Натали Лансон – Овечка в академии оборотней (страница 26)
Острый взгляд, тяжёлый вздох и тонна сожаления в глазах…
На протяжении всей песни Маркус будто бы не моргал. И вид у пятикурсника был такой, будто ничего невероятнее моего среднестатистического исполнения он не слышал!
Я даже вдохновилась, заканчивая с лицом Корвина. Допела коротковатую, как по мне, песню на подъёме, а потом… запнулась, так её и не допев:
Хотела убрать руку, но Маркус перехватил меня, не отпуская.
Усмешка парня стала совсем нехорошей.
– Мило. Надеюсь, ты меня не прокляла… чей бы это язык не был, но он безумно мелодичен.
Сердце в моей груди колотилось, как у воробышка.
– Я…
– Похитительница тела, – со знанием дела кивнул Маркус. – Я понял.
– Нет! Я…
– Давно понял, – хмыкнул Корвин, садясь к изголовью кровати и не обращая на мои трепыхания никакого внимания. – Твои постоянные оговорки, поведение… не то, чтобы я знал Релей, но, извини, ты совсем не похожа на забитую сироту. А сегодняшнее твоё «… пусть хоть сам ваш король прикажет!» расставило окончательно всё по местам. «Ваш»? Серьёзно?
– Песня – это предлог. – Сокрушаясь, покачала головой.
– Да. Раньше иномирян отлавливали именно так. Стихи, песни, названия изделий или открытий из их мира оставляют отпечаток. Содержание не переводится на наш язык.
Я с отчаянием прикусила губу.
– И что теперь? Ты меня…
Я ожидала чего угодно, но не того, что ненормальный, побитый рыцарь схватит меня и поцелует!
Я будто в эпицентр смерча попала: воздуха – тьма, а вздохнуть не могу!
Шторм – где ты можешь только тонуть! Полёт в небе без шанса на приземление!
Маркус целовал жадно, но не отнимал, а дарил бешеную силу, мощь и веру в себя. Без компромиссов! Всё, как бабушка обещала, вытирая мои слёзы, когда я, разбитая, приползла к ней в поисках тепла и участия после подлого спора Виталика.
«Настоящие чувства не тянут из тебя требования, не вынуждают меняться под кого-то. Они окрыляют, дарят умиротворение. Это не про Виталика твоего. Ты с этим подонком только нервы себе постоянно трепала. Доклады за него делала… курсовую… а девственность… Что нам эта девственность? Ну, забрал, скотина… Пусть подавится ею! Расплата его настигнет, поверь мне, Полечка… Забудь и воспринимай всё, что с тобой случилось, как опыт, чтобы не пропустить по-настоящему хорошего парня!»
Я тогда не понимала, а вот сейчас…
С Маркусом всё было не так, как С Виталиком. Встреча и знакомство, временное партнёрство, странные поступки оборотня, не поддающиеся объяснениям, моё чувство вины и ночные смены в медицинском корпусе ещё до того, как меня приняли целителем на работу… а сегодняшнее дурацкое побоище!? И вот теперь поцелуй…
«Я могу ошибаться, но очередной подонок должен вести себя иначе. Я знаю! Не так давно была брошена на глазах у всего университета подлым упырём».
Корвин затащил меня к себе на руки, но застонал от боли.
– Боже! Что ты делаешь!? – Отпрыгнула я подальше от кровати, сжимая руки на груди, чтобы унять дрожь. Кажется, секунду назад они раздевали избитого парня. Ужас!
– У нас их два, – улыбнулся Маркус, облизав губу. – Не один. Шарх – тёмный бог–оборотень и Риату – светлый бог–оборотень… Сколько с тобой заниматься надо! Как бы не пришлось ночью приходить…
– Ха! Очень смешно! – Пытаясь взять под контроль свои эмоции, задрала нос, выражая крайнюю степень недовольства.
– А я не шучу…
– Тогда страшно, – едко заметила я, поправляя на себе форму. – Прямо таки боюсь-боюсь! Вся дрожу от страха…
– Иди сюда – проверю.
Я задохнулась от…
«Бабушка моя родная! Я не возмущена! Я в предвкушении!! Да-да! Себя не обмануть!»
– Нет. Мне и здесь неплохо.
Маркус подарил мне насмешливый взгляд и откинулся на подушки.
– Как знаешь. В общем, ты поняла? От песен и прогрессорства воздержишь.
– Запомню, хотя, если честно, я до последнего думала, что разговариваю на своём родном языке. Это было странно, но хранитель рода Релей сразу предупредил это двусторонней замене. Чтобы двойникам не было тяжко влиться в чужой мир. Когда я пела, рассчитывала на перевод.
– Дух рода? У сиротки?! Интерееееесно… – пропел парень, а я стушевалась, не зная, правильно ли сделала, что выдала кое-что ценное. С другой стороны раз Маркус узнал, что я – подселенка из другого мира, и не кричит «Ату!», может, мне будет позволено больше не трястись от страха, постоянно оглядываясь? Всё-таки, когда ты свои опасения делишь с кем-то ещё, их ноша становится на порядок легче. – Рассказывай. Я должен знать, во что влез.
