Натали Крамм – Танго со Зверем (страница 4)

– Ты как со мной разговариваешь?! Скажи спасибо, что вообще тебя прикрываю!..

– А как иначе? – усмехнулся Дима. Он закрыл глаза рукой, загораживая опасный огонек, мигающий внутри. – Ты сама полезла. Инициатива наказуема, и это не я придумал!

– А ты и рад, – отрезала Дашка, комкая простыню в руке, остывая после вспышки гнева. – Короче, там тухло. Родион ничего не знает, кроме того, что группу вызывали на допрос, и это тот самый маньяк.

– Понятно, – Дима отвернулся. – Даш, я боюсь… Они подкрались близко, и в полиции наверняка запросили мое досье, там могут догадаться.

Она в порыве нежности обняла брата и прижалась к спине, как всегда, принимая часть его груза на себя:

– Дима, прорвемся! У меня есть еще пара идей, как избавиться от этого кошмара. Ты точно пил таблетки?

– Да, – вздохнул он, горечь прозвучала в его голосе. – Я же говорил, это не шизофрения, меня зря держали в психушке… А может, зря выпустили…

– Но ведь два года ты продержался, – она почти плакала. – Ты его сдерживал! Значит, метод подействовал плюс таблетки. Давай повторим тот обряд? Ну, давай! – рука сама гневно толкнула его в грудь. Бессильная ярость загнанного зверька. Иногда становится так больно сдерживать эмоции…

Дима помолчал. Тишина висела в комнате, только тикали старые часы с кукушкой.

– Думаю, ты права. Давай завтра, будет новолуние.

– Договорились, – она ласково потрепала его за лохматую кудрявую шевелюру. – Иди, делай мне кофе, раз поспать не дал.

– У вас там точно ничего не было? – ревниво спросил брат, косясь на сестру за спиной.

– Точно! Иди!

Дима послушно ушел и загремел кофеваркой на кухне.

Даша откинулась на подушку, вцепившись в волосы. Ей искренне было жаль брата. Да, они не росли вместе, оба были эгоистами и периодически ругались до истошного визга и угроз, но нечто фатально важное держало их вместе. Она не могла бросить брата на произвол судьбы, особенно после той памятной ночи, когда Даша узнала тайну.

Дима появился в жизни их маленькой семьи совершенно неожиданно и принес несчастья. За ним шла смерть, дыша могильным холодом и забирая всех близких людей, только Даша осталась, словно страж охраняя брата от пропасти.

Подходил сентябрь, начало пятого года обучения у Даши, ей было на тот момент 22 года. Диме – 18, из них два года он провел в психиатрии с диагнозом шизофрения. Их общий отец хотел вывести сына в люди, хлопотал об обучении в медицинском колледже. Дима же, будто змея на зимовке, оставался равнодушным к собственному будущему и пассивно согласился на карьеру медика. Жизнь налаживалась: болезнь побеждена, а мать смирилась с приемышем

Однажды душным днем мать Даши рухнула на ковер, её увезли с инсультом, и она скончалась в реанимации, не приходя в сознание.

Брат и сестра сидели бледные под дверьми отделения и держались за руки, боясь поднять глаза. Даша, не говоря ни слова, бросила институт, а Дима так и не приступил к занятиям. Отец ненадолго пережил свою жену, он будто высох и сгорел, его похоронили накануне нового года стылой зимой, под завывание вьюги.

Наступило и пролетело короткое сибирское лето. Даша приняла решение вернуться в институт, а Дима согласился пойти в колледж. Вместе они решили работать, т.к. родительские заначки не бесконечны, и пора вставать на ноги.

Первый день осени, толпы школьников с цветами и родителей с пивом. Город утопал в шумной зелени. Солнце напоследок старательно нагревало асфальт, стекло, железо и бетон мегаполиса. Весь день Даша провела в разъездах, ей нужно было успеть в деканат, потом в библиотеку и на собеседование. Вернулась она поздно. В руке пакет с молоком. В ушах – наушники, а на душе приятная легкость. Напевая, беззаботно пританцовывая, она открыла домофон, легко пробежала предбанник подъезда и отворила вторую дверь.

Вопль возник и погас в глотке. На кафельном полу покоилось тело. Даша в ужасе прижалась к зеленой стене. В неверном свете экономной лампочки взгляд поочередно выхватывал: рыжие волосы, красная сумочка, неестественно вывернутые ноги, черный вывалившийся язык, скрюченные руки у груди, красные провалы вместо глаз. Даша медленно сползла на пол, села и замерла, словно зверек, ослепленный дальним светом огромного КАМАЗа на трассе. Сейчас собьет! А сдвинуться нет сил. Тяжело дыша, она дрожала всем телом и не могла никак понять, что же ей делать?..

От противоположной стены отделилась высокая тень и приблизилась к ней, покачивая шилом в правой руке. Девушка в онемении смотрела на блестящую сталь, с которой застывающими каплями воска падала кровь. Закричать! Убежать! Но ноги и язык замерзли, спина не может отделиться от стены. Даша кое-как отвлеклась от шила и взглянула на убийцу: в подъезде стоял брат. Кровь на лице, бешеные и довольные глаза, радостная улыбка и тянущаяся к ней рука…

– Дима, – тихо позвала она, робко протягивая к нему руку. – Это же я, твоя сестра. Не узнаешь?..

