Натали Карамель – Я растопчу ваш светский рай (страница 72)

— Расступитесь, — крикнул кто-то из задних рядов. — Они одни!

Передние шагнули.

Альдор двинулся первым.

Он не убивал. Он просто работал — чётко, жёстко, без лишних движений. Удар рукоятью меча — первый вылетел из строя. Подсечка — второй рухнул, увлекая за собой ещё двоих. Блок, уход, снова удар.

Алесий работал топором плашмя — глухие удары по плечам, рукам. Ратмир мелькал между ними, быстрый, как ветер, вырубая тех, кто пытался зайти с флангов.

Узкий проём ворот работал на них — толпа не могла навалиться всей массой, лезла по двое-трое, и каждый раз натыкалась на сталь и кулаки.

— Назад! — заорал кто-то из передних, но задние уже напирали, не видя, что происходит.

Илания стояла в центре двора и сжимала кулаки так, что ногти впивались в ладони. Вся она была там — в каждом ударе Альдора, в каждом движении Алесия. Магия источника гудела под ногами, готовая выплеснуться, защитить, уничтожить.

Но она держалась. Знала — если сейчас сорвётся, если ударит магией — всё пропало. Толпа получит доказательство. Гильдия получит повод.

— Держись, — шепнул Велем, оказавшись рядом. — Они справятся.

— Знаю, — выдохнула Илания. — Знаю.

Но тело дрожало от напряжения. Каждый крик с той стороны отдавался в груди. Каждый удар по своим — будто по ней самой.

— Ты не одна, — вдруг сказал Велем. — Смотри.

Она обернулась.

За её спиной стояли ученики. Не все — младших увели, но старшие, те, кто уже умел хоть что-то, — они стояли плотной стеной. Без оружия, без магии. Просто стояли. Смотрели на ворота.

— Если они прорвутся, — тихо сказал Малый, — мы тоже не отступим.

Илания хотела ответить, но в горле застрял ком.

Бой длился, наверное, вечность. А может — всего несколько минут.

Когда последний из нападавших рухнул наземь, а остальные побежали прочь, во дворе стало тихо.

Только стоны раненых и тяжёлое дыхание защитников.

Альдор стоял по колено в телах, опустив меч. Из рассечённой брови текла кровь, рубаха была разорвана, но стоял он твёрдо.

Алесий прислонился к стене, тяжело дыша. Ратмир опустился на колено, растирая ушибленную руку.

Их было трое против пятидесяти. И они выстояли.

Илания подбежала к Альдору.

— Ты ранен?

— Пустяки, — отмахнулся он, но она уже прижимала ладонь к его виску, вливая силу в ранку.

— Я сказал без магии, — усмехнулся он.

— Я не нападаю. Я лечу.

Он посмотрел на неё — и в его глазах было что-то такое, отчего у Илании перехватило дыхание.

До утра они приводили двор в порядок.

Раненых — и своих, и чужих — перевязали, отпаивали отварами Латии. Тех, кто мог идти, выпроводили за ворота с наказом больше не приходить. Кто не мог — оставили до утра, под присмотр.

— Зачем мы их лечим? — зло спросил Яр, перевязывая какого-то мужика с разбитой головой. — Они же нас убить пришли.

— Затем, что они не враги, — ответила Илания. — Враги те, кто их послал. А эти… эти просто запутались.

— Но если бы они ворвались…

— Не ворвались бы.

Яр покачал головой, но спорить не стал.

На рассвете, когда последнего чужака вынесли за ворота, Илания собрала всех во дворе.

Все усталые, грязные, но живые.

— Сегодня мы выдержали первое испытание, — сказала Илания. — Не магией, не силой заклинаний, а тем, что есть у каждого из вас. Смелостью. Верностью. Умением держать удар.

Она обвела взглядом лица.

— Я знаю, что многие из вас хотели применить дар. Защитить себя, своих товарищей. Но вы сдержались. Это главное. Потому что если бы вы сейчас показали магию — они бы получили доказательство. Что мы опасны. Что мы не люди. Что нас надо уничтожить.

— А теперь? — спросил Малый. — Теперь они не получат доказательства?

— Теперь они получили другое доказательство. — Илания чуть улыбнулась. — Что нас нельзя взять голыми руками. Что мы умеем защищаться. И что мы не звери — мы их лечили, хотя могли добить.

— Тот мужик, которому Латия отвар давала, — вдруг сказала Мила. — Он когда уходил, поклонился. В пояс. И сказал: «Простите».

В толпе учеников зашумели.

— И что дальше? — спросил Ратмир.

— Дальше — работать. — Илания посмотрела на небо, где разгорался рассвет. — Они не остановятся. Гильдия пошлёт новых агентов, новые слухи, новых проповедников. Но теперь мы знаем, как это выглядит. И мы готовы.

— А если они придут снова? С оружием, с магией?

— Тогда мы ответим. — Голос Илании стал твёрже. — Но сначала — дипломатия. Сначала — попытка договориться. А если не выйдет…

Она не договорила. И не надо было.

Ученики разошлись по своим местам — кто спать, кто дежурить, кто просто сидеть у костра и молчать.

Илания осталась одна.

Она стояла в центре двора, там, где под камнями бил источник, и смотрела на ворота. На дубовые створки, которые выдержали напор. На следы крови на мостовой. На свои руки, которые всё ещё дрожали — от напряжения, от страха, от злости.

— Ты не виновата, — сказал Альдор, подходя.

— Виновата. — Она не обернулась. — Я думала, что смогу построить школу без конфликтов. Что люди поймут, примут. Что идея важнее.

— Идея важнее. Но люди — люди.

— Я знала, что Гильдия будет против. Знала, что будут слухи. Но не думала, что дойдёт до… этого. — Она кивнула на кровавые пятна.

— А должно было дойти. — Альдор встал рядом. — Чтобы ты поняла. Чтобы мы все поняли.

— Что поняли?

— Что иногда за идею надо драться. Не словами. Не дипломатией. А вот так. — Он коснулся рукояти меча. — И это нормально. Это не значит, что идея плоха. Это значит, что она стоит того.

Илания повернулась к нему.

— Ты мог погибнуть.

— Мог. — Он пожал плечами. — Но не погиб. Потому что за мной были вы.

Она смотрела на него, и в груди разливалось что-то горячее, не связанное с магией.

— Я не хочу терять никого из вас, — сказала она тихо. — Никого.