Под попу подскочил стул, и я испуганно охнула, подлетая к кровати пятикурсника. Глаза Маркуса блестели от радости. Я Корвина никогда ещё таким довольным не видела.
– Выкладывай.
Это была долгая ночь. Мы разговаривали, склонившись головами друг к другу. Впервые на моей памяти нормально. Как адекватные люди. Это было необычно. Смущало меня, сбивало с мыслей. Но я упорно игнорировала новые для меня эмоции, понимая простую истину: кроме Маркуса в этом мире у меня больше никого нет. Он – единственный человек. И слово «Человек» здесь пишется с большой буквы. Имеет вес и значение благодаря качествам настоящего «Человечища», способного и плечо подставить, и вместо тебя с высоты упасть, чтобы разбиться… и пойти против всех правил, лишь бы выручить!
Не знаю, способно ли между нами зародиться что-то сильное, но друзьями мы могли стать самыми преданными! Я это чувствовала!.. а о поцелуе предпочла забыть. Слишком он казался невероятным. Потряс меня до глубины души, задев те струны, которых я и не надеялась больше услышать. Оттого и страшно…
Мимикритность Релей Маркуса повергла в шок. Он внимательно меня слушал, задавал вопросы, когда чего-то не понимал, и даже отругал меня с перчинкой за то, что вышла из себя на арене и наорала на адептов и преподавателей. А потом порадовался, что Дегар меня наказал, заперев в целительном корпусе.
Только когда разговор свернул к заверениям хранителя рода меня вернуть обратно в родной мир после полнолуния, пятикурсник притих, чему-то хмурясь.
Корвин молчал так долго, что я даже занервничала.
– Маркус?
– Я всё понял, – кивнул брюнет, опуская подушку ниже и укладываясь поудобнее. – Хорошо. Было бы глупо умирать в карьере. Лина вернётся на своё законное место, и никто из ищеек в жизни не докажет, что она – иномирянка. Это облегчит жизнь всех. И ты… представляю, как тебе на Виёле тяжело после всех наворотов твоего техногенного мира. Да… Точно. – Маркус глубоко вздохнул и прикрыл глаза. – Что-то я устал. Хочу спать. Иди тоже отдыхать. О предстоящем полнолунии поговорим завтра. Расскажешь, что ты там задумала.
– Маркус…
– Иди. Уже, в самом деле, поздно.
Поправив на бормочущем что-то себе под нос парне одеяло, покинула палату.
– Лина? – Удивился магистр Дегар, заканчивающий ночной обход. – Ты ещё не спишь? Я же сказал Витору направить тебя в одиннадцатую палату!
– Видимо, он до нас не достучался. – Пожала я плечами, приваливаясь к стенке больничного коридора. Маркус так резко потерял настроение после того, как узнал о моём скором возвращении, что и мне самой как-то грустно стало. – Мы под пологом сидели. Размышляли о будущем…
Старик просиял:
– Рад, что ты прислушалась к моим словам. Корвин, действительно, удивительный мальчик… почти мужчина. Моё сердце радуется, когда я задумываюсь о том, каким он станет отличным оборотнем в будущем. Маркусу безумно повезёт, если рядом с ним будет такая, как ты…
До боли прикусив губу, быстро кивнула и спряталась за дверью одиннадцатой палаты.
«Надо просто поспать… и всё пройдёт!»
Глава 23. «Я бы оставил девушку в покое…»
Естественно ничего не прошло и даже не рассосалось.
Утром стало ещё тревожнее, потому что доверительных чувств с рассветом как раз таки поубавилось, и идти в десятую палату для ещё одного разговора по душам было ой, как неловко!
Я долго прибиралась в комнате, оттягивая время, прислушиваясь, что там у Корвина происходит за стенкой. Так сказать, тренировала свои животные инстинкты, доставшиеся мне от Релей на время.
Пятикурсник проснулся… оделся и даже поел. Стук ложки о дно металлической тарелки я определила без проблем. А ещё Маркус постоянно вздыхал. Тяжело так… протяжно. Будто вся тяжесть его магической Вселенной рухнула парню на плечи, и он, как Атлант, вынужден теперь её держать, чтобы небо не рухнуло на наши головы.
Сравнение стрёмное, но и ситуация позитива не прибавляла. Вся надежда была на Ронидиана, но и дух рода Релей не проявлял активности, которую ночь избегая со мной встреч. Закрадывались не хорошие предчувствия. Они неприятно бегали по коже хуже всяких мурашек!
Я вытирала пыль с прикроватных поверхностей, когда голос, стоящего за спиной, напугал меня, заставив взвиться чуть ли не до потолка:
– Я тебя жду…
Я резко обернулась, держа тряпку перед собой.