Натали Лансон – Овечка в академии оборотней (страница 24)
«Нет, ну, правда! Что за дикость!? Я думала, что эти дикари с животной ипостасью живут, придерживаясь права сильнейшего! Да в книгах об устоях общества Дрогал и менталитете его жителей столько всего об этом написано! А сейчас выходит, что… – сглотнув, прикусила губу, когда над ареной пронёсся гул. – Бесславный мордобой – вот что это!»
Противники ринулись навстречу друг другу.
«Поединок без магии», – поняла без слов.
Рот открылся сам по себе.
Маркус не дрался, как и говорил, но и стоять столбом отказался. Корвин двигался так быстро, что у меня перед глазами всё размазывалось. Такой ловкости и скорости позавидовал бы любой вампир из наших земных фильмов!
Амер тоже был не пальцем деланный.
Принц не уступал своему кузену ни в чём. Одно отличие – Кид дрался по-настоящему.
Когда на арену хлынула кровь, я яростно сжала руки.
От волнения зрение дало сбой. Картинка натурально поплыла.
Я думала, что меня атаковали предвестники обморока, но всё неожиданно выровнялось… только немного в ином цвете.
Вокруг меня больше не было адептов. Я не могла разглядеть лиц. Я видела только цвета.
Эрика – серая фигура… девушка на противоположной трибуне – рыжая. Откуда я знаю, что она – девушка, а не парень? Понятия не имею! Знаю и всё!
Быстро моргая, пыталась вернуть зрение обратно, изрядно перенервничав. А потом вернула внимание дерущимся, и охнула.
Чёрный и коричневый силуэты. Огромные, почти животные, если вспомнить рост обратившегося на полосе препятствий Маркуса.
«Неужели это те самые духи, о которых столько преданий у наших земных индейцев? Дух зверя, берущий иногда на себя доминанту? И я их вижу?! А так все умеют или только мимикриты? Ох! А что это за… – моргнув, потеряла фокус, и вернулось привычное зрение. – Нет-нет! Ну-ка давай обратно! Кажется, я поняла, как помогала в целительном крыле оборотням!»
От каждого оборотня отделялся луч света при внимательном рассмотрении. Прежде чем моё зрение стало обычным, именно свет от Корвина я умудрилась разглядеть.
Чтобы поднатужиться и вернуть особое зрение, пришлось попотеть.
К этому времени Маркус окончательно перестал увиливать от ударов, и арена превратилась в жуткое месиво.
Наверное, именно это помогло переломить сопротивление переключателя.
Цвета вспыхнули разноцветными красками, и я, не долго думая, пусть и плохо себе представляя, но принялась действовать по наитию.
Свет от Маркуса, как атласная лента, с готовностью бросился мне в руки.
Я сжала крепко её пальцами и принялась всей сущностью отдавать мысленно всю себя.
Коричневая фигура поймала удар от чёрной и отлетела на край постамента, поднимая облако пыли.
– Маркус…
Зрение восстановилось практически сразу, но ленту я чувствовала пальцами, даже не видя.
А потом почувствовала это – медленную отдачу. Тепло тянулось от меня по ленте в поверженному принцем брату.
Маркус зашевелился.
На арене происходило что-то невероятное!
Народ зашумел, громко охая и переговариваясь.
Корвин, как феникс, поднялся на ноги, и на его теле не было ни единой царапинки, хотя на лице ещё до моей фокусировки всё выглядело плохо.
– Это как?!
– Вы видите то, что и я?
– Ни *** себе!!!
Принц опешил, всем своим видом поддерживая изумление общественности… а Маркус нашёл меня глазами и помрачнел… а потом качнул головой, приказывая отступиться. Понял как-то, что это я – вина его благополучия.
Во рту появился металлический привкус крови, и я поняла, что слишком сильно прикусила губу.
«Нет! Это неправильно! Отвратительно!!!»
Корвин нахмурился, недовольно поджимая губы.
Я кожей чувствовала его раздражение и мысли типа: «Прекрати немедленно!»
Никогда бы не подумала, что стать безразличной к чужой боли – это так сложно! Отпускать «ленту» оказалось физически больно, но я сделала это, отводя взгляд в сторону.
Я не видела второй раунд местной молодёжи, но слышала рёв публики и чувствовала их предвкушение. Всем хотелось увидеть повторения чуда.
Его не произошло.
Наверное, по этой причине меня потряхивало.
Когда над ареной разлетелся гул, наплевав на все предостережения разума, зная наперёд, насколько будет недоволен Маркус, я перепрыгнула преграду арены и широким шагом подошла к лежащему в собственной крови герцогскому сынку.
Кид в это время красовался перед ликующей толпой, крутясь во все стороны и собирая овации. Даже меня не заметил.
– Доволен? – Поинтересовалась у Корвина, не размыкая челюстей.
– Брысь отсюда. Ты спятила?! – Застонал парень.
– ХВАТИТ МНЕ УКАЗЫВАТЬ!!!
Кажется, ярость отключила последние крохи моего разума. Моя электричка дошла до конечной остановки под названием «Бешенство».
«Пора выходить, Волкова…»
– «Вверх».
Тело Маркуса подлетела на заданную мыслеобразом высоту, фиксируясь, будто профессиональный врач закрепляет тело изломанного пятикурсника на лежаке.
Гробовая тишина повисла в воздухе, оборвав всплеск эмоций зрителей и победителя.
Кид обернулся в мою сторону ещё на моменте взрывного «хватит».
Принц не спешил отмирать или красоваться. Стоял и смотрел.
Когда тело Корвина поплыло за покидающей арену мной, Амер вздрогнул.
– Так нельзя. Это негация всех законов! Проигравшего забирают целители!
В настороженном негодовании Кида я почувствовала ту слабину, нащупав которую хочется растерзать своего обидчика. И плевать, что не меня Кид избивал! Хотелось что-то сказать или сделать, чтобы сильно обидеть засранца. Так ударить словом, чтобы его сердце сжалось в агонии!
Я не узнавала себя…
Подойдя почти вплотную к выскочке, плюнула ему под ноги:
– Негация – это твоё существование!
Стадион дружно охнул, а Кид отступил от меня.
«Пошёл театр!»
– Да как ты смеешь!? Да это… это…
– Это, – указала я на себя, скривившись от раздражения, – поборник старых законов и права сильнейшего, мальчик!
Принц выпучил глаза, а я никак не могла взять под контроль свои эмоции.