слушать бы не стал. В том числе и учителя: мальчик заранее считал, что это для него слишком сложно. А Ильтен говорил с ним на равных. И он был для Фарна авторитетом. Не просто умник, умники в классе и другие есть, те же Вендек и Жезхит усердно учатся. А пацан, умеющий постоять за себя и никому не дающий спуску — для Фарна это важно. Так и сложилось: в промежутках между волейболом и прочими соревнованиями Ильтен втолковывал своему приятелю содержание общего образования. Чудес, конечно, ждать не стоит, но Фарн кое-как сдавал экзамены и честно переходил из класса в класс, не оставаясь на второй год.

В Ильтене учитель видел многообещающие задатки. Не педагогические — хотя и с этим неплохо, — а научные. Увлеченность лабораторными экспериментами, работой с приборами, стремление во всем докапываться до причин в сочетании с развитой логикой — это свидетельствовало о том, что из мальчика может выйти настоящий ученый. А будет его основной профессией преподавание или инженерия — это уж как получится. Главное, чтобы Фарн не сбил его с толку, агитируя после школы отправиться на Т2 бить зохенов. Мечта подходящая и вполне реалистичная для недалекого крепыша, но Ильтену сражаться с зохенами — все равно что забивать гвозди микроскопом. Надо бы, кстати, поговорить с ним о будущем отдельно. Проверить, насколько он понимает, где у него наилучшие перспективы.

— Мам, а учитель сказал, что я могу стать ученым! — гордо заявила Вера, вернувшись из школы и кинув рюкзак в угол.

— Да? — заинтересовалась мама. — Значит, ты делаешь большие успехи, коли он так высоко тебя оценил. — Тереза считала господина Ардена придирчивым и требовательным преподавателем.

— Учёная-мочёная! — Аннет состроила рожицу.

— Мелкая, отстань, — отмахнулась Вера. — Он обещал устроить мне дополнительные занятия по астрономии. А еще мы поедем всем классом на экскурсию в Синиэл, и он сводит меня и Толлера в политехнический музей, вот! И, наверное, я буду участвовать в конкурсе детских исследовательских работ. Правда, здорово?