Моргнул раз, два. Улыбка погасла, а глаза прояснились. Дима внезапно осознал, где он и что он.

Он рухнул на колени, задрожал как лист и испуганно проговорил:

– Сестренка, это не я… Правда не я! Помоги!

Его умоляющий голос и ясные зеленые глаза переключили невидимый рычажок внутри девушки. Она решительно встала и скомандовала:

– Быстро в дом, отмывайся! И принеси мне перчатки, мешок из-под картошки и много-много тряпок.

Им тогда несказанно повезло, управились быстро. За полчаса вынесли тело до машины, спрятали в багажник и вытерли кровь. Никто их не увидел, а та рыжая девушка так и осталась без вести пропавшей… Они надежно замели следы и утопили тело в реке.

Даша пила неделю. Пила до чертиков, до пьяного бреда и сна на ковре. Дима всю неделю боялся к ней подходить, пока не выдержал и не пришел к ней рано утром.

– Вставай!

– Отвяжись, – махнула рукой Даша, повела мутными глазами по комнате, пошарила рукой под кроватью и вытащила полбутылки портвейна.

– Да прекрати ты бухать, – Дима с остервенением выхватил бутылку и залепил ей пощечину. Девушка бросила на него ошарашенный взгляд:

– А ты чего это на меня руку поднимаешь, а? Я хоть сейчас могу на тебя заявить и покаяться в сокрытии. Пусть сажают обоих!

С мазохистским наслаждением она ожидала угроз и запугиваний, после которых героически бы вырвалась и сдалась полиции. Но Дима отшвырнул бутылку и лег рядом, крепко обнимая и шепча на ухо:

– Прости, что ударил. Прости меня… Лучше сдай меня в психушку обратно.

Даша разрыдалась.

– Нет, нет, – она мотала кудрявой головой. – Не сдам, мы найдем выход. Сами…

Она понемногу успокоилась, повернулась к нему и толкнула в грудь, заставляя лечь на спину.

– Ты единственная моя семья, я тебя не сдам.

Даша с тех пор стала свидетельницей и соучастницей осенних безумств. Иногда ловила на себе помутневший глаз брата, будто демон внутри хотел убить, но девушка верила, что Дима этого не допустит, поэтому безмятежно засыпала рядом с печально известным и непойманным маньяком.

Она долго сомневалась в психическом здоровье единокровного брата. В логичном мире науки единственное объяснение – болезнь, но эти странные перепады настроения, чужой голос в приступе злобы и тень. В глубине зеленых глаз кто-то жил, таясь до времени и выходя наружу строго по графику, желая убивать и есть. Даша втайне от Димы прочитала много книг по психиатрии, а отличные знания фармакологии позволили подмешивать ему в еду нужные таблетки. Но на демона современная химия не действовала, Даша нутром чуяла его насмешку. Особенно осенью, когда природа готовится уснуть, а злобное существо желало напиться крови, чтобы спокойно перезимовать до следующего года.

5 Глава. Дима, кто же ты?

Отец редко приезжал в гости. Дима по детской привычке винил себя, если бы он был нормальным ребенком, то папа бы жил с ними, выбрал их семью. От него не скрывали, что мать – любовница, женщина с ребенком на вторых ролях. Дима как-то встретил в книге слово «ублюдок», прочитал значение и долго ходил по комнате мрачный, разговаривая сам с собой. Ублюдок и есть, ребенок вне брака.

В 14 лет Дима начал замыкаться, уходя внутрь все глубже и глубже, тщательно запирая за собой двери. Вначале это списали на подростковый период и гормоны, но однажды одноклассники нашли Диму в лесу, где он сосредоточенно разрезал живую визжащую кошку. Кошку спасли, а Диму отправили в дурдом. Его самодельный алтарь на пеньке старого дуба сожгли в приступе суеверного ужаса, ведь на коре ножом были вырезаны странные символы.

Два года его кормили лекарствами и держали на стационарном лечении. В дальнейшем парня выпустили, признав ремиссию, а благодаря связям отца, история болезни немного затерялась, чтобы не портить жизнь. Но в маленьком городке Диму запомнили как сумасшедшего, никто не разговаривал, все сторонились. Даже мать.

Мама, строгая моложавая женщина, Анна Николаевна, терапевт в местной поликлинике, до ужаса и колики в пальцах страшилась сына. После случая с кошкой она ударилась в религию и начала ходить в церковь, замаливая грехи. Атеистка с рождения вдруг уверовала в бога и начала считать, что болезнь сына – это наказание за порочную связь с женатым мужчиной.

После выписки из психушки, Дима продолжал сидеть на таблетках, но демон внутри бушевал все сильнее. Ему было мало животных, он вожделел человечины, желал пить теплую кровь и есть глаза. Парень знал мысли демона, заглядывал нечистому в мерзкую темную душу и видел бездну, куда тянул злой дух. Дима все явственнее слышал тихий голос, зовущий убивать. И осенью зов стал нестерпимым. Словно раскаленным прутом жгло руки желание душить. Словно после пытки жаждой глотка хотела напиться крови.