Натали Марк – Двойные листочки (страница 69)
— Заново!
Голос её сочился злорадством. И Ваня не выдержал.
— Покажите, как надо.
Карловна приподняла бровь.
— А чего тут показывать, молодой человек? Вы уже не в третьем классе. Надо медленно, с выражением и наизусть. — Карловна хлюпнула чаем и махнула головой в сторону Ваниной парты. — Садись уже. Два. Надо было сразу сказать, что не готов, и не унижать память великого поэта своими жалкими попытками.
Гнев заклокотал где-то на уровне горла, и Ваня процедил с ядовитой усмешкой:
— Не унижать поэта? С радостью это сделаю. Как только вы перестанете унижать учеников своим псевдо-преподаванием.
В классе и так было тихо, но после этой фразы тишина стала просто оглушающей.
— Псевдо-преподаванием? — со змеиным прищуром переспросила русичка.
Ваня кивнул. Он это сказал, и терять ему уже нечего.
— Вы нас не учите, только спрашиваете. Стихотворение я знаю. Покажите, как вы хотите, чтобы я его рассказал, я так и сделаю.
Русичка поднялась из-за стола и елейным тоном, от которого сморщился весь класс, проговорила:
— Пойдём-ка со мной, молодой человек. В этом кабинете ты сказал достаточно. Дальше директору будешь рассказывать.
Карловна молча вышагивала рядом по коридору и злорадно сопела. Когда они с Ваней спустились на первый этаж и подошли к кабинетам администрации, она дважды стукнула в директорскую дверь, после чего распахнула её и чуть ли не втолкнула Ваню в кабинет.
— Елена Викторовна, этого мальчика я больше учить не буду, он всё знает лучше меня. Понабирали бюджетное хамло в школу. На ближайшем педсовете я вынесу на обсуждение вопрос об отмене бесплатного направления.
Ваня сжал челюсти.
— Элла Карловна. — Директриса недовольно подняла бровь, оторвавшись от кипы листов, и посмотрена на русичку и Ваню. — Что происходит?
— Происходит нарушение школьного устава, Елена Викторовна. Я не собираюсь и дальше терпеть такое отношение, будет ещё меня учить, как надо работать. Да у меня стаж больше, чем ему лет исполнилось…
— Элла Карловна. — Директриса подняла ладонь. — Если не ошибаюсь, у вас сейчас урок? Низовцев останется здесь, а вы возвращайтесь к одиннадцатому «А». — Русичка набрала в грудь воздух, собираясь спорить, но Елена Викторовна строго добавила: — Бросать класс без присмотра — тоже нарушение устава.
Русичка поджала губы.
— Очень хорошо. Но научите этого мальчика разговаривать. Без объяснительной с вашей печатью и подписью его родителей на урок пусть не является. И я ожидаю публичных извинений! — напоследок кинула она и с хлопком закрыла дверь.
Ваня вдохнул через нос. Ещё никогда ему так сильно не хотелось, чтобы на учителя свалился потолок. Или рояль. Елена Викторовна покачала головой.
— Садись. — Она махнула Ване на стул напротив.
Ваня сел. Директриса дописала что-то на листе, громко шлёпнула печатью и бросила взгляд на Ваню.
— Расскажешь, что случилось?
— Ну… — Ваня посмотрел директрисе в глаза. — Меня вызвали к доске, и спустя тысячу попыток рассказать стихотворение я… был слегка резок. Наверное, можно сказать, что немного нахамил.
— Насколько немного?
— Я сказал, что Элла Карловна не учит. И ничего не объясняет. И это правда, думаю, весь класс это подтвердит. А потом я назвал её… псевдо-учителем.
Глаза Елены Викторовны увеличились вдвое.
— Ох, Низовцев… — Она снова громко приложила к листу печать. — Нашёл, кому такое говорить. Конечно, Элла Карловна — непростой человек, где-то немного старомодна, но это вынужденная мера, в январе очень сложно найти учителя… — Елена Викторовна снова покачала головой и подняла на него строгий взгляд. — Прекрати доводить учителей русского, Низовцев, одна вон уже ушла из-за тебя, если уйдёт и эта… Хотя, конечно, скорее вся школа уйдёт, чем она…
Директриса говорила что-то ещё, но Ваня ничего не слышал, он лишь чувствовал жар, хлынувший по его шее. Внезапно охрипшим голосом он сумел прервать поток директорской речи:
— Яна Сергеевна… ушла из-за меня?
Директриса поморщилась, будто была не рада, что проговорилась, и что Ваня это услышал. Она вздохнула:
— Я обещала ей не говорить, но…
Она отодвинула стул, достала из нижнего ящика стопку листов и молча протянула Ване. Чем дольше Ваня смотрел, тем хуже ему становилось. Это были распечатанные снимки с камер. И на снимках были… Они с Яной. Их танец на дискотеке. И несколько снимков, как Ваня заходит в её кабинет. Один.
Ваня поднял взгляд на директрису.
— Вы с Яной Сергеевной привлекли всеобщее внимание на дискотеке, и мы решили проверить. Оказалось, не зря. Хотели вам обоим объявить выговор с занесением в личное дело за нарушение субординации, но Яна Сергеевна сказала, что это она во всём виновата, а ты ни при чём. Написала заявление, только бы мы не портили тебе документы перед поступлением. Мы решили, что так и вправду будет лучше. Зря мы её такую молодую взяли. Сделали исключение, и вот на тебе. Хорошо, что никто из родителей не успел скандал устроить…
Директриса продолжала что-то говорить, но у Вани в ушах глухо, как сквозь вату, стучал пульс.
У ворот Ваня чуть не зарычал — карточку для выхода с территории он оставил в куртке. Как разъярённый лев, он прошёлся вдоль калитки, потом размахнулся и резко ударил по ограждению. Гулкий звук удара разнёсся по всему металлическому забору. Легче не стало. Ваня замахнулся ещё раз, но его руку схватили, словно в клещи.
— На твоём месте я бы этого не делал. По периметру тоже висят камеры. Ещё один такой удар, и директриса швырнёт тебе твои документы прямо из окна.
Ваня, тяжело дыша, обернулся и резко вырвал руку из Петиной хватки.
— Всё из-за меня! — Ваня провел рукой по лицу. — Она ушла из-за меня, у неё не было других причин, она
Ваня с размаху пнул калитку.
Петя схватил его за плечо и развернул к себе.
— Дай свой телефон. Разблокируй и дай мне. Немедленно.
Ваня, тяжело дыша, достал телефон из внутреннего кармана пиджака. Практически швырнув телефон Пете, Ваня снова продолжил ходить вдоль калитки и прикидывал, получится ли у него перелезть. Он приложил руку к ограде и уже собирался подпрыгнуть, как за спиной раздались единственные слова, которые могли его остановить.
— Яна Сергеевна?
Ваня резко обернулся. Певцов, прислонив к уху свой телефон, бросил быстрый взгляд на Ваню.
— Яна Сергеевна, это Пётр Певцов, надеюсь, вы меня ещё не забыли? Отлично. Яна Сергеевна… Боюсь, по телефону это решить невозможно. В общем, если вам хоть сколько-нибудь дорог Низовцев, скажите, где вы сейчас находитесь. Иначе… — Петя снова покосился на Ваню. — Иначе этот идиот сейчас может натворить что-нибудь непоправимое.
Не веря своим глазам, Ваня наблюдал, как Петя что-то печатает у Вани в телефоне. Яна действительно диктует ему адрес?
— Мы сейчас приедем, — сказал Петя и тут же повесил трубку. Он протянул Ване его телефон, затем быстро защёлкал по экрану своего.
— Напиши Вольской, что мы уехали, — сказал он, не отрывая взгляд от экрана. — Пусть вещи наши заберёт.
Ваня это сделал. Он как раз закончил печатать, когда Певцов открыл калитку своим пропуском, который, конечно, всегда был у него с собой.
— Пойдём, такси уже здесь.
Ваня всё так же молча сел с Петей в такси. Удивление от того, что они едут к Яне, немного остудило его гнев, и теперь Ваню раздирали нетерпение и обида. Она должна была сказать. Они же могли просто перестать общаться, могли что-то решить вместе. Уходить должен был он, а не она — у неё карьера, а он всего лишь… И теперь она осталась без работы, без средств к существованию. И всё из-за Вани и его внимания. Его подарков… Почему она не сказала?.. Ване опять захотелось что-то ударить, чтобы хоть как-то унять эмоции, которые клубились колючим комком. Вместо этого он сидел и нетерпеливо постукивал пяткой по полу, глядя в окно и остатком сознания запоминая маршрут.
Через мучительные двадцать минут Певцов, очевидно, понявший, что они подъезжают, тихо обратился к нему:
— Прежде, чем ты, как гепард, вылетишь отсюда, — два момента: во-первых, я буду ждать тебя вон там, возле красного кирпичного дома в конце улицы. — Петя кивнул головой в сторону дома в отдалении. Такси остановилось, и Ваня, заметивший Яну, схватился за ручку двери, но Певцов его удержал, сжав предплечье. — Во-вторых. — Петя серьёзно на него посмотрел. — Помягче. Мы оба понимаем, почему она так поступила.
Ваня ничего не ответил. Он кивнул и с медленным вздохом вышел из такси. Яна стояла возле подъезда. Было непривычно видеть её в джинсах и кедах, и, как бы Ваня ни злился, он всё же отметил, что в таком виде Яна выглядит ещё моложе и не менее привлекательно. Он подошёл к ней почти вплотную. Слова, что так хотели вырваться несколько минут назад, застряли в горле. Вместо громких обвинений Ваня тихо произнёс:
— Я знаю.
Яна, до этого пристально смотревшая на него, нахмурилась, скрестила руки на груди и отвела взгляд.