Натали Лансон – Овечка в академии оборотней (страница 54)

В центре холла расположилась широкая лестница, уходящая в проём облагороженного периллами и декорированной лепниной прохода на второй этаж. Дорогие вазы, умопомрачительно пахнущие цветы, атласные бантики, развешанные так, что становилось понятно – нас ждали – всё это вызывало тепло в душе.

– Мама, – почтительно обратился к сделавшей мне ненавязчивый комплимент женщине. – Это моя Полина… Поля, познакомься, моя мама… Эммия Хобб.

– Лучше просто «мама», – улыбнулась черноволосая статная дама, вытирая руки о передник и… и подошедшая к нам, чтобы обнять.

Я застыла от удивления и нерешительности. Не привыкла как-то, чтобы женщины меня обнимали. Катюха не в счёт. Мама последний раз это делала, когда мне года четыре было. Бабушка… бабушка умерла, и я пока не готова вспоминать наши посиделки с единственной мне близкой женщиной. В любом случае, в народе всегда говорят, что свекровь – это прям жесть какая новая родственница. Учитывая, что родная мать была не ахти какой родительницей, от чужой матери я ничего сверхъестественного не ждала. И тут такая забота!

Женщина отстранилась и ласково провела по нашим лицам руками, будто щёки взвесить пыталась.

– Боже! Дети, какие вы худущие! Так! Скоро будет готов ужин! Мы, конечно, не ждали вас сегодня. Марик, твой управляющий говорил о «завтра», но хозяйское крыло мы убрали.

– Мама! И ты возилась с пылью?!

– А что такого? – Фыркнула женщина, мне подмигнув. – Ты всё время забываешь, что я простой человек. Для нас работать – это нормально. Это двуликие привыкли носы задирать, да магией обретённой разбрасываться, а мне не привыкать! К тому же пока городок пустует. Комиссия, которую назначил твой братец, пропускает желающих жить на территории мимикритов со скрипом. Проверка доскональная. Кид приказал, чтобы ни одного хитровыдуманного не было рядом с поместьем его любимого братца.

Маркус довольно улыбнулся.

– Вот Даниэль обзавидуется! Всё-таки, я – самый любимый.

Мать двух полукровок с укоризной покачала головой, едва сдерживая улыбку.

– Ай, Марик! Как был хулиганом, так им и остался. Зазнаюшка…

Маркуса это не смутило. Казалось, у мужа даже уши улыбаются. Он выглядел сейчас по-настоящему счастливым. Рядом мать, в его цепких пальцах жена, а где-то рядом – заботливый младшенький при власти. Что ещё для счастья надо?

Эммия Хобб погладила меня по плечу.

– Лучше скажите, почему перенеслись раньше? Что-то случилось? И давайте уже пройдём в трапезную! Надо вас, как следует покормить!

Мы просидели с общительной тёплой женщиной до глубокой ночи.

Рассказали ей всё. Начиная от требований императора с его гениальной идеей содрать с подданных клятвы под предлогом девяти венчаний, до последних событий, где фигурировал сбежавший с лёгкой руки Кида Воган. Поединок пересказали в двух словах. Женщина без того была напугана. Идея сражения сына с ненавистным ею герцогом «понравилась» Эммии не больше моего. Мисс Хобб даже принялась сына ощупывать на предмет повреждений. Зато быстро успокоилась, когда рассказ дошёл до общественного линчевания герцога альфами.

Закончилось всё на том, что нас погнали спать, как только Марик задрал нос и признался, что я беременна.

– Вот же оболтус! Девочке спать давно пора, а он языком треплет! – Охнула Эммия, прижимая руки к груди. – Ох! Надо же! Я буду бабушкой! Не верила, что доживу до этого момента! Люди же живут куда меньше оборотней. Зная своих сыновей, подумать не могла, что они женятся раньше двух сотен лет! А тут такая радость! Я буду молодая и красивая бабуля.

Тут все мои сомнения и лопнули, не хуже мыльного пузыря.

Пожелав нам спокойной ночи, женщина умчалась на кухню, чтобы дать распоряжение насчёт полезного рациона для беременной невестки. Но сначала обняла меня ещё раз на прощание, делая чуть ли не тактильно зависимой от себя.

Пока мы дошли до нашей спальни, я в полной мере оценила и чистоту, и красоты подаренного Ридайном особняка. Не знаю, кто раньше здесь жил, но мне было комфортно здесь, как и должно быть дома.

Сна не было ни в одном глазу. Хотелось обследовать каждый уголок, посетить библиотеку, изучить что-то необычное и древнее… а ещё найти более сильную защиту от духа рода Релей. Амулет – это хорошо, но отсутствие снов – это вовсе не показатель безопасности. Как ты Ронидиан не затаился для наиболее гадкого удара в спину!

Я поделилась своими страхами с Маркусом, и тот крепко задумался, обещая завтра же что-нибудь придумать.

Я еле заснула. Даже нежные ласки любимого не помогли до конца забыться.

Я боялась. Все угрозы этого мира остались позади. Впереди только забота о вверенном нам новом герцогстве. У меня прекрасный муж, очаровательная и добрая свекровь, крутой деверь… если Рон выдернет меня обратно, я… Даже думать об этом не хочу!

