Натали Р. – Брак по-тиквийски 5. Жених для Веры (страница 11)
— Что?!
— Новую лодку угробили! Пришли мокрые, друг за дружку цепляясь.
— Хэнк, ты уверен? — У Веры тоже глаза полезли на лоб.
— Иди глянь! — Он мотнул головой в сторону дома. — Оба продрогшие, без птичек и без лодки. Раздавили пузырь, не пользуясь стаканами, и теперь папа под дверью ванной ждет, пока мама согреется.
— Хэнк, — тихо произнесла Вера, — тебе это ничего не напоминает?
Дени охнул, настигнутый озарением:
— Ты думаешь, они… Да ладно?
Они обалдело переглянулись и синхронно покачали головами:
— Не может быть!
Вечером Вера спросила маму, как они потеряли лодку. Выслушала офигительную историю о появившемся из воды десятиглазом чудовище. На Аннет история произвела впечатление, она внимала с восторгом. Но Вера покивала и стряхнула лапшу с ушей. Чудовище, как же! Этой сказкой ее в детстве пугали, чтоб не бегала на озеро, нынче она из сказок выросла. Дурой надо быть, чтобы не понять: мама темнит.
В общем, Вера утвердилась в своей догадке. Но сделанные выводы озвучивать не стала. Пусть топят лодки хоть каждый день, пока денег хватает. Главное, что при таком раскладе мама уж точно не позволит выдать ее за старого Хэнка. Вот и ладушки.
А Дени не удержался. В кошмарного монстра с дюжиной глаз, сожравшего лодку, он, разумеется, ни на миг не поверил. И высказал предположение, как все могло происходить в действительности. Естественно, огреб от отца — причем, в связи со сменой статуса, не ремнем, а кулаком в переносицу, отчего синяк на следующий день разлился по всему лицу и ожидаемо вызвал смех Веры.
— Хэнк, ты дурак? Как будто своего папу не знаешь. Кто тебя за язык тянул?
— Да, а чего он чушь всякую мне втирает? — буркнул Дени. — Я понимаю, охотничьи байки — святое, но подводный монстр — это чересчур. Что я, младенец?
— Мама тоже про чудище заливала, — хихикнула Вера. И заключила со знанием дела: — Сговорились.
— Могли бы что-нибудь поправдоподобнее придумать, — обиженно произнес Дени.
Вера пожала плечами.
— Они же нас за детей считают, а с детьми бы прокатило. Аннет слушала, затаив дыхание.
— И что мы теперь будем делать?
— Мы? — переспросила Вера. — Мы, наверное, прогуляемся в лес, соберем ягод… или не соберем…
— Да я не про это!
— А что тебе не дает покоя, Хэнк? Лодку жалко? Не ты же за нее платил.
Дени засопел. Лодку и впрямь было жаль. Он надеялся сплавать на ней на охоту с папой и госпожой Ильтен. Или поплыть с Тюлем купаться на дальнюю косу. Или, например, с Верой… Сказать по правде, если б не лодка, он бы за папу только порадовался.
— Забей, — посоветовала Вера. — Твой папа получит страховку и купит еще одну лодку. Ну, что? Пойдем в лес или в саду останемся? На озеро мне почему-то больше не хочется.
Получить страховку оказалось непростым делом. Для этого нужно было доказать, что лодка утоплена не по собственной халатности. А в нападение ископаемого чудища страховая компания почему-то тоже не поверила. Хэнк захандрил: не сезон, а одно расстройство.
Тереза не дала ему скатиться в депрессию. Кровно заинтересованная в получении Хэнком выплаты и в приобретении очередной лодки, она вызвала безопасников и лесника-эколога, отвела их к озеру и все уши прожужжала про чудовище. Лесник пытался списать фантастическое происшествие на женские выдумки, но тильгримские менты, хорошо знающие Терезу, убедили его, что к ее словам следует относиться серьезно. Чудовище или не чудовище, но
Те, не лыком шиты, затребовали что-нибудь поубедительнее свидетельств людей, в глаза не видевших описываемое чудовище. Фото, к примеру. Хэнк опять психанул: откуда он возьмет фото дохлого монстра? Знал бы заранее, что в него не стрелять надо, а срочно фотографировать!
Тереза сказала: увяньте! Будет вам счастье. Ухватила лесника за пуговку и проникновенно ему расписала, как он может прославиться, открыв неизвестный вид животных. Палеонтологам, мол, одни косточки да отпечатки достаются, а здесь, на вверенной вам территории, лежит почти целый труп буквально под ногами, в холодной водичке на дне озера. Можно его отыскать и поднять. Только надо успеть, пока его никто не съел. Рыбки — они такие. С виду милые и воздушные, но мимо дармовой органики долго плавать не будут. Достаньте дохлую зверушку, назовите ее своим именем и пришлите фоточки.
Лесник не устоял перед искушением. Что уж он там сделал, на какие рычаги надавил — неведомо, но на озеро явилась целая, по тиквийским меркам, толпа народу. Старец из университета, убеленный сединами — научный руководитель экспедиции; мужчина средних лет, тоже из профессоров, но более энергичный и способный к взаимодействию с простыми людьми — начальник партии; два студента при них. Плюс трое рабочих и какая-то продвинутая лодка с отдельным водителем, большая и, возможно, имеющая специальное название, оставшееся Терезе неизвестным. Она, верная своей привычке, попросту назвала плавучее средство знакомым словом — баржей. Начальник партии господин Аллишек загрузил на баржу студентов с чудного вида приборами и прочесывал с ними озеро вдоль и поперек несколько дней с перерывами. Старец отдыхал на берегу, рабочие поставили ему просторную палатку. Когда поисковики возвращались, он делился с ними своими ценными мыслями, а господин Аллишек на их основе раздавал указания.
Лесник тоже оставался здесь. То терся возле старца, напоминая о себе и своей роли в потенциальном открытии, то плавал со студентами, желая как-то приблизить решающий момент. Торчала в Риаведи и группа Ортнера, расположившись в пустующем доме покойного деда Калле и ожидая развязки. Проболтались Аллишеку о варенье и шашлыках; экспедиция возжаждала приобщиться, даже старец. Кто-то из рабочих, позарившийся на фрукты в саду Вехерайсиса Аннори, получил заряд соли в зад.
— Когда я покупал дачу, — недовольно заявил Аннори, — мне обещали, что Риаведи — тихое и малолюдное место. А здесь балаган, как на съемочной площадке!
Тереза уже сама была не рада, что накрутила лесника, и он внял. Участники экспедиции оказались любителями вкусно пожрать, и запасы таяли. Студенты углядели Веру, начали клеиться, подрались с Дени и Тюлем, следакам пришлось растаскивать. Сплошная головная боль!
Но наконец один из приборов дал сигнал. На дне что-то нашлось. Аллишек загнал на баржу рабочих, подошли к точке с зафиксированными координатами, надели акваланги и принялись нырять. Подтвердили: на дне покоится мощная туша, сфотографировали со всех сторон, как могли. Оба профессора, и пожилой, и молодой, пришли в экстаз. Тушу было решено поднимать. Своими силами — никак; послали за профессиональными водолазами и техникой.
Молодежь недоумевала: что все эти люди тут забыли? Из-за чего шум? Когда Вера и Дени узнали, что экспедиция из столичного университета приехала за монстром, изумлению их не было предела. Ученые
Пока ждали водолазов, нашли на дне обломки лодки. Даже двух: покореженные куски обшивки, без сомнения, принадлежали разным объектам. Старший командир Ортнер воспрял духом: не зря он задержался, дело о пропавшей лодке раскрыто. Вот она — точнее, ее жалкие ошметки, но это не меняет того, что теперь госпожа Ильтен может быть спокойна: никто ее лодку не крал. Во всем виновата озерная зверюга, она сорвала ее с цепи, пыталась сожрать, а когда не вышло, растерзала. Вера и Дени облегченно переглянулись, когда услышали эту версию. Главное, что они ни при чем.
Труп доисторической твари, вытащенной на сушу, впечатлял. Один хвост с дюжину локтей, плавники в рост человека. Немеряное количество глаз; впрочем, студенты подсчитали: одиннадцать. Огромная пасть, а в ней — три ряда острых зубов.
— И правда чудовище, — ошарашенно пробормотала Вера.
— Одиннадцатиглазое, — потерянно добавил Дени. — Как они и говорили.
До него внезапно дошло, что зохенов монстр — не страшилка, которой пугали детей, чтобы не ходили на озеро в одиночку. Что он настоящий. Он мог бы съесть их с Верой без всякого шторма и не подавиться. А если тут еще такие водятся?
Старец, вдруг обретя не старческую прыть, плясал вокруг находки, натыкаясь на Терезу и Хэнка, фотографирующихся со своим охотничьим трофеем. Студенты открывали бутылку. Намечался праздник, и явно не обойдется без шашлыка. Правда, вряд ли из этой туши: профессора не позволят. Аллишек любовно смотрел на монстра и прикидывал, какую статью о нем напишет, научный руководитель радостно хохотал. Лесник довольно прикидывал размер награды и выбирал имя уникальному виду.
Уже после того как вся честна компания собралась и увезла останки чудища в город, Тереза узнала, что его окрестили в ее честь: терезия гигантская. Видимо, лесника полностью удовлетворила материальная сторона награды, и славой он решил поделиться с ней.
— Что за уроды! — в сердцах высказалась она. — Ну почему моим именем назвали не бабочку, не пташку, не цветочек хотя бы? А вот эту тварь!
Хэнк ухмыльнулся. Небось, счастлив был, что беспардонные ученые не использовали его имя.
А Ильтен, обнаружив в следующем сезоне утрату лодки, истории про чудовище не доверил. Что-то там другое произошло и точно зловещее, раз Тереза не хочет сознаваться. Хотя — на удивление! — говорит убедительно, и вранье не чувствуется.