Наверное, на фоне страха, меня всю ночь мотало во сне в молочном тумане. Я бродила и бродила, слушая тихие, неразборчивые голоса, и пыталась найти выход. Понятное дело, что утром хорошего настроения у меня не наблюдалось. Мало того, что Марика нигде не было, так ещё и тошнота заявилась. Если бы не опытная забота Эммии, я бы разревелась, наверное.

– Ну, чего ты? – Гладила меня по спине зеленоглазая женщина, наливая свободной рукой кисленький отвар. – Бери сухарик. Сейчас всё пройдёт. А Марик, как только расцвело, отправился в императорскую библиотеку. Конечно, было бы неплохо к эльфам заглянуть, у них же последняя попаданка была… но это опасно. Не стоит привлекать внимания к нам. Оборотни дали клятву и не выдадут наш секрет никому, но… дроу и светлые эльфы хитры. Они сложат два плюс два и заявятся в империю Дрогал всей толпой под видом делегации. Нам это не надо. А вообще, что я скажу… Не переживала бы ты! Во-первых, это вредно для малыша, а во-вторых, ещё не было ситуаций, чтобы двойник занимал тело замужней женщины или мужчины. Такие случаи зафиксированы лишь среди одиноких, непомолвленных молодых людей.

Я задумалась.

А вдруг?

Последний раз я видела Роника в ту ночь, когда лишилась невинности. Встреча была недолгой и закончилась тем, что дух с криками растворился в молочном тумане. До самого первого обряда в храме двух Богов-оборотней Ронидиан пытался докричаться до меня, но после официальной первой брачной ночи я его даже слышать перестала. Был какой-то в успокаивающих словах мисс Хобб смысл.

Я выдохнула и с аппетитом захрустела сухариками.

Маркус вернулся к обеду… с Кидом Амером.

Мальчики помогли мне накрыть на стол и, когда все уселись в трапезной, порадовали меня тем же самым наблюдением, что сделала Эммия Хобб.

– А ещё есть обряд, – добавил Кид, уплетая вкусную пасту. – Но его нельзя проводить в беременном состоянии. Он из запрещённых. Обращение к Шарху, тёмному богу-оборотню. Раньше это таинство было для всех новорождённых обязательным. Как говорится в писании: «Свет защищает наше тело, а Тьма – душу…». Когда запретили поклонение тёмному, он обиделся… и началось массовое пришествие иных. Одни были растеряны, другие воспринимали происходящее, как сон. Что из примечательного, если попаданцы обращались к Шарху в его Храме, чтобы тот вернул их или оставил, он с удовольствием проявлял снисходительность, выполняя желаемое.

– То есть не будет так, что я приду просить меня оставить, а он вернёт обратно?

– Нет. Главное, просить от души.

– Тогда лучше не рисковать и сходить сейчас. – Настоятельно посоветовала мама Маркуса и Кида. – Беременность будет только на руку. Шарх – мужчина, а мужчины-оборотни всегда относятся с почтением к беременным самкам. Если честно, я всегда склонялась больше к этому богу-близнецу. Светлый… – человечка скривилась, – только слово одно. Никакой помощи. Сколько молитв я к нему вознесла! А последние годы я молюсь исключительно Шарху… и посмотрите на нас!

Я усмехнулась, но скепсис включать не стала. Пусть женщина радуется.

Но на следующий день в разрушенный храм Шарха, что стоял на землях мимикритов ещё не восстановленный, в отличие от храма его брата, где вновь прибывшие уже всё вычистили и теперь колдовали над убранством, мы выдвинулись все вместе.

Подойдя ко входу, я обратилась к своей бытовой магии.

Грязные створки дверей мигом приобрели сверкающий новенький вид, и с губ свекрови сорвался восторженный «ох».

Дальше круче. По мере нашего продвижения мы с Маркусом бормотали себе под нос приказы, руководя самолично процессам восстановления, убирая десятилетнюю пыль, изгоняя пакостную живность, очищая витражи и поверхности круче любого моющего средства. Алтарь засиял серебром. По залу вспыхнули свечи, и над нашими головами пронёсся ветер, будто кто-то тяжело вздохнул.

– Я проведу ритуал, – с решительностью заявил Кид, вставая спиной к статуе Шарха.

– Лучше я, – Маркус подошёл к алтарю и взял серебряную чашу.

– А вот и нет. Вы тут столько потратили резерва… да и ты отвлекаться постоянно будешь, переживая.

– И всё же…

– Давайте я.

Ошеломлённо охнув, я с мамой парней переглянулись.

Из чёрного, клубящегося за спинами братьев дыма вышел высоки      й, красавец… и я уверовала, потому как над головой у тёмного светился нимб.

«Офигеть…»

Четыре крыла о чём-то должны говорить, но я мало вдавалась в религию. Кажется, передо мной был нефилим, потому как у серафимов шесть крыльев.

– Он самый. – Ответил на мои мысли мужчина, складывая крылья за спиной. – И да, для твоего мира я – ошибка. Отец открыл для меня с Руаном портал в другое измерение, тем самым спас от истребления. Сам же стал падшим. Нельзя покушаться на творения Всевышнего. Тем более размножаться с